Как достать соседа

Переезд — дело запарное. Но не когда у тебя из так называемого имущества штуки четыре коробок, установка, фикус и рюкзак. Было бы больше, если бы Кенма не заставил выкинуть ещё пять коробок барахла и старья, ведь дамаг аргументов в стиле «Это память!» не долетал до колокольни, на которую уселся Кенма со своим «шире морда — больше места». А на ответку «У меня красивые скулы!» тот закатывал глаза и тянул «Ебать пошутил». Да и фикус вообще не его. Вроде это был своеобразный подгон от Бокуто, который впихнул его в руки Куроо с весёлым «на!» и сказал, что отдал на передержку и позже заберёт. Наебал, не забрал. В подъезде пахло краской, пылью и заебанностью жильцов из-за ремонта. А вот из соседней квартиры пахло свечами и книгами. «Неплохой контраст» — подумал Куроо, затаскивая установку в прихожую и оставляя после себя след из ремонтной пыли. Дерьмо, полы придётся мыть долго. Возвращаясь за коробками, Куроо увидел спину в жёлтом свитере, пахнущую теми же свечами, и часть светлой макушки. «Ну и здоровый ты» — пронеслось в голове. Надежда на адекватность необычного соседа постепенно шла трещинами по краям, потому что тот, судя по всему, имел либо бессонницу, либо просто странную привычку играть на скрипке по ночам. Причём играл сосед не просто какие-нибудь адекватные мелодии, а, судя по всему, косплеил Шерлока и его «музицирования». Поначалу Куроо просто не замечал этого, потому что зачастую возвращался домой в начале третьего ночи и отрубался без ног, оставляя последние силы на проклятия Яку. В преддверии концерта тот каким-то образом умудрялся выебывать всем мозг, ничего особого при этом не делая. В итоге отыграли, Яку успокоился и дал добро на отдых. И вот спустя некоторое время восстановления режима до Куроо наконец дошёл чудесный мозговыносящий звук из-за стены. Сначала помогала вторая подушка, потом наушники, потом снотворное. А позже Куроо заебался и решил нанести визит соседу-музыканту. После настойчивого стука дверь приоткрылась, и в проём выглянуло недовольное, очень уставшее лицо со спущенными очками и синяками под глазами. — Чем я могу вам помочь? — монотонно спросило осунувшееся лицо. — Здрасьте, я ваш сосед, — Куроо указал рукой в бок и продолжил, — и я не могу блин спать из-за вашей невероятной музыки по ночам. Ничего не имею против искусства, но при всём моём уважении настоятельно рекомендую заниматься этим в дневное время суток, а не после полуночи, а то риск того, что я свихнусь стремительно растёт. — Ничем не могу помочь, имею такую же проблему, — лицо устало прикрыло глаза и облокотилось о дверной косяк, — что-нибудь ещё? — Ага, значит, война, — Куроо задумчиво почесал подбородок, и, бросив короткое «досыданья», удалился в свою квартиру, оставив лицо в недоумении. С этого момента будни превратились в дурацкое соревнование. Куроо днём не репетировал, а просто мстил и отбивал все известные ему ритмы в три раза громче нужного, мучая свою установку и палочки до треска. Очкарик же, которого Куроо уже успел окрестить «Смертью на минималках», принял вызов и каждую ночь играл разные композиции и, судя по всему ч тоже в несколько раз громче положенного. Спустя некоторое время Куроо оставил в покое барабаны и принял решение заебать соседа окончательно, начав отбивать ритмы сразу по стене. Поначалу было не очень удобно, но потом тот вошёл во вкус и даже менял позы игры: то стоял, то пододвигал стул, а иногда вообще лежал кверху ногами. Когда забитые ритмы наскучили, Куроо начал придумывать какие-то свои отбивки, и, сам того не замечая, постепенно смягчал манеру игры. Процесс соревнований немного отошёл на второй план, в то время как на первый вышел процесс создания и творчества. «Креативность не пропьёшь» — говорил ему Бокуто, когда они зависали в баре чуть дольше обычного, после чего Куроо соглашался с другом, поднимая очередной шот. Вспоминая эти слова сейчас, Куроо ухмылялся себе под нос, продолжая отбивать известную только ему мелодию. «Смерть на минималках», кажется, тоже изменил схему, отыгрывая что-то такое, чего Куроо ещё не слышал. Композиции потеряли агрессивный настрой, резкие удары смычком смягчились, а темп стал плавнее и меланхоличнее. Тонкая и тихая мелодия в миноре уже не раздражала уши и не путала мысли, по ночам она резонировала с лунным светом, наоборот усыпляя. В такие моменты становилось немного тоскливо и Куроо понимал, что значит чувствовать музыку. «Может, не так уж и плохо играет этот очкарик» — как-то думал он, откидывая вторую подушку. И поэтому он решил прекратить издевательства над соседом. Хватит с него мучений, мало кто может вытерпеть месяц стука в стену от какого-то психопата-ударника. Неудивительно, но очкарик тоже перестал играть по ночам. «Задолбался, понимаю» — решил Куроо и даже уходил репетировать в студию. После недели такого своеобразного молчания часа в три ночи в дверь Куроо кто-то постучался. Косматое заспанное чучело, мысленно проклиная всех незванных гостей в мире, со скрипом открыл дверь и обнаружил там своего соседа. В целом тот не изменился, если учитывать тот факт, что Куроо зачастую видел максимум его профиль или длинную спину, а разнообразие заключалось в смене верхней одежды. Да даже если судить по профилю и тому выражению лица, когда тот открыл ему дверь, по человеку было видно, что его абсолютно заебал весь мир, но сейчас он выглядел иначе. Опущенная голова, потерянный взгляд, скрещенные перед собой руки — он выглядел ещё более уставше, чем обычно. В такой позе он постоял около минуты, после чего потёр руками лицо и вдруг выдал: — Ладно, признаюсь. Я не могу спать, — он неловко потёр рукой шею, — без вашего, ну, стука. Вот, сказал. Куроо сначала опешил, потом ничего не понял, а потом тоже потёр руками глаза и выдохнул: — Чай или кофе? — Что, простите? — прищурился сосед. — Я спросил, вам чай или кофе, может что-то покрепче. Чёрт его знает, что вы любите, — Куроо взъерошил волосы и отодвинулся в сторону, открывая проход в квартиру, — и вообще, можно на ты. Сосед помялся несколько секунд, потопал ногой, но в итоге решил пройти внутрь. — Вот, дошло наконец-то, — Куроо устало улыбнулся и закрыл на ним дверь. — я Куроо, Куроо Тетсуро, если что. Так что, чай, кофе, покрепче? — Чай. Я Цукишима Кей. Приятно познакомиться. — Взаимно.