Привычка

*** Лето. Бабушкин дом. Обед. В окнах еле как виднеется сад, наполненный самыми различными видами роз и других растений, а за ними слегка был заметен собачий вольер. Овчарки, которая уже доживала свои последние годы, а может и месяцы, не было видно. Она тоже уже спряталась от полуденного испепеляющего солнца. Каждый раз, как по традиции, в это время было положено спать. Играть на улице было опасно даже в кепке. Все из-за беспощадной жары. Именно сейчас семилетнюю девочку сильнее всего клонило ко сну. По привычке, П. направилась не в зал, который в летнее время, когда родители отвозили ее к бабушке с дедушкой, являлся импровизированной комнатой девочки, а в дальнюю часть дома. Зайдя в небольшую и мало освещенную комнату, она обнаружила лежащего на маленькой, но вмещающей два человека кровати пожилого мужчину. На его макушке уже виднелась растущая с каждым годом лысина. Он был гладко выбрит специальным станком советского времени. Каждое утро Н. начинал с того, что намазывал свое уже морщинистое и дряблое от возраста лицо пеной для бритья специальной пушистой, но в меру грубой кистью. А затем избавлялся от небрежной седины, орудуя острым лезвием. *** Сейчас он уже не мог бриться сам. Его руки были полностью захвачены тремором, не говоря уже о неспособности передвигаться самостоятельно даже в туалет. Лысина на голове Н. обнажала почти всю голову. Девятнадцатилетняя девушка стояла рядом с кроватью. Она пыталась заговорить, но пожилой мужчина слишком плохо слышал, а если и слышал, то не понимал. Он правда хотел отвечать, но понять его слова было практически невозможно. Особенно сильно этому мешала бабушка с мамой, которые очень громко о чем-то разговаривали. Их пришлось затыкать, хотя и это не помогло внучке полностью услышать и понять вопрос своего дедушки. Овчарка уже давно умерла не только в физическом смысле. В воспоминаниях девочки ее почти не существовало вовсе. Так давно это было… *** Девочка окинула взглядом помещение, пытаясь отыскать местечко. На лице пожилого мужчины появилась искренняя улыбка. Она согревала. Он всегда улыбался, когда видел внучку, даже если был не в духе. Н. освободил правую сторону кровати от многочисленных кроссвордов и сканвордов, чтобы дитя могло спокойно лечь. Они обменялись парочкой слов. Девочка отвечала уже вяло. Ее уж слишком сильно клонило в сон. *** За последние недели он ни разу не смог улыбнуться. То ли из-за постоянных приступов нехватки воздуха, то ли из-за мыслей о смерти. Он не мог спать. Он много чего уже не мог, не говоря уже о тщетных попытках разгадать кроссворд. Усугубившиеся проблемы с памятью давали о себе знать. П. боялась. Нет, она боялась не своего родного дедушку. Она боялась, что он ее уже не узнает, ведь она бывала у них, да и вообще в родном городе, от силы два раза в год. Девушка пыталась сохранять самообладание и не показывать своих истинных эмоций, когда вошла. Он улыбнулся. Он узнал. *** Н. увидел старания малышки, которая все еще не могла улечься. В такие моменты он всегда поступал одинаково: брал ее за руку. П. мгновенно, как по щелчку, ощущала себя в безопасности. Этот способ всегда работал безотказно. Малютка уснула, что-то бормоча уже во сне. *** Будни в большом, отличающегося от родного поселения, городе пролетали монотонно. П. жила одна в небольшой квартире-студии. Ее все устраивало, наверное, кроме одиночества, которое очень редко давало о себе знать. Каждую ночь она смыкала свои пальцы в замок, имитируя, что кто-то держал ее за руку. Только так теперь ей было легче всего уснуть. Безопасность. Она помнила, почему у нее появилась эта привычка. Помнить при нынешних обстоятельствах было больно. Каждую ночь. Рука в руке. Спокойствие. *** П. понимала, что, возможно, этот зимний визит в короткое время между семестрами и учебой в университете был последней в ее жизни увидеть Н. живым. Она не была оптимисткой, скорее реалисткой. Она не была слепой. Она видела, слышала, чувствовала. Звуки задыхающегося пожилого человека. Синяки под глазами бабушки, которая не спала также, как и он. Постоянные просьбы о помощи. Просьбы об уколе. Так он пытался объяснить эвтаназию. Он устал. Он сдавался. Ему было страшно. По ночам он хотел умереть. Уже вряд ли когда-то П. сможет уснуть рядом со своим дедушкой летом в обед, держа его за руку.