Вторая жизнь

Дни летят абсолютно незаметно. Кажется, солнце только поднялось, но оно уже закатывается обратно. Хенджин готов скулить от этого, потому что так день свадьбы только приближается. Минхо выбрал дату сам. День рождения Хенджина. Как он узнал про это, Хван не в курсе, но дело сути не меняет – этот день рождения станет последним в его жизни. Больше отмечать его и годовщину свадьбы (если вообще сможет дожить до следующего года) он не сможет. Феликс бегает в два раза больше, как и Чанбин. Замок занят приготовлениями к свадьбе и совсем не замечает ничего. Джисон и тот затих где-то, но о нем Хенджин даже не думает. Правда, несколько раз появлялся соблазн первым пойти к Хану и раскаяться. Пусть его лучше убьют. Ни с Минхо, ни с Сынмином Хван не разговаривал тоже. Если младший вампир мог видеть хотя бы тоскливое выражение лица, то Ли постоянно видел только холодность и отстраненность. Хван даже пробовал грубить, однако все это лишь доставляет удовольствие вампиру. Внезапный холод со стороны парня притягивает куда сильней, чем прошлая, надо признать, притворная открытость. Феликс медленно проходит в покои с платьем в руках. Оно белое и элегантное, украшенное чем-то, но слуга пока держит его на руках и рассмотреть не получается. Очень хочется взять и отбросить его, желательно сразу в окно, но Хван слышал краем уха от Кима, что Ли шил его сам. Портить труд своего друга не смотря на собственное плохое настроение совсем не хотелось. Смотря в эти глаза, Хван ненадолго мирится. Все же он выходит замуж за королевский труп, которого не любит. Феликс же замужем за врагом, это, наверное, хуже. Ли перестал ему рассказывать абсолютно все после свадьбы, но Джин вроде как и понимает, о чем он молчит. Остаются считанные минуты. Хенджин уже полностью готов, Чонин и Феликс поправляют платье, у которого, хвала всему, были закрыты бедра. Волосы уложены на плечи, а глаза подведены чем-то темным – Хенджин так и не разобрался в красках Феликса. Слуги довольно шепчутся, а потом разбегаются в стороны. До главного зала Хенджина будет сопровождать сам Повелитель. Слезы сдерживать становится очень трудно. Хван никогда прежде не шел так близко с самим Чаном, к тому же главный вампир старался придерживать его за спину, подталкивая вперед. По бокам стояли слуги со всего замка. Их было так много, что Хенджин многих видел впервые, а некоторых помнил еще с обычной жизни, когда вампиры не напали на их деревню. Вся жизнь проносится перед глазами, когда в поле зрения показывается Минхо. Он выглядел также неотразимо, но свое внимание направил только на Хвана. Рядом стояли Сынмин и Джисон. Если первый встречал Хенджина радостным и восхищенным взглядом, то второй стоял с каменным лицом. Феликс остановился рядом с Чанбином позади Джисона, низко склонив голову. Чонин остался стоять за Повелителем, когда тот передал руку Хенджина в руку Минхо. Ли уверенно повел Хенджина на улицу. Там народу было больше, но чем дальше они выходили по украшенной дорожке, тем больше было вампиров. Выйти за пределы владений не решался ни один человек, даже в таком случае. Хенджин старался держать спину ровно, хотя и плакать хотелось только сильнее. Вампир сжимал его руку в своей, показывая, что обратной дороги нет. Их полностью окружили. И только когда Повелитель и Сынмин с Джисоном сели на специально отведенные им места, Феликс протянулся к Чонину. – Зачем? – Ян сначала дергается, но Ли крепко держит его руку, притягивая к себе. Минхо улыбается ярко и красиво. Настоящий Принц, Наследник. Хенджину не говорили, что делать, поэтому он пусто смотрит на Ли, позволяя вести этот процесс. И вампир ведет. Сначала на тонкий пальчик Хвана опускается такое тяжелое из-за психологического отторжения кольцо, а потом их губы соединяются в поцелуе. Неловко, конечно, целоваться на обозрение такой толпе, но и поцелуй не совсем обычный. Вампир мертвой хваткой держит талию парня и не отстраняется, понемногу высасывая воздух из Хенджина. Страх проникает в каждую клетку умирающего парня. Он уже трясется, однако вампир даже не думает отстраняться. Лицо краснеет ненадолго, а после стремительно бледнеет, начиная синеть. Дрожь затихает, пока парень старается сделать еще несколько глотков кислорода, но все еще безуспешно и сознание медленно покидает тело. Он умирает, сохранив ненависть к Минхо и Джисону, жалость к Феликсу и любовь к Чонину. Сам Чонин даже закричать не может. Он прекрасно видит, что происходит и даже не надеется, что это шутка. По бледной щеке быстро скатывается слезинка, и сам парень едва держится, доверительно опираясь на Феликса. Минхо подхватывает на руки мертвое тело прекрасного парня и уносит обратно под радостные и ликующие голоса окружающих. Самого Наследника больше ничего не