живое зеркало

— я написал стихи, послушай! и Колетт слушает. слушает бредовые строчки, которые отдают некой пугающей ясностью. все стихи ее друга посвящены ему самому. но они зачаровывают, заставляют вслушиваться. так никто не пишет. вероятно, у юноши есть сильнейшая муза, встречаться с которой Колетт явно не хочет. за окном светит солнце. небо до неприличия голубое. лучи заливают небольшое помещение, лазурью затопляют прежние переживания, сомнения и ночные кошмары. несмотря на то, что из окна можно было увидеть покосившуюся часовню и многочисленные могилы с увесистыми крестами, атмосфера была спокойная и даже счастливая. после сорокаградусных морозов, из-за которых в агонии погибли толпы бездомных котят, их ломкие кости трещали под грубыми подошвами, наконец-то наступила весна. люди тоже гибли. обездоленные, опущенные, подыхали, как тараканы под дихлофосом. но новая зима еще не скоро. все ещё успеют пожить. растапливая чёрствые сердца, наступила весна. а вообще, какой идиот додумался построить психбольницу напротив кладбища? Эдгар все монотонно бубнит и бубнит, явно восхищаясь своим творением, касается собственных худых коленок. Колетт улыбается. пусть делает, что хочет. главное, что он в порядке. главное, что врачи наконец таки сделали хоть что-то путное и хоть кого-то вылечили. ну, как вылечили, этот толстый, чересчур умный, мужик в очках, называемый психиатром, сказал, что, конечно, подобные эпизоды возможны, но сейчас пациент в состоянии ремиссии. надо будет посещать лечащего врача, пить гору каких-то химозных таблеток. но главное, Эдгар сейчас в абсолютно адекватном и вменяемом состоянии. больше нет надобности держать его в белоснежной палате, следить постоянно, надевать смирительную рубашку и волноваться, как бы что не сделал с собой. это неважно. главное, что ее друга уже сегодня выписывают, и он сегодня, в первый раз за несколько месяцев, выйдет на улицу и вдохнет полной грудью аромат свежести. Колетт чувствует, как глаза слезятся. сейчас она ощущает себя самой счастливой на свете. не сдержав эмоций, девушка обнимает Эдгара крепко-крепко и рыдает ему куда-то в плечо. они пережили это. — ты чего? — парень дёргается и думает, что уже успел сделать не так. — дурак ты, — она нежно улыбается и чмокает в нос. Эдгар открывает окно в своей квартире и высовывается в окно. легкий ветерок растрёпывает его волосы, приятно обдувает кожу. юноша чувствует себя счастливым. день сурка наконец-то подошел к концу. вечером он пойдёт гулять с Колетт по ночному городу. они будут кататься на любимом стареньком скейте, жевать чипсы, запивая колой, и болтать обо всем на свете. второй раз такого не будет. порой нужно продержаться, перетерпеть все невзгоды существования, переломать себя, чтобы потом войти в долгожданную ремиссию и насладиться жизнью по полной. раздвоение личности — это не приговор. парень подходит к зеркалу. оттуда на него пялятся два черных глаза. лицо уже не такое бледное, синяки под глазами пропали. он выглядит привлекательно. Эдгар касается губами своего отражения, стекло отдает приятным холодком. мы вместе навсегда. я — это ты.