Вечер на крыше

Поздний вечер опустился мягким тёплым одеялом на Энканто. На небе блестнули первые звёзды, огоньки в окнах домов всё чаще и чаще затухали. В деревне все готовились ко сну или уже дремали, утомившиеся сегодняшним чудесным днём. Стояла прекрасная тишина. Даже она была пропитана радостью и волшебством, что обитали здесь. Сегодня произошёл великий праздник в честь возвращения магии и мира в это чудесное место. Касита была отстроена, а её домочадцы наконец стали настоящей сплочённой семьёй. Счастью не было предела. В волшебной вилле слышались смех, радостные возгласы, вино для молодых текло рекой, все танцевали и веселились. Мирабель, спасительница всего чуда, всего Энканто, была в самом центре внимания, не оставаясь в тени своих родственников с дарами, как это было раньше. Теперь каждый член семьи Мадригаль чувствовал себя намного лучше, чем раньше. Каждый был самим собой. Бруно, наблюдавший за деревенскими жителями и своей роднёй, стоял всё также в тени, как и всю свою жизнь, но не жалел. На его лице сияла добрая улыбка, радуясь за такую весёлую атмосферу в доме. Но по большей части его взгляд наблюдал за расцелованной солнцем племянницей. Мирабель смеялась громче всех, танцевала лучше всех так, что её ног в многочисленных юбках было не видно, а улыбка не собиралась сходить с лица. Та самая спасительница не только волшебства, но и его самого, яркая жёлтая бабочка, летающая по половицам под музыку. На душе провидца сияло солнце, когда он смотрел на неё. Мирабель, кружащаяся в порыве счастья, оглядела собравшихся и остановила свой взгляд кофейно-карих глаз на сгорбленной фигуре дяди в зелёном пончо. Девушка тепло ему улыбнулась и подошла поближе, протягивая руки. — Потанцуем, дядя Бруно? — Предложила она, всё ещё не скрывая улыбки. — Я слишком староват для тебя, Мирабель, — в ответ усмехнулся Бруно, пожимая плечами. — А разве это имеет значение? Идём! Девушка подхватила дядю за руку и потащила в самый центр зала, вызывая у того лёгкий смех. Мирабель смеялась, глядя на него, не хотела останавливаться в порыве танца, и кружилась, всё не отпуская худую руку родственника. Бруно, не смотря на свой возраст и свою замкнутость, кружился вместе со своей любимой племянницей, поддерживая её счастье. В этот момент провидец отметил для себя, что он станет кем угодно, сбросит с себя оковы мрачного и потерянного обладателя страшного дара, даже скинет пару лет, чтобы и дальше продолжать радовать свою ненаглядную девочку. Рядом с ней хоть горы свернёт. Он навечно её должник. А сейчас стояла тишина. Такая спокойная, умиротворенная, что не хочется разрушать. В Касите тоже уже все спали. Вся женская часть семьи Мадригаль устала от танцев, ноги не слушались, оттого и просились лечь на кровать и отдаться объятьям Морфея. Камило, набивший пузо печеньем Джульетты, тоже устал от постройки дома и от того, что развлекал деревенских детей. Феликс и Агустин выдохлись ещё больше, но продолжали веселиться до тех пор, пока вилла не опустела. В общем, все спали уже как полчаса, готовясь проснуться только утром. Все, кроме двоих. Мирабель, которой поручили важную миссию — положить спать Антонио, вышла из комнаты младшего кузена и оглядела внутренний двор, в котором всего час назад была такая движуха и нескончаемый праздник. Ей, честно говоря, после таких впечатлений спать совершенно не хотелось, но лучше уж идти к себе и не портить прекрасный сон Долорес. Хотя, вряд ли она что-то да слышала, очень вымотавшись с танцев. Девушка заправила выбившуюся прядь за ухо и направилась к детской, в которой провела всю свою жизнь. Проходя мимо комнаты бабушки, Мадригаль заметила две новые фотографии, которые теперь висели на стене в рамочках. Многочисленные изображения маленьких членов семьи рядом с их волшебными комнатами, иллюстрации со свадьбы Пеппы и Джульетты, да и много всего