Случайность

      С тех пор я постепенно забывал, какие на ощупь его черты.       Всё то, что происходит в мире, всегда случайно — так я тогда считал. Время обусловлено событиями не сопоставимыми, но как бы наложенными друг на друга в хаотичном порядке, и будет совершенно естественным предположение, что каждый мой шаг в противоположную от жизни сторону сопровождался чьим-то намеренным движением мне навстречу.       Поэтому, когда я впервые столкнулся с ним, мои чувства словно бы вернулись в то своё изначальное состояние, в котором радость позволяла себе не соперничать, но сокасаться грусти, и быть частью грусти, и быть частью своей радости.       Это было сложно. Конечно, я об этом тогда не думал — разом почувствовал и вдруг всё снова забыл, словно память — мираж, словно мы — два отражения замерших друг перед другом пустых зеркал. Согревающе.       Он коснулся меня. Притянул к себе, избавив от асфальтного холода, извинился за возникшее беспокойство тёплой ладонью на моём запястье, и мне вдруг всего стало мало.       С того дня прошло ещё несколько. Где бы я ни был, везде старался уловить его едва различимое присутствие где-то рядом, и хотя понимал всю глупость своего занятия, не мог себя в этом остановить или упрекнуть. Мне было скучно.       Но куда больше — голодно.       Встреча с ним разбудила внутри меня зверя, дорвавшегося до людских потребностей: до того дня я продолжал жить остаточными движениями, но у него вдруг получилось возродить внутри моих сомнений давно утраченный интерес ради интереса.       Мне было любопытно. И самую малость — волнительно в томительном ожидании наших новых с ним столкновений.       А пока: на кончиках моих пальцев — его, вот и всё чем мне оставалось довольствоваться. Время — случайно, и мне очень жаль, что оно не стремится оказаться закономерностью.       Последнее, что я слышал, — это разрывающий голову визг тормозящих шин. Первое — истошный вопль какой-то сбежавшей с ума женщины.       На мне было ни царапины, так я чувствовал; завтра на мне появится несколько синяков и тяжесть в мышцах, так подтвердил для меня мои мысли приехавший на место медбрат.       Несмотря на касание и даже падение в нескольких метрах от столкновения с разбившимся по итогу дорогим автомобилем и его водителем, я — любимец судьбы, так произнёс спустя время дежурящий на месте происшествия сотрудник полиции.       Но всё это — давно забытое, прошло уже столько времени.       <...>       Мне всё ещё довольно грустно, в последние дни — бывает грустно особенно, как давно уже не бывало и как впервые случилось спустя столько времени.       Стало жаль себя нестерпимо — до какого-то жалкого, напыщенного безобразия. Какая же глупость на пути к счастью — опираться по жизни только лишь на собственные ощущения, словно маленький мальчик; словно закрытыми глазами уколоться пальцами о что-то острое — вот она, иголка, которую все так старательно ищут взглядами. С тех пор я постепенно забывал, какие на ощупь его черты — я спрашивал себя, почему вдруг оказался слеп ещё до встречи с ним? Почему вынужден полагаться на воспоминания о нём, доверяя лишь затвердевшим от мозолей пальцам? Чем заслужил не видеть наших с ним переплетённых рук? И почему вынужден сторониться остальных людей, как не стремились бы мои мечты к обратному?       Я помню — всё то, что происходит в мире, всегда случайно. Время обусловлено событиями не сопоставимыми, но как бы наложенными друг на друга в хаотичном порядке, и когда каждый мой шаг сдвигается в противоположную от жизни сторону, его необходимо сопровождает другой, движимый мне навстречу, и всё-таки...       Я так и продолжу считать нашу встречу случайностью. Буду помнить, как она подкосила меня и как я не смог устоять, как оказался в чужих руках и как эти руки сделали меня жадным до ласк.       То, что его звали Ким Тэхён и что наша случайность давно переросла в совпадение, я так никогда и не узнаю.