Пособие о том, как выжить в визуальной новелле

      Скарамучча смотрел на то, как ему в личные уведомления пришло сообщение с неизвестного номера, которое, по сути, было рассылкой, но все же… хорошо, допустим, он получил приглашение на вечеринку. Сегодня в семь вечера, по какому-то непонятному адресу… что ж. По крайней мере, он знает, что его ожидает множество… сюрпризов.       — Скарамучча!       Брюнет вздрогнул, поднимая голову на подошедшего. О, Казуха…       — Тебе ведь тоже пришло приглашение? Должно было, — поинтересовался блондин, вставая рядом с темноволосым, — Пойдешь на вечеринку?       — А, да, — кивнул голубоглазый, опустив голову. Щёки снова покраснели. За весь день они встречались взглядами несколько раз и даже говорили, но каждый раз брюнет был вынужден избегать чужого взгляда, потому что…       Он сегодня на него дрочил, и, типа… ага?       — Отлично! — засиял блондин, никак не комментируя то, что Скарамучча принципиально на него не смотрит. А хотя… он ведь пиксель, чего ему? — Я тоже иду. Интересно, что там будет? Думаю, нам будет весело.       «Нам»? Они что, вместе тусить там будут?       Поправив лямку рюкзака, Казуха поинтересовался:       — Ты ведь домой, да? Тебя проводить?       Сердце брюнета забилось быстрее. Нет, нет, никаких вот этих предложений! Он не готов идти и все время смотреть в пол! Каэдэхара, мать твою, дай же время для того, чтобы смириться со своей бисексуальностью! И с тем, что кое-кто преспокойненько надрачивал на тебя сегодня…       — О, эм, — теряясь, начал темноволосый, — Я думаю… я сегодня сам как-нибудь… дойду. Вот. Да.       Блондин с интересом склонил голову. Не выдержав, Скарамучча мельком взглянул на Казуху. Взгляд светловолосого мог показаться в некоторой степени сочувственным, будто он собирался спросить, все ли в порядке, но ровно до того момента, когда его губы растянулись в насмешливой улыбке, спрашивая:       — Мой гетеросексуальный друг боится гулять со мной?       …при чем здесь это?!       Даже если Скарамучча и был смущён, но также он был и возмущён, поэтому он уж было открыл рот, чтобы защитить свою… былую гетеросексуальность, как вдруг блондин наклонился ближе, шепча на ухо:       — А за ручки ходить со мной тебе нравилось.       В ту же секунду он отодвинулся, наблюдая за тем, как смущение и злость на чужом лице борются в кровавой битве. Не выдержав, темноволосый фыркнул:       — Да пошёл ты.       В ответ Каэдэхара улыбнулся.       — Встретимся на вечеринке, Скарамучча!

