Drug

Хонджун мелко вздрагивает от мурашек на спине, когда Сонхва прижимает его к холодной плитке в университетском туалете. Рука старшего плавно скользит от талии к худощавому бедру рыжеволосого, крепко сжимая кожу сквозь плотную джинсовую ткань, чтобы после словить в поцелуе сдавленный стон. В их действиях нет ни капли нежности, нет той терпимости и желания растянуть момент с любимым человеком как можно дольше. Между ними нет любви, только животная страсть. Так думает Хонджун, а Сонхва просто поддерживает его в этой догадке. Ким кусает первый, с тихим рыком обхватывает нижнюю губу Пака зубами, прежде чем снова позволить углубить ему поцелуй. Горячее дыхание обжигает кожу, накаляет воздух вокруг до невозможной температуры и заставляет плавиться изнутри. Сонхва отрывается от влажных губ напротив, чтобы слегка запрокинуть голову и сделать несколько глотков воздуха. Он смотрит на Хонджуна сквозь полуопущенные ресницы, впиваясь взглядом в хорошо изученные черты напротив. Перед ним взъерошенный одногруппник со сбитым дыханием и блядским огоньком в темных глазах. Его полосатая рубашка немного съехала с плеча, обнажая непозволительно соблазнительный участок кожи. В такие моменты Пак ненавидит их тупой договор, в котором запрещались засосы. Все, что ему хотелось сейчас, так это впиться зубами как можно сильнее, заставить Кима вскрикнуть, задрожать в его руках от боли и нахлынувшего возбуждения. Но все, что ему позволено, это поцелуи. Перерыв затягивается. Хонджун не любит длительные зрительные контакты. Ему определенно не нравится это дурацкое чувство, словно сейчас он максимально открыт перед Сонхва. Он вытягивает руки вперёд, снова закидывает на чужие плечи, чтобы притянуть старшего как можно ближе к себе. Брюнет не отказывает в новой порции наслаждения, толкаясь языком глубже в горячий рот и крепче обхватывая талию Кима. Между ними нет ничего кроме поцелуев в укромных закоулках. Жарких, долгих, едва ощутимых, невесомых, иногда даже нежных. Никто не решался заходить дальше, да и зачем? Они все ещё просто одногруппники пытающиеся дать друг другу тепло, которое не получают от тех, кто вызывает целый пожар в сердце. Ведь так? *** Сонхва находит Хонджуна на крыше. Третья пара закончилась буквально пару минут назад и младший ее удачно пропустил. Причина была очевиднее некуда: он не хотел стакливаться с тем человеком. – Что на этот раз? – брюнет присаживается рядом с одногруппником и протягивает ему бутылку с водой, в ответ получая благодарный кивок. – Ты ведь знаешь, зачем спрашивать? – Хонжун не смотрит в сторону Пака. Сосредоточенно поджимает одно колено к груди, второе вытягивая вперёд и отводя взгляд куда-то в сторону. Они никогда не были особо близки, но знали тайны друг друга. Честно говоря, никто уже и не помнит, как это случилось. Просто в какой-то один день Ким решил выпалить Хва о своей влюбленности в Уена. Это было так глупо, так необдуманно, но терпеть больше уже невозможно. Кто вообще сможет на протяжении долгих месяцев наблюдать как человек, из-за которого твое сердце трепещет, целует другого? Сонхва тогда не стал осуждать, лишь понимающе кивнул и сказал, что чувствует примерно то же самое по отношению к другому человеку. Тогда в голову пришла идея составить маленький договор. Почему бы и нет? Они могли насладиться поцелуями друг друга в любой подходящий момент. Не было каких-то обязательств, не было чувств или привязанности. Всего-то шалость позволяющая хоть иногда затягиваться пустоте в груди. А условий всего два: не разглашать об этом другим и не оставлять засосы. Сонхва вспоминает этот день с теплой улыбкой, что вызывает интерес у Хонджуна, но тот решает промолчать и уточнить то, о чем думал немного ранее: – Ты занят вечером? – Нет, приходи. *** Хонджун хорошо выучил дорогу к квартире Пака. Он приезжал каждый раз, как старшему хотелось. На автобусе всего пятнадцать минут, это не так трудно, как может показаться. Просто Ким не готов был отказывать Сонхва. Возможно это частично из-за дурацкого чувства вины. Брюнет всегда оказывался рядом в особо тяжелые моменты для Хонджуна, каждый раз как внутри что-то ломалось с характерным треском. Так что он просто не имел права так поступать с ним. Рыжий тянется к дверному звонку, после чего натягивает рукава бесформенной огромной толстовки практически до кончиков замёрзших пальцев. На улице чертовски холодно. Старший не заставляет себя долго ждать, щелкая немногочисленными замками, прежде чем впустить продрогший комочек несчастья в свою обитель. Хонджун тянется первым по привычке, прижимается сухими губами к теплой щеке. За этим следует ещё несколько коротких поцелуев, оставляя за собой мокрый след чуть выше к виску. Киму нравится как пахнет от одногруппника. Нравится солоноватый вкус кожи, нравится приподниматься на носочках и тянуться к чужим губам. И он бы не заметил никакой разницы, если бы Сонхва не остановил его. Вместо того что бы как обычно обхватить маленькое тело в своеобразных объятиях, брюнет опускает чужие руки со своих плеч и обхватывает холодные ладошки своими. – Нам нужно поговорить. – О чем? – сердце пропускает несколько ударов, когда взгляд напротив становится серьезным. От него хочется спрятаться, отвернуться куда-то в сторону и закрыться. Но Хонжун продолжает смотреть прямо в ожидании ответа на свой вопрос. – Я хочу прекратить всё это, – не смотря