ещё, но именно последние притягивали своё внимание большего всего. На одной были все домочадцы Каситы, все без исключения, правда немного размазанные, но очень счастливые. Каждый был не идеальным на этом снимке, что и подчёркивали его изюминку. А вот второй кадр мог бы и не быть, если бы не настояние Альмы, которой захотелось запечатлеть спасительницу дома вместе со своим сыном. Ни Мирабель, ни Бруно, уже давным давно не было на фотографиях на стене, оттого именно их и нужно было поставить в рамку. Мирабель и Бруно получились счастливыми, по-настоящему счастливыми, почти в объятьях друг друга, потому что их немного подтолкнула Касита своими половицами. Будущая хранительница свечи улыбнулась своим мыслям, вспоминая сегодняшний день, праздник и танцы с дядей Бруно. Именно сегодняшний день останется в её памяти на всю жизнь, как и тот день, когда она встретила, казалось, навсегда исчезнувшего родственника. Такого потерянного, напуганного, робкого и одинокого, что её доброе сердце не смогло обойти дядю стороной. Жаль, что созерцание фотографии не может продлиться всю ночь, так что придётся идти к себе в комнату. Мирабель дошла до детской, уже потянулась к дверной ручке, как заметила тёмную фигуру, сидящую на крыше. По немного сгорбленной спине и тёмно-бордовой рубашке можно было с лёгкостью догадаться, кто это был. Мадригаль снова улыбнулась и решила составить компанию родственнику. Всё равно охота спать пока не была столь желанной. Только сначала, нужно прихватить кое-что из комнаты… Благодаря собственным силам и помощи Каситы, Мирабель поднялась на крышу, после чего тихо начала подходить к провидцу. Бруно, кажется, совершенно ничего не замечал вокруг себя, оттого и продолжал любоваться звёздным небом, не сводя с него глаз. Хотя, нет. Тихий, еле уловимый стук черепицы дошёл до его ушей. Мадригаль повернул голову в сторону звука, замечая подошедшую племянницу, которая мило улыбалась и держала руки за спиной. — Ты… Не против компании? — Спросила Мирабель. Бруно, всё ещё под влиянием, наверно, небесного зрелища, на секунду промолчал, после чего легонько постучал по черепице рядом с собой. — Н-не против, — робко и с заиканием произнёс он. Мирабель аккуратно приземлилась рядом с дядей на крышу, посмотрев сначала на него, а потом на собственные пальцы, что теребили вышивку свечи на своей юбке. Бруно тоже, честно говоря, было неловко, оттого ему хотелось несколько раз постучать по черепице и кинуть соль через плечо, но держался. Мужчина лишь потирал свои худые длинные пальцы, выжидая. Тишина была то ли давящей, то ли неловкой, что никто не мог ничего сказать. Но всё же провидец повернул голову в сторону девушки. — А ты чего не спишь? — Спросил Бруно, всё-таки найдя в себе силы для разговора. — Не хочется пока. Столько эмоций за сегодняшний день. Так сразу и не усну. А ты? — Спросила Мирабель. Бруно опять повернул голову в сторону просторов Энканто и поднял глаза на небо. Каждая звезда, на которую он смотрел, отражалась в глазах. — Я так давно не видел звёзд… Уже и забыл, как они прекрасны… Мирабель тоже посмотрела на тёмное небо, умиротворенно вздохнув. Дядя был прав: звёзды сегодня правда просто прекрасны. Даже прекрасней, чем обычно. Они сильно завораживают взор, что отвести глаз совершенно не хочется. — Непривычно быть в такой толпе, верно? — Резко поменяла тему Мирабель. Бруно на секунду задумался, а потом усмехнулся, пожимая плечами: — Хах, это точно… У меня даже промелькнуло в голове желание вернуться назад в каморку. Мирабель тоже улыбнулась. — Ну, у тебя там очень уютно, так что не на что жаловаться. Кстати… Я так тебя и не поблагодарила. — За что? — За то, что ты вступился за меня перед бабушкой. Таким мало, кто может похвастаться. И… Видимо, на лошадях ты никогда не ездил, верно? — Я вообще их боюсь, — снова пожал плечами Бруно, смешно состроив