and then there was one

Сяо? Его имя, произнесенное нежно и робко, разносится по ветру. Подобно молитве. Он слышит его громко и отчетливо, узнавая владельца голоса быстрее, чем хотелось бы признать. Как правило, не требовалось и секунды, чтобы ответить. На самом деле, он даже желал его слышать. Всегда ожидающий, всегда готовый добраться до него, независимо от причины, по которой позвали. Будь то помощь в сражении или дегустация странного блюда, он не возражал. Сяо готов сделать все, о чем бы ни попросил путешественник. Но не в этот раз. Сяо не может собраться с духом, чтобы увидеть Итэра, ведь это, вероятно, будет их последняя встреча. До него дошли слухи о том, что путешествие могущественного чужеземца подходит к концу. Молва об этом распространялась с невиданной скоростью. Сяо полагает, что это вполне естественно — тот заявил о себе на весь Тейват — однако не может сдержать это покалывание, этот надоедливый скрежет в груди, твердящий, что он больше не важен. В глазах этого путешественника Сяо не что иное, как капля в океане его странствий. Мимолетное мгновение. Сяо, я знаю, ты меня слышишь. Пожалуйста? Кулак сжимает перепачканное копье, он делает вид, что не слышит. Закрыв глаза, он следует к очередному лагерю монстров, обманывая себя тем, что занят. Когда Итэр пытается снова, снова и снова — как всегда настойчиво — его грудь сжимается. Отчаяние в голосе путешественника разрывает его на части, Сяо не может вынести мысли, что он является тому виной. Глубоко вздохнув, он сдается и направляется к нему. Равнины сменяются знакомыми стенами гостиницы Ваншу или, если быть точнее, балконом Сяо. Якша не открывает глаза, скрестив руки на груди, ожидая, что путешественник заговорит первым. — Ты пришел, — в неверии произносит он, и Сяо хочется усмехнуться. — Иначе ты бы не сдался. Не заставляй это выглядеть так, будто у меня был выбор. Он тут же прикусил язык. Он не хотел звучать слишком резко. Сяо нерешительно приоткрывает один глаз, бросая настороженный взгляд на путешественника, ожидая наткнуться на обиженное лицо. Плечи Сяо опускаются, когда вместо этого его встречает нежная улыбка. — Извини. Мне просто очень нужно было увидеть тебя прямо сейчас, потому что… я завтра ухожу. На этом все. — Не трать время на пустые прощания. Только все усложнишь для себя, — Сяо выдыхает, поворачиваясь и укладывая руки на перила, — будет лучше, если ты просто забудешь обо всем этом и продолжишь свое путешествие. Цепляясь за прошлое, наберешься проблем. Какой же он лицемер. Занимается этим всю свою жизнь, а сейчас раздает советы. — Пожалуй, нельзя предложить путешественнику забыть о своих приключениях? — голос Итэра легок, в тоне – оттенок веселья, и он присоединяется к Сяо, облокотившись на перила, соприкасаясь руками. Челюсть Сяо сжимается. Итэр слишком близок для утешения, болезненное напоминание о том, что одного его существования достаточно, чтобы ослабить оковы кармы. Он не может представить себе пустоту, которая охватит его, как только путешественник покинет это место, и Сяо ненавидит себя за это. Это эгоистичная причина — хотеть, чтобы тот остался, и от того, что он, вероятно, единственный, кто так думает, становится ещё хуже. Достойней было бы пожелать Итэру и его сестре счастливого пути, однако он не может найти в себе силы, чтобы поступить так. Путешественник открыл для него многое, и Сяо стал ненасытен. Он показал ему желание, любопытство, счастье, любовь, все то, чему он раньше не придавал значения. И он все еще жаждет большего. Имеет наглость жаждать большего. Он слегка качает головой, избавляясь от ненужных мыслей, и ищет оправдания. — У меня никогда не было возможности попрощаться со своими старыми товарищами, потому я просто не знаком с этим понятием. Прости, если моя позиция тебя обидела. Сяо чувствует, как рука перебирает его локоны, осторожно заводит их за ухо, щекоча лицо. — Знаешь, я тоже не совсем привык прощаться, — делится Итэр, его рука остается рядом с ухом Сяо, — куда бы мы с сестрой ни отправились, мы никогда надолго не задерживались. Не было и возможности привязаться. Всегда были только мы вдвоем. Его тон кажется мудрым, тяжелым от воспоминаний о, возможно, веках путешествий. Такой тон был свойственен Чжун Ли, и только тогда Сяо осознал, сколько же лет этому чужеземцу. — Я понял, что покинуть Тейват будет тяжело, как только повстречал скаута из Мондштадта, — он усмехается, вспоминая тех, кого Сяо не знает, но ласковое выражение лица Итэра показывает, что они важны для него. Сяо уверен, что, в таком случае, это действительно прекрасные люди. — Видишь ли, не привязываться — было первым