***

      Честно говоря, сначала брюнет был в шоке, завидев огромный дом, в котором должна была проводится вечеринка — ну прямо как в фильмах — но потом он вспомнил, что находится в максимально клишированной игре, и все вопросы отпали моментально. Во дворе уже царил полный пиздец — Скарамучча пришёл на полчаса позже, так как самым крутым парням положено опаздывать (на самом деле, он пытался оттянуть время, потому что его интуиция подсказывала, что его ожидает что-то такое прямо «охуеть»), но даже с опозданием всего лишь на полчаса люди уже успели кого-то утопить в бассейне и заблевать кусты.       Темноволосый максимально охуевает, видя, какая толкучка происходит в доме. Куда идти, что делать — а хуй его знает. Если бы не система, что заботливо проложила ему путь куда-то, Скарамучча бы уже бежал со всех ног отсюда нахуй. Хотя вообще, завидев Казуху на диване, куда тыкала ему система, он подумал «а не поздно ли…», но, увы, поздно — его заметили.       — Скарамучча! — радостно позвал его блондин, — Иди сюда!       Смирившись со своей участью, темноволосый пробрался сквозь толпу. Ну ладно, не то чтобы его очень расстраивает возможность побыть рядом с Каэдэхарой, но…       — Почему так долго? Я ждал тебя! — неудовлетворённо вздохнул Казуха, хватая своего одноклассника за руку, сажая рядом. Скарамучча пытается не думать о том, что их бедра соприкасаются, когда красноглазый начинает:       — Я видел здесь Тарталью, кстати! И Мона… кажется, вы общаетесь?       — Есть такое.       — Здесь уже успели сыграть в настольные игры… о, и в карты! Скоро ещё чего-то придумают, наверное… правда, не думаю, что это будет что-то нормальное, ведь большая половина уже пьяные. Ты пьешь, кстати? Там есть на кухне…       — Не пью, — ответил темноволосый, пытаясь фильтровать то, что ему говорят. Подумав, он все же добавил:       — Наверное.       — Наверное?       — Ну мало что в жизни случится… до этого не пил.       — О, — понимающе улыбнулся Казуха.       Посмотрев на него, Скарамучча подумал, что хоть Каэдэхара и выглядит… живым… он также выглядит так, будто… ему не очень комфортно. Его движения немного скованные, хоть и яркие. Довольно странно, ведь… разве пикселям может быть некомфортно?       — Ты… в порядке? — поинтересовался брюнет, чувствуя себя полным придурком, ведь пиксель не может быть не в порядке, но он вдруг ловит на себе застывший взгляд.       Чужие глаза в удивлении смотрят на него, после чего Казуха открывает рот, чтобы, вероятно, успокоить его, но из чужих уст не издаётся ни одного звука. Они оба молчат, глядя на друг друга, когда Каэдэхара сдаётся, уставше улыбаясь:       — Не люблю громкие сборища.       Теперь уже черед Скарамуччи удивляться. Он был прав? Пикселю некомфортно?       — Я тоже, — усмехнулся брюнет в ответ.       Красные глаза с весельем искрятся, будто блондину открылось что-то большее, чем до этого. Казуха хотел что-то сказать, когда их прерывает чей-то громкий крик:       — Каэдэхара! Пошли в бутылочку!       Глаза Скарамуччи расширяются, когда в ту же секунду он видит рядом с собой окно системы:

Желаете сыграть в бутылочку?

— Да. (+50 баллов)

— Нет.

      Твою же мать.       Игра в бутылочку? Та самая клишированная игра? И за неё ему дают 50 баллов? Значит ли это… что соглашаясь… его ждёт… поцелуй с…       Щёки темноволосого нещадно розовеют, когда он слышит голос блондина:       — Не люблю эту игру, но… если ты пойдёшь со мной, то давай сыграем.       Блять, блять, блять, блять, блять…       Он не готов! Он! Не! Готов! Поцелуй с Казухой?! Уже?! Сука, сука, о Боже…

      ! Внимание: через 15 секунд выбор автоматически закроется.