лицо. Мирабель на это лишь хихикнула. Ей всё ещё не верится, что вся её семья считала Бруно таким ужасным, страшным и наводящим беду на весь Энканто. С чего вдруг они могли на него так подумать, если он просто выполнял чужие просьбы? Особенно удивляют тётя Пеппа и Абуэла. Но теперь всё хорошо, Бруно снова в семье, так что ей беспокоиться не стоит. Дядя у неё замечательный, пусть суеверный, но хороший, а не «два метра рост, крысы на спине». Крыс, кстати, с ним сейчас не было. Видимо, они или были в каморке, которая волшебным образом восстановилась вместе с Каситой, а может где-нибудь на кухне, поедают печенье Джульетты. Новую тему для разговора придумать не особо получилось, так что родственники просто наслаждались видом звёздного неба. Мирабель заметила, что Бруно иногда потирает свои плечи. Мужчина делал это то ли от всё ещё давящего в груди одиночества и какой-то обиды или раскаяния, то ли просто от холода. На дяде не было его привычного пончо, которое теперь лежало в мусорке после сегодняшнего праздника, оттого, видимо, ему и холодновато. Мирабель, конечно, холода не чувствовала, но, наверно, Мадригаль слишком привык к теплу дома и всегда носить своё пончо на рубашке, оттого и замёрз. Девушка вдруг вспомнила, что она прихватила из своей комнаты. — Оу, кстати, у меня для тебя подарок. Бруно удивлённо взглянул на племянницу, которая достала из-за спины небольшую коробочку в зелёной бумаге, обвязанную лентой того же цвета. Мадригаль старший с слегка дрожащими руками принял подарок, всё ещё уставившись на презент. Ему так давно никто не делал подарков, аж непривычно. Мужчина ещё раз посмотрел на племянницу, которая кивнула на коробку. Ей очень хочется сейчас увидеть лицо дяди, когда он откроет сюрприз. Бруно открыл коробку, обнаружив на дне что-то зелёное, видимо, из ткани с вышивкой песочных часов, его знака. Это же… Мужчина вытащил подарок полностью, ещё больше удивившись. Это же его пончо! Только, кажется, совсем новое. Единственное, что отличало этот сюрприз от старой вещи — это написанное ближе к горловине словосочетание тёмно-зелёными нитками «Tio Bruno». — Это же… — Я помню, что сегодня на твоё пончо разлили сок, так что Исабелла его выкинула… А мне хотелось подарить тебе что-то особенное в честь того, что ты вернулся. Когда Касита снова ожила, то Камило помог мне с размерами. Я очень надеюсь, что тебе нравится, — неловко улыбнулась Мирабель, заправив кудрявую прядь за ухо. — Ты сама его сшила? Для меня…? — Спросил Бруно удивлённо, но и радостно, смотря на племянницу. Мирабель лишь кивнула. — Нравится? Бруно изумлённо продолжал глядеть на младшую дочь сестры, потом перевёл взгляд на пончо, а затем обратно на Мирабель. По его лицу было отлично видно, что мужчина, не смотря на свой возраст, сейчас аж закричит от счастья. Он натянул на себя пончо, оглядевши новую вещицу. В уголках глаз начали скапливаться слезы от такого дорогого и трогательного сюрприза. — Это лучший подарок, который мне когда-либо дарили! Оно бесподобно! Gracias, Мирабелита! Мирабель искренне и довольно улыбалась, глядя на счастливого дядю. На её бронзовых щеках даже выступил румянец, который совершенно не хотелось скрывать. Бруно так смешно оглядывал себя и свою новую одёжку, что девушке пришлось постараться, чтобы не засмеяться в голос. Дядя даже всхлипнул. — Дядя Бруно, ты чего? — Спросила Мирабель, заметив, как провидец вытирает рукавом рубашки глаза. — Прости, просто… Ох, никто не делал для меня таких подарков и… Я совсем отвык… — Ответил Бруно. Конечно, для своего возраста он был слишком эмоциональным, но какая разница? Сейчас это не имело значения. Мирабель подвинулась к дяде чуть ближе, положив ладонь ему на плечо. — Я не хотела доводить тебя до слёз, но… Я очень рада, что смогла тебе угодить, — заметила Мадригаль младшая. Бруно на её тёплые слова лишь улыбнулся ещё нежней, стирая