По проводам

      Тихонько шуршали листы тетрадей студентов, что так упорно записывали всё, что диктовал лектор по психологии. Ручки шоркались о бумагу, выводя корявым почерком термины, планы, схемы и много чего ещё. Под потолком жужжали включённые лампы, покрывающие аудиторию раздражающим белым светом. Голос мужчины звучал гулко, отзываясь эхом по всему помещению. Аромат чернил противно лез в нос, несколько скребя по носоглотке и заставляя тихонько чихать. Зелёная доска на стене была заполнена записями, сделанными острым угловатым почерком лектора; белый кусочек мела оставался в руке мужчины.       Окна в аудитории не были зашторены, даже немного открыты на проветривание. С улицы тянуло весенним ароматом, несущим с собой окончание третьего курса бакалавриата и скорые летние каникулы. Оторвавшись от записей, парень мимолетно глянул в окно. За стеклом на лёгком ветру качались толстые провода, соединяющие два корпуса, находящихся друг напротив друга. Деревья шелестели молодой листвой; откуда-то прилетели лепестки каких-то цветов, юркнув в щель между окном и аудиторией. Они аккуратно упали на подоконник, привлекая к себе внимание пытливых серых глаз.       Трефовый поглядел на них умиротворенно, словно знал, что эти цветы несут за собой что-то. Каскад пепельных волос ложился на лицо, слегка бледное и с женственными чертами. Рубашка белого цвета была закатана до локтей, обнажая тонкие руки с татуировками веточек вишни и лаванды на внутренней стороне одной из них. Синие джинсы несколько затрещали от статического электричества, когда парень закинул ногу на ногу. Подперев рукой щеку и поставив локоть на поверхность парты, он продолжал любоваться природой за окном. Время течёт неумолимо быстро, словно поток в реке, уносящий всякий мусор куда-то далеко.       В какой-то момент дверь в аудиторию открылась, затем с глухим хлопком закрылась. Тут же пошёл гомон голосов, обсуждающих предстоящие сессии по разным предметам. Ему не о чем волноваться, поскольку вместе со своим кавалером готовился к ним две недели подряд. Сколько ночей без сна они преодолели, сколько ещё будет таких? Трефовый не знал, да и знать не хотел до поры до времени. Наслаждаясь видом за окном, он вдруг заметил что-то странное. Будто кто-то идёт по… мать всемогущая, по проводам. Сероглазый слегка встрепенулся и потёр глаза, перед этим натянув очки на голову. Снова перенёс их на переносицу и всмотрелся в то, что видел. Действительно, там кто-то шёл и этим кто-то оказался никто иной как Пётр Пиковый.       Магистр шагал по проводу уверенно, раскинув руки для баланса. В зубах он держал пакетик с ирисками и тетрадь Кирилла. Фиолетовая толстовка была заправлена спереди в чёрные джинсы, на ногах тяжёлые берцы. Порывы ветра вовсе не пугали канатоходца, он их будто не замечал. Провод страшно прогибался под весом Петра, грозясь либо оборваться, либо скинуть непутевого будущего супруга на землю. Расстояние между корпусами не маленькое — двадцать метров ходьбы по проводу могли стоит жизни. Янтарные глаза за стёклами очков сияли радостно, парень целенаправленно двигался именно к окну, за которым сидел его возлюбленный.       Кирилл застыл в немом шоке, всё ещё смотря на стремительно приближающегося кавалера. Ему просто не верилось, что он так безрассудно решил прийти к нему. Он конечно понимал, что Пётр тот ещё до дурак, но чтобы до такой степени… Трефовый мысленно матерился на себя, на возлюбленного и на перемену, что как раз таки и была в корпусе напротив. Вот, спустя пару мгновений за окном на металлическую пластину уселся Пиковый, лукаво так улыбаясь. Выпустив изо рта пакетик и тетрадь, парень несколько жалобно посмотрел на кавалера, по-доброму усмехаясь. Хоть и стоял в аудитории шум и гам, но слова парня за окном пепельноволосый всё-таки мог расслышать:       — Ты долго будешь на меня смотреть?       — Ради бога, свали отсюда, мой дорогой! — слова эти были сказаны с крайним раздражением и злобой, которую можно было увидеть невооружённым взглядом. Кардинал всё ещё был зол на партнёра, за то что тот сжёг яичницу утром и из-за этого бакалавр опоздал на важную лекцию. Магистр снова улыбнулся, призывно тряся пакетиком с ирисками.       — Пусти, пожалуйста! Я тебе тут извинения принёс, если пустишь, отдам их тебе. — кардинал заинтересованно глянул на пакетик, тут же хмуря брови и закатывая глаза. Ну уж нет, он на такое не пойдёт и уж точно не сегодня. Серые глаза метали гром и молнии, всем своим взглядом говоря: «Даже и не мечтай!». Кирилл чуть ближе подсел к окну, говоря в щель:       — Нет, иди ты лесом!       — Ну, Маку, не ломайся! Я же не знал, что так получится. Прости, пожалуйста и впусти. А то я тут замерзну, как псина и заболею. Что ты потом со мной делать будешь? — фиолетовые короткие волосы, уложенные назад, слегка колыхнулись от порыва ветра и магистр зябко повёл плечами. Кардинал всё же сдался, открыв окно нараспашку. Пик залез в аудиторию под ропот и недоуменные взгляды одногруппников его кавалера. Парень протянул пакетик и тетрадь бакалавру, довольно улыбаясь.       По проводам было опасно идти, но Пик хотел острых ощущений. И получил их, когда его выгнали из аудитории и пришлось возвращаться к себе в корпус тем же путем, каким он пришёл к Маку. Сероглазый потом сидел остаток лекции, тихонько поедая конфеты из пакетика и думал: «Какой же он у меня дурак. Дурак, но дорог мне!»…