на всю собранную твердость, Ким слышит как голос старшего дрогнул. Ему страшно. Страшно снова остаться одному без возможности получить хоть что-то в ответ от человека, который помогал справиться с болью уже достаточное количество времени. А Пак продолжает крепче сжимать ладони Хонджуна, не торопясь того отпускать. И прежде чем рыжий открывает рот, чтобы узнать причину, Сонхва продолжает, – Я люблю тебя. Я люблю тебя уже как год ещё с того самого фестиваля, когда ты решил поделиться со мной своей тревогой. И я чертовски устал быть заменой кому-то, кто даже не пытался заметить тебя. Пожалуйста, давай прекратим это, чтобы не причинять боль друг другу. Слова отдаются глухой болью в висках. Младший ошарашенно распахивает глаза, немного хмурится и первым делом вырывает свои руки из чужих. Ему только что признались в любви?...Человек, который казалось бы разделял его взгляды и просто старался помочь в ответ на такую же помощь, оказывается все это время был влюблен в него. – Извини, мне... нужно идти, – это единственное, что может выдавить из себя рыжеволосый, прежде чем спешно покинуть квартиру старшего. Хва скрипит зубами, когда перед ним захлопывается дверь, бьет кулаками о поверхность и с тихим всхлипом утыкается лбом в свою руку. Ему так отвратительно тошно сейчас от себя. Признание должно было помочь избавиться от груза. Просто необходимо было прекратить всё это, иначе Ким так бы и не узнал о его чувствах. А теперь его поглощает совсем другое, что-то более ужасное чем отчаяние до этого – страх. Паку так страшно, что больше он не сможет крепко обнимать Хонджуна, красть его поцелуи, питаться ложными надеждами о том, что младший перестанет представлять на его месте совершенно другого человека. Он сам все прекратил. И теперь, оставаясь совсем без ничего, Сонхва думает, что сделал только хуже. *** Они избегают друг друга ровно неделю. Целых семь дней пытаются вернуться в то время, когда не было долгих разговоров на крыше, когда никто никого не утягивал молча за руку, чтобы в свободное время побыть наедине, когда они так и оставались просто одногруппниками. Сонхва почти смирился с мыслью о том, что любимый человек никогда не посмотрит в его сторону. Хонджун старался переварить последние события в своей жизни, делая определенные выводы. Честно говоря, не было сил даже думать о своей влюбленности в дружелюбного друга. Вообще ни на что не было сил. Пак склоняется над раковиной, несколько раз умывая холодной водой и без того бледное лицо, когда в уборную кто-то заходит. В отражении заляпанного зеркала он видит рыжую макушку, прежде чем удивленно охнуть, когда его со спины неожиданно и крепко обнимают. – Хонджун... – звучит так жалко, словно Пак сейчас расплачется. Он не понимает, что происходит. В голове рождаются не самые приятные догадки и их совершенно не хочется озвучивать. Брюнет тянется к рукам на своей талии, когда к нему только сильнее прижимаются. – Не оставляй меня, прошу... – Ким тычется щекой где-то между лопаток и жмурит глаза, стараясь высказать все на одном дыхании, – мне больше никто не нужен, кроме тебя, Сонхва. Ещё один треск – это сердце старшего. Он так чертовски долго хотел услышать признание от Кима. Знал, что зря надеется, но продолжал отчаянно ждать. Не прогонял от себя, всегда старался быть рядом и как-то помогал справляться со всем дерьмом. Теперь Хонджун говорит, что ему больше никто не нужен, даже Уён. И Сонхва просто плачет. Наклоняется ниже, сдавливая пальцами края раковины до побелевших костяшек, и поджимает губы. Он позволяет Киму видеть его слабость. И, кажется, уже ни о чем не жалеет, пока щеки обжигают горячие соленые капли. *** Сонхва скользит кончиком носа по щеке рыжеволосого парня, наслаждаясь каждым мгновением. Он не спешит в своих действиях, медленно тянет пальцами за подбородок и замирает. Улыбка на теперь таких родных губах кружит голову. – Не останавливайся, – со смешком тянет Хонджун и приподнимается, упираясь локтями на матрас. – Улыбайся мне чаще, – самозабвенно шепчет старший и принимается ласково сминать итак опухшие после многочисленных поцелуев губы Кима своими, напирая на него сильнее. Так сладко, так нежно до дрожи в кончиках пальцев. Хонджун тянется одной рукой к низу черной футболки на теле парня, пока второй зарывается в темные пряди на затылке Сонхва. Тот мягко стонет, влажно причмокивает прежде чем отстраниться и припасть к наливающимися багровым пятнам на шее рыжего. Ему так чертовски сильно идут засосы Пака. И последний просто не готов позволять своему парню скрывать их. Не после всего, что произошло за этот месяц. Больше нет никакого договора. Его условия исчерпали себя. Для Сонхва и Хонджуна теперь только одно правило: любить друг друга. Поцелуи приобрели совершенно другие оттенки, стали теплее, ласковее и куда более желанными, нежели вынужденными. Они прекратили зажиматься в темных местах, словно малолетки, чтобы теперь иметь возможность не стесняться своих чувств. Путь на крышу забыт. У младшего остались слишком печальные ассоциации с этим местом и он предпочёл проводить свободное время теперь там, где точно есть Сонхва и его парочка надоедливых друзей. Кое-что изменилось, и даже к лучшему. Вот только Паку по-прежнему мало Хонджуна. И с каждым днём его зависимость от поцелуев с Кимом становится только сильнее, ведь теперь он счастлив. Они счастливы вместе.