      СукаблятьГосподиИисусе–       «Да! Да, все, да!» — панически вскрикнул темноволосый.       Его голос немного дрожит, когда он отвечает:       — Пойдём, ага…       К счастью или наоборот, из-за собственного волнения брюнет не замечает, как чужой шаловливый взгляд проходится по нему, пока на губах искрится самодовольная ухмылка. Они подходят в центр комнаты, где уже кругом сидят несколько ребят, где, на удивление, Скарамучча замечает Тарталью, что весело машет ему в ответ, кивая на место рядом с собой. Конечно же, Казуха милостиво усаживается напротив него. Опустив взгляд в пол, темноволосый коротко облизнул свои пересохшие губы.       Он ведь достаточно хорошо почистил зубы, да?..       Сука, ну нет, и про что ты думаешь?!       — Я и не знал, что ты любитель таких игр, — обращается к нему Чайльд, пока на заднем плане кто-то продолжает созывать людей. Краем глаза брюнет замечает ещё и Итто.       Ну пиздец, тут вся школа будет над ними свечу держать, что ли?       — Итак, ребят! — громко начинает какой-то загорелый парень с синими волосами, — Крутить будем поочередно, начинаем с меня! От поцелуя можно отказаться, но если делать это каждый раз то вы ливаете из игры. Надеюсь, все ясно, погнали!       Особого интереса наблюдать за тем, как все с друг другом слюняво целуются, Скарамучча не наблюдал, но, к счастью, брюнету было чем заняться. Казуха скоро должен был крутить, а значит…       Он сейчас будет целоваться с парнем… не просто парнем… Казухой… они будут целоваться с Казухой…       — Ух! Ка-зу-ха-а-а! — весело прокричал тот самый загорелый парень, которого, как оказалось, звали Кэйа.       — Покоритель сердец крутит бутылочку, внимание! — со смехом вскрикнул Итто.       «Убейте меня кто-нибудь» — подумал Скарамучча, наблюдая, как в руках Каэдэхары оказывается бутылочка.       — Барабанная дробь!       Брюнет подавляет желание спрятаться от смущения, когда все взгляды останавливаются на нём. Он уверен, что выглядит максимально красным.       Как предполагалось, горлышко бутылки остановилось на нём.       Ну пиздец, понеслась пизда по кочкам.       — Охуеть, Скарамучча!       — Ебать!       — Казуха, вот это ты покрутил!       — Блин, а я надеялась, что на меня попадёт…       — Целуйтесь!       — Слава пидорасам!       Где он… зачем он… где здесь выход…       — Ну-у, ни у кого из вас нет возражений, да? — любезно интересуется Кэйа.       — Нет, — улыбнулся Казуха и отовсюду снова послышались возгласы.       — Скарамучча-а?       Даже если бы захотел, брюнет не смог вымолвить ни одного слова, поэтому единственное, что ему оставалось так это махнуть головой как бы говоря «возражений нет». И снова везде крик и гам, но собственное сердце заглушило абсолютно любой звук — казалось, его биение слышат все. Он чувствует, как Казуха приблизился к нему. Руки подрагивают, когда его щеки касаются чужие красивые пальцы.       — Подними голову, пожалуйста?       Собственное смущение с каждой секундой становится все больше, когда его голова медленно поднимается, а голубые глаза пробегаются по чужому лицу, но уже спустя секунду взгляд останавливается на чем угодно, только не на Каэдэхаре, что был слишком, запредельно близко к нему. Ладони брюнета вспотели, когда он вцепился мертвой хваткой в свои джинсы. Нет, Скарамучча целовался до этого, ладно? И в свой первый раз он тоже, конечно, смущался, но… все поцелуи были, скорее, из интереса, а сейчас он… ну, то есть, Казуха ему нравится… до жути сильно нравится… он чувствует себя таким… о Господи, о нет, ему нельзя думать об этом. Единственное, что сейчас имеет вес — то, как чужое дыхание находится настолько близко к нему, что темноволосый невольно закрывает глаза. Честно говоря, он понятия не имеет, кто из них сократил оставшуюся дистанцию, но вообще, голубоглазому было все равно — у него бы просто не получалось думать о чём-то другом, когда их губы соприкасались. Это будто разряд током — Скарамучча зажмурился, приблизившись ещё ближе — ему не хватало этого лёгкого касания. Если это сюжетный поцелуй, он попытается забрать все, в чём так нуждался.       Его руки, которые все ещё вцепившиеся в джинсы так, будто это единственное спасение брюнета, дрожат, когда Скарамучча почти что впивается в чужие губы. Каэдэхара издает удивленный вздох, но охотно поддаётся навстречу, слыша, как вокруг все кричат «поддерживая» их. К сожалению, на это Казуха внимания практически не обратил, направляя его на то, что, на удивление, губы у голубоглазого мягче, чем могло показаться до этого. Так как по правилам игры поцеловать брюнета должен был именно он, светловолосый, Каэдэхара тянется рукой к чужому затылку, вплетая пальцы в заботливо уложенные системой волосы и сминая губы Скарамуччи, что так очаровательно закрыл глаза, пока его щёки нещадно выдают его. Казуха и вправду очень даже удивлён, когда замечает, что чужой рот приоткрывается ему навстречу, но…       Честно? Он ждал этого. Он и вправду очень ждал возможности поцеловать этого парня и сейчас такая взаимность сильно сбивает с толку, ведь ранее ему сказали, что не интересуются мужчинами. И нет, понятное дело, он знал, что это ложь, и что он нравится Скарамучче, но… блондин так-то не ожидал, что брюнет сам будет тянуться к нему в возможности быть ближе, или что он настолько милостиво разрешит засунуть ему в рот язык, и вообще, он не против воспользоваться этой ситуацией, но…       Зубы Казухи оттягивают нижнюю губу брюнета, пока последнего чуть ли не метает от такого действия, заставляя совсем тихо простонать в чужой рот, и это явно добивает самого Каэдэхару, потому что темноволосый ощущает, как руки в его волосах сжимаются сильнее. Так-то уже и совсем забылось, что за ними наблюдают, Скарамуччу больше нервировало то, что блондин никак не решается воспользоваться языком, потому что, ну блять, несмотря на то, насколько он, сука, смущен, дает блондину право на вот эту вот… развратность, но тот просто берёт и… и ничего!       Темноволосый уж было решился сам все сделать, потому что та самая мастурбация на Казуху убила в нем все, что только можно, начиная гетеросексуальностью, заканчивая умением здраво мыслить и не позориться лишний раз, но сука…       Когда Каэдэхара предпринимает попытку отстраниться, выпуская чужие волосы с рук, брюнет в панике привстает за ним, не отпуская губ блондина. Хорошо, сейчас светловолосый явно очень даже в шоке, потому что, черт возьми, если бы не люди, которые его окружают, он бы мог с уверенностью сказать, что он возбуждается, очень, сука, даже. Целовать Скарамуччу было потрясающе — Господи, с ним просто говорить было чем-то интересным, чем-то до жути важным и тем, в чем Казуха нуждался, но целоваться с ним это выше всех его сил и возможностей. Блондин знает, что система сейчас сама заставит брюнета отпустить его, вынуждая проходить сюжет дальше, но красноглазый хочет ещё, он действительно нуждается в этом, потому что Скарамучча был для него тем человеком, что уверенно держал интерес на себе длительное время, заставляя с каждым днём все больше ждать их встречи, гадая, что же темноволосый покажет ему в этот раз.       Одна мелкая деталь, что ломает многое в восприятии блондина.       Ему очень сложно оставаться здравомыслящим рядом со Скарамуччей. Поэтому он делает это. Впервые меняет правила игры.