волнует в этот момент, Хенджину нужно немного остыть. Синяя кожа начинает бледнеть. Хенджин лежит на кровати совершенно спокойно, и Минхо подходит ближе, чтобы рассмотреть его. Черты лица кажутся ему сейчас особо привлекательными, поэтому он делает последний глоток вина, а после чего оставляет часть своей крови на теле парня. Хенджину кажется, что он почти утонул. Только легкие уже не жжёт, скорее это просто страх. И он открывает глаза, смотря на Минхо над собой. Голова сразу начинает болеть адской болью, но не пульсирует. Во рту сухо, словно умер кто-то. Или он сам. – Что ты… что ты со мной сделал?! – вопит Хван, резко поднимаясь. Обычно он бы врезался в Минхо и упал обратно, только в этот раз Ли даже отстраняется немного. Хенджин стал сильнее. – Добро пожаловать в вечность, мой дорогой Хенджин, – любовно произносит Хо, целуя кисть руки Джина, а потом широко улыбается. По привычке кажется, что сердце учащенно бьется от испуга. Только пульс совсем не прощупывается, и Хенджин понимает, что это точно не шутки. Ненавистный Ли Минхо действительно обратил его. Хван стал тем, кем хотел стать меньше всего. Собственное тело кажется чужим. Пальцы непривычно холодные и кожа тоже, отчего хочется содрать все и спустить в ад. Мысли роем кружатся в голове – единственное, что теперь показывает, что он жив. Хотя, можно ли это назвать жизнью? Минхо подходит сзади, целуя еще открытое плечо. Гребанное платье еще находится на нем, но вот сорвать его с тела Хван решается свободно. Минхо улыбается еще шире, такой вид ему нравится больше. Только Хван грубо отталкивает вампира от себя и уходит в сторону, надевая нормальную одежду. – Теперь будешь бегать от меня? Хенджин молчит. По сути, он не может уходить от собственного мужа, но в то же время их и в церкви не венчали. Это был насильный брак, на который Хван не был согласен. И Минхо убил его. – Я не буду пить кровь. Ли только смеется. Хенджин понимает, что уже не человек и рано или поздно животные инстинкты победят, и он набросится на Феликса или Чонина. Значит, он не должен их видеть. А почему он вообще должен теперь с ними видеться? Как Феликсу, так и Чонину хорошо здесь, только Хенджин несправедливо наказан. Хван отворачивается, опускаясь на пол. Он слышит, как Минхо зовет какого-то парня в покои, но сохраняет дистанцию в несколько шагов, позволяя Хенджину побыть одному. А потом до острого слуха младшего отчетливо доносится биение сердца, которое с каждой секундой становится все громче. Хочется дышать чаще, в чем Хван себе не отказывает, пока все тело сводит от жажды. Он хочет пить, но совсем не вино. Минхо осторожно садится рядом, жестом подзывая парня к себе. Хенджин сильнее сжимает челюсть, но, к сожалению, уши от этого не закладывает. Он продолжает слышать это биение, от чего сознание начинает плыть. – Давай, малыш. Тебе надо. Парень покорно опускается на колени, что Хенджин осуждает. Его взгляд говорит о том, чтобы он убирался, бежал как можно быстрее, но глаза парня устремлены только в пол. Противные руки Ли подталкивают Хвана ближе, но все тщетно, поэтому вампир тяжело вздыхает, что-то говоря тому парню. Хенджин сейчас не слышит вообще ничего, кроме стука сердца. Не своего. Этот шум словно наполнил комнату, вытесняя посторонние звуки. Парень смело пересаживается на бедра Хенджина, отклоняя голову в сторону. Хван понимает, что дышать ему нет необходимости, но все равно жадно глотает воздух, до конца сопротивляясь. Минхо сзади любовно гладит его волосы, подталкивая совершить то, о чем Хенджин будет жалеть очень долго. Зубы младшего нещадно чешутся, рот уже широко открыт, но Хенджин не кусает. Минхо, конечно, продолжает удивляться упертости младшего, но в то же время понимает, что теперь его вечность скучной не назовешь. Парень двигается чуть ближе, и Хенджин губами чувствует чужую теплую кожу. Она правда теплая, такая приятная. Разум затемняется, и Хван смыкает губы, оставляя на чужой шее красное пятно, а потом осторожно прокусывает кожу. Кровь определенно вкусная. Она немного сладковата, но переносится идеально. Хенджин руками плотно обхватывает талию парня, делая несколько больших глотков, а потом резко отстраняется. Парень бледный, еле встает на ноги и увести его помогают слуги. На мертвых губах еще осталось несколько капель крови, которые Хван сначала с удовольствием слизывает, а потом осознает, что произошло. Из глаз тут же начинают течь слезы, а Минхо рядом притягивает уже не сопротивляющееся тело к себе, поглаживая по голове. – Ты молодец, Джин-и. Ты большой молодец. Скоро ты привыкнешь к своему новому телу. И Хенджин действительно мечтает, чтобы это «скоро» настало как можно быстрее. Чувство отвращения к себе растет, заставляя его позорно прятать лицо в изгибе чужой шеи.