Пособие о том, как выжить в визуальной новелле

Казуха: Ты очень хочешь пойти на математику? Вы: Смело заявлять будто я вообще хочу туда идти Казуха: Отлично. Тогда встретимся на крыше. Буду ждать.       Скарамучча хмыкнул, закидывая телефон главной героини в карман. Он уж было думал, что штука бесполезная — ничего общего этот телефон с новостями реального мира не имел, а значит смысла в нем было мало. Но, к счастью или нет — пригодился.       Пробегаясь по ступеням, брюнет поднимался на крышу — совсем недавно Каэдэхара высказал свое желание проводить скучные уроки здесь, вместе. Пошутив о том, какой светловолосый плохой мальчик — надо же, уроки прогуливать! — голубоглазый, разумеется, согласился — то ли в нем сыграла душа романтика, то ли он не испытывал особой радости от необходимости идти на урок, но все же он был рад возможности прогулять занятия вместе.       Как только темноволосый появляется на крыше, его встречают теплой улыбкой — Казуха ждал его, опираясь спиной на перила.       — Скучал? — весело спрашивает Скарамучча, ухмыляясь.       — Безумно, — блондин закатывает глаза, наблюдая за пришедшим — голубоглазый встал рядом, почему-то весело улыбнувшись, когда его взгляд пал на людей внизу.       — Помнишь, — невзначай начал брюнет, — Как мы встретились?       — О, да. Безусловно, запоминающаяся встреча!       — Я тогда думал, можно ли спрыгнуть отсюда. Со стыда, — с ностальгией усмехается Скарамучча, — Я надеялся, что на этот раз ты меня не словишь.       Крыша наполнилась задорным хохотом, вынуждая попаданца лишь с насмешкой фыркнуть.       Хоть ситуация и была полным — Господи прости — высокосортным дерьмом, но слушая, как Каэдэхара безудержно смеётся, темноволосый просто напросто не мог воспринимать это как плохое воспоминание, заставляющее его убиваться из-за этой ситуации до конца жизни.       — Ты был…       Красноглазый замолчал, улыбаясь краешком губ.       — Ну давай, скажи, как обычно, что-то из твоего словаря «Как смутить собеседника», я весь в ожидании.       — Я не пытался тебя смутить!       Скарамучча выгибает бровь, убийственно глядя на одноклассника. Последний всё же стушевался, давая заднюю:       — Ладно, я пытался, но…       — То-то же!       — Но...       — Так каким я был? — переводит тему брюнет, с насмешкой дёргая бровями.       Каэдэхара молчит, щурясь.       — Неуклюжим.       Улыбка исчезла, а привыкший к комплиментам Скарамучча фыркнул.       Как обычно, сделала система, а он отдувается!       — Не сердись, — Казуха тыкнул пальцем в чужую щеку, — Ты мне даже таким нравишься.       — Иди нахуй, — изрёк темноволосый, показательно отворачиваясь.       «Нравишься…»       Он! Ему! Нравится!       Официально!       Пожар внутри разливается по всему телу, и Скарамучча мечтательно улыбается. Не дай Бог, конечно, его сейчас увидят, но…       — К слову… — вдруг начал блондин, — Думаю, я давно должен был сказать это…       Удивлённое лицо Скарамуччи аккуратно поворачивают пальцем, хитро щурясь, глядя на чужие покрасневшие щёки. Что удивительно — никаких комментариев не последовало. Светловолосый будто собирался с мыслями, что заставляло сердце бедного попаданца совершить как минимум тройной кульбит.       — Вероятно, это не самое романтичное место… — издалека начинает Казуха и темноволосый задумывается над тем развитием событий, в котором нужно будет столкнуть одноклассника.       Нехуй потому что оттягивать, он тут как бы не один волнуется, ага?       Каэдэхара молчит, думая, что если бы он только мог рассказать все, то признание получилось… более чувствительным, более настоящим, более…       Но он не может это себе позволить. Поэтому он пытается придумать, как рассказать об этом так, чтобы Скарамучча почувствовал. Каждое замирание сердца, нежный взгляд, желание быть ближе, надежда на лучшее — даже если он знает, что их совместное будущее… под вопросом. Он хочет, чтобы брюнет об этом знал.       И он это знает. Чувствует. Видит по взгляду огненных глаз. Они такие живые, нетипичные для пикселя. Темноволосый думает о том, что блондин просто не может быть ненастоящим, он слишком реален. Ему хочется спросить, даже если надежда на то, что Скарамучче не кажется — минимальна. Но он боится, что момент будет безнадежно испорчен. Он слишком долго ждал этих слов с уст Казухи.       — Когда ты упал, — потерянно начинает светловолосый, после чего хмыкает и более осознанно продолжает:       — Ты смотрел на меня так… удивлённо и… не то чтобы я льщу себе, но ты явно засмотрелся!       — Блять, да пошел ты, — пробормотал брюнет, думая, что момент безнадежно испорчен, но его перебивают:       — Да послушай! — с улыбкой качает головой красноглазый, — Мне понравился твой взгляд. Он был…       «Настоящим» — хочется сказать ему. На самом деле, ситуация тогда должна была быть другой. Честно говоря, Каэдэхара думал, что это сбой в системе, поэтому пошел лично узнавать ответ, но…       Какое же было его удивление, когда на него посмотрели не наигранно, будто запрограммировано, а как человек.       — …забавный. Милый. Называй как хочешь. Но ты выглядел… не таким. Другим.       Скарамучча в удивлении приподнимает брови. Он пытается понять, это типичное клише «не такой как все» или… или это намёк?..       — Мне так нравилось смотреть на твое поведение, реакции, действия… Мне нравилось смотреть на тебя. Твоя идея с тем, чтобы выпрыгнуть в окно, то, как нас закрыли в раздевалке, каждое наше свидание… я чувствовал себя счастливым.       Казуха часто думал о том, что он не будет счастлив. Никогда. Не здесь. Не запертым внутри этой чертовой игры. Но сейчас он счастлив. По-настоящему.       — Ты настолько… мне так нравится проводить с тобой время, — блондин растягивает губы в улыбке, пока его глаза светятся с такой нежностью, что Скарамучча замирает. Смотрит в ответ, ловит взглядом каждое движение, слово, взгляд и умирает. Изнывает от наплыва чувств, которые дарит ему Казуха, — То, как ты шутливо ругаешься на меня, смущаешься, смеёшься, злишься… Ты очарователен в каждом своем действии. Я часто ловлю себя на том, что не могу отвести взгляд, я так… Люблю тебя обнимать, люблю целовать, люблю проводить с тобой время, люблю…       Он замолкает. Смотрит своим пронзающим взглядом, который заставляет все тело брюнета замереть в ожидании. Они стоят на крыше, где дует ветер, но попаданец ощущает, насколько ему тепло. Просто от слов — они греют его сильнее, чем если бы он стоял в огне.       — Люблю… тебя.       Тихий шепот теряется в ветру, но Каэдэхара знает, что его услышали. Время для темноволосого останавливается — казалось, эти слова — единственное, что он хотел услышать всю сознательную жизнь.       Казуха любит его.       Любит.       — Я… — Скарамучча сбивается. Боится сказать вслух, боится, что больше не сможет отрицать свои чувства, боится, что в конце концов ему станет больно.       Но — черт с ним — лучше он умрёт потом от того, настолько грустно и плохо ему будет, от того, настолько сильно он будет скучать, но он ни за что не лишит себя ещё этих возможностей.       Возможностей разделить последние совместные моменты, пока число баллов незаметно перетекает до тысячи.       — Я тоже тебя люблю, — отвечает голубоглазый, и его голос выходит...печальным, — Настолько тебя люблю, что мне становится плохо от того, что…       «От того, что нас ждёт».       Но он молчит. Молчит и блондин. Подходит и обнимает, будто знает, о чем говорит Скарамучча. И последний верит. Ему хочется верить, что Казуха знает.       Непонятно, кто из них тянется к поцелую первым — лишь осознание момента. Этот поцелуй будто успокоительное для них — вероятно, их настроение не подходит тому, как надо реагировать на признание, но по-другому не получается.       Оба знают, что любят. И оба знают, что их чувства обречены.

+70 улучшения отношений

      Голубоглазый никак не реагирует.       — Скарамучча, — тихо зовёт блондин, отстраняясь. Он помнит, что должен делать, помнит о задании, даже если сейчас ему хочется просто забыться вместе с темноволосым.       — М?       — Станешь ли ты моим парнем?       Скарамучча кивает. Один раз. Второй. Ему кажется, что он готов плакать — даже непонятно почему.       — Да, да… Да. Я буду.       Казуха облегчённо смеётся и целует снова — более напористо, более счастливо, более нуждающееся.       Скарамучча его парень.       Он парень Скарамуччи.       Они встречаются.

+30 улучшений отношений

      Система что-то говорит своим механическим голосом о том, что он получил 600 баллов и может посмотреть награду. Брюнету все равно — они продолжают целоваться, стоя на крыше. Тепло чужого тела и чужих слов согревает, а сам Скарамучча охотно поддается — ему нравится находиться здесь и сейчас, с Казухой. Ему ничего больше не надо — просто быть рядом. Этот момент точно будет самым счастливым в его жизни, так же как и ненавистным — чувство обречённости теряется в количестве положительных эмоций, но не исчезает.       Но сейчас это неважно.       По крайней мере, у него получается себя в этом убедить.