оставшиеся признаки слёз. Ему никто не дарил подарков прошедшие десять лет, никто не говорил тёплых слов последнее время, мало кому ему удалось признаться в своих таящихся в глубине чувствах, и тем более никто не приглашал его на танец. Все эти принципы разрушила его дорогая племянница. Такая, казалось, беззащитная, скромная и маленькая по ту сторону стены столовой или собственной комнаты, а сейчас мужчина видит перед собой молодую барышню, что, скорее всего, через пару лет обзаведётся молодым человеком, выйдет замуж, а потом придёт к нему с маленькими детьми на руках, произнося: «Дядя Бруно, это твои внуки». Ему даже не нужно заглядывать в будущее, чтобы знать, что его племянницу ждёт счастливая жизнь. А пока она остаётся его маленькой любимой девочкой, что старается поддержать всю семью и верит в волшебство. Бруно вдруг вспомнил, что для Мирабель он тоже приготовил небольшой подарок. Простенький, несуразный, но дорогой для него. Мадригаль потянулся к карману, начав что-то искать. — Кстати, для тебя у меня тоже есть подарок, — заметил Бруно, достав из кармана брюк небольшой изумрудный камушек, больше похожий на стекло на верёвке, и протянул его племяннице. — Это моё первое видение. Мирабель удивлённо посмотрела на дядю, а потом на кулон. Зелёная подвеска и правда напоминала кусочек от изумрудных табличек видений. В нём даже еле-еле виднелся чей-то силует, но чей — не понятно. Девушка аккуратно взяла подарок в руки, пытаясь рассмотреть неизвестного человека в пластине, но всё же не удалось. Мадригаль одела кулон на шею, всё ещё его разглядывая. — Я подумал… Что стоит отдать его кому-то, с кем я после свяжу свою жизнь, — начал Бруно, чуть улыбнувшись племяннице. — Но, как ты знаешь, мне уже пятый десяток, я не женат, да и детей у меня нет, но зато… У меня есть ты, sobrina, и я подумал… Ты же вызволила меня из коридоров Каситы, вернула в семью. Ты тот самый дар, подаренный судьбой всему Энканто. Мирабель чувствовала себя немного неловко, оттого и румянец пробрался на её бронзовые щеки. Непослушная прядь чёрных волос опять вылезла и спала на глаза, оттого пальцы в привычном жесте её заправили за ухо. — А что было в этом видении? — Спросила Мирабель, подняв глаза на дядю. — Там… Маленькая девочка с бабочкой в ладонях. А рядом ещё стоят мои взрослые сестры, мать и я. Старый, дряхлый старикашка, — последнее предложение мужчина произнёс, сморщив нос и быстро шевеля пальцами, будто нагоняя ужас. Мирабель на это лишь хихикнула, прикрывая ладонью рот, и сказала, что это не так. — Мне было всего пять лет, когда я его увидел, но подумал… Может… Эта девочка сможет мне помочь? Может, благодаря ей я больше не буду одиноким? Так и случилось, ведь ты спасла меня. Ты — самый настоящий дар, Мирабель. И всегда им была. Эти слова звучали так нежно, так мило, так по родному. Казалось, что в груди вспорхнули те самые бабочки, которые летали вокруг Мирабель и Альмы, когда они наконец помирились и смогли понять чувства друг друга. Мадригаль младшая не смогла сдержать улыбки, боялась, что сейчас расплачется. Такие искренние слова она могла услышать только от родителей, и то не так трогательно. Дядя Бруно — тот самый человек, которого ей не хватало всю её жизнь. Именно они были похожи между собой по душам и отлично понимали чувства друг друга. Так долго их разделяла стена волшебного дома, так долго они оба скрывались в тени своей семьи, а теперь нашли родственное сердце. Мирабель придвинулась чуть ближе к дяде и развела руки в стороны, красноречиво показывая то, что она хочет сделать. — Можно? Бруно на её жест лишь улыбнулся и поддался вперёд, обнимая свою любимую племянницу. Девушка улеглась дяде на грудь, чувствуя, как его чёрные кудри щекочет ей нос. Провидец положил на её голову свою, прикрыв глаза. В этот момент с неба упала звезда. — Наконец-то ты дома, дядя Бруно.