Продолжить поцелуй?

— Да. (+20 баллов)

— Нет.

      «Да, да, блять, нахуй, да!» — чуть ли не сразу же кричит темноволосый.       В этот раз он даже не задумался.       Ну и хуй с ним.       Где-то слышится звук закрывающегося окна системы, после чего язык Казухи проходится по губам брюнета, проникая глубже. То, что на них смотрят — смущало, то, что они оба парня — ещё больше, то, что, сука, именно Каэдэхара сейчас так самозабвенно целует его — добивало полностью. Губы горели, будто он сейчас целуется с самим пламенем, пока сердце продолжало нещадно колотиться. Не хотелось, чтобы это заканчивалось. Скарамуччу вполне устраивало то, как сладкие уста блондина даруют ему незабываемые ощущения, покусывая нижнюю губу голубоглазого. Но, черт возьми, он не мог пропустить то, как внизу живота все сводит от возбуждения, и нет, Господи, они должны прекратить, но сама эта мысль убивает темноволосого…       — Ребята, я все понимаю, но у нас тут игра так-то продолжается! — со смешком отвлек их кто-то, и Скарамучча уже одновременно ненавидит его и благословляет.       Когда Казуха отстраняется, брюнету становится холодно. Ладно, он получил что хотел, а теперь ему стоит быстренько сбежать… и подумать. Да.       И все же, он только что целовался с Казухой…       Казалось бы, куда ещё краснеть то, но темноволосый все же способный парень, и без труда достиг невозможного…       — Вот это горячо, — прошептал рядом Тарталья, но брюнет так-то слушал вполуха. Хотелось посмотреть на Каэдэхару, попытаться понять, чувствует ли он что-то тоже или…       А впрочем, на какие чувства способен пиксель?       Настроение Скарамуччи испортилось моментально.       — Я уйду, ладно? Не хочу больше играть, — сказал Чайльду темноволосый после чего, не дожидаясь ответа, поднялся, уходя в сторону кухни.       Глядя на это, Казуха тихо выдохнул. Ладно, врать не будет, он тоже смущен и предпочел бы успокоиться для начала, но у него не было выбора — сюжет это сюжет. Поэтому спустя несколько минут светловолосый поднялся, говоря другим, чтобы те продолжали играть сами.       К слову, распухшие после поцелуя губы Скарамуччи выглядят невероятно красивыми.

+50 баллов улучшения отношений

+20 баллов улучшения отношений