правилом для меня и моей сестры. На самом деле это придумала она, и хотя я всегда задавался вопросом, для чего это правило было нужно, я все же доверял ее суждению, — рука скользит с волос Сяо к его щеке, — думаю, теперь я понимаю, для чего. Когда Итэр медленно наклоняется ближе, Сяо пробирает дрожь. Он знает, к чему все идет, или, по крайней мере, он почти уверен, что знает, и это определенно сделает все только хуже. Невзирая на это, он остается неподвижным. — Ах… Сяо, я правда, правда хочу тебя поцеловать, — всего лишь шепот, дыхание на его губах. — …Нет, — шепчет он в ответ, чувствуя слабость в коленях, — пожалуйста, нет. — Я не думаю, что когда-нибудь прощу себя, если не сделаю этого. — А я никогда не прощу тебя, если ты это сделаешь. Его голос звучит до нелепого задушенно, но он держится. Умудряется заставить путешественника сомневаться, пусть и на мгновение. Однако тот не пытается отстраниться, так что Сяо остается начеку. — Как ты можешь говорить подобные вещи и все еще смотреть на меня так? — тон Итэра напряжен, его теплое дыхание затуманивает мысли Сяо. — Я слишком хорошо тебя знаю, Сяо. И могу видеть издалека, когда ты лишаешь себя того, чего хочешь. Сяо проглатывает судорожный вдох, угрожающий вырваться из его рта. Он до треска вцепляется в шарф путешественника, прижимая того к себе. — Пожалуйста, останови меня, — это последнее, что он произносит, прежде чем окончательно сломаться, его губы сталкиваются с губами Итэра. В этот момент по щеке Сяо стекает слеза. Итэр, должно быть, почувствовал ее на своей коже, его рука, ранее сжимавшая перила, поднимается, чтобы стереть ее с лица Сяо, и адепт скулит. Это слишком нежно, слишком сокрушающе. Когда язык Итэра касается его губ, он решает, что это уже намного больше того, на что он когда-либо мог надеяться. Он делает жалкую попытку разнять их. — П-подожди. Ты не должен... Итэр тут же снова захватывает его рот, и Сяо почти забывает, почему вообще остановился. Почти. Он стонет в поцелуе, кусает путешественника за губы, в знак протеста тянет его за волосы. Он может знать, а может и — нет, но эти действия только подстегивают Итэра. Прежде чем он успевает опомниться, Сяо хватают под бедра, поверхность деревянной стены внезапно прижимается к его обнаженной спине, а между ног вклинивается Итэр. — Ты действительно глупее, чем я думал, — цедит Сяо, вздрагивая, когда путешественник прижимается к нему. — Я? Ты поцеловал меня первым. Щеки Сяо горят. — Но я–ах… я же просил остановить меня. — Ты еще более глуп, если думаешь, что я был способен это сделать. Еще одно давление, еще один всхлип сорвался с губ Сяо. Он хочет рыдать. — Я все еще не… я все еще не могу понять тебя. Почему… — бедра слегка изворачиваются против его воли. Предаваться чему-то и быть уверенным в том, что этого он больше никогда не получит. Может быть, действительно, глупец здесь он. — Почему ты тратишь на меня свое время? Одна из рук Итэра отпускает его, чтобы схватить Сяо за подбородок, вынуждая смотреть только на него. Даже тогда адепт отмечает, какие нежные подушечки его пальцев, идеально контрастирующие с бедрами, болезненно прижимающими его собственные. — Тебе всерьез нужно, чтобы я это объяснил? Сяо качает головой. Он не хочет этого слышать. — Я люблю тебя. — Нет. — Это так. Очень сильно, Сяо. — Прекрати… — его голос слаб. Едва ли этого достаточно, чтобы путешественник услышал, и на сей раз он ищет губы Итэра. Их действительно уже не спасти. — Я возьму тебя с нами. Нам не нужно прощаться, если это то, чего ты хочешь. Мы можем… что-нибудь придумать… — лепечет путешественник между их поцелуями, и сердце Сяо болит от того, как сильно он хочет этого. — Ты же знаешь, что это невозможно. Рука, удерживающая подбородок Сяо, отводит его голову в сторону, и Итэр наконец получает доступ к его шее, покрывает ее поцелуями. Сяо становится громче с каждой секундой. Такими темпами кто-то может их услышать, и адепт ошеломлен ударом электричества, посылаемым в живот при осознании этого. Инстинктивно он прячет их в облаке анемо, прежде чем снова материализоваться в своей комнате в гостинице. Итэру требуется несколько секунд, чтобы понять, что произошло. — Я не хочу, чтобы разрушение моей репутации было последним, что ты сделаешь перед уходом. Тот хихикнул: — Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал? Сяо замолкает. Он ненавидит этот вопрос, и уверен, что Итэр знает это, ведь тот всегда заставлял Сяо признаться в вещах, на которые он обычно даже не осмелился бы. Каждый раз, когда он заявляет, что у него нет желаний, путешественнику удается доказать обратное, и у Сяо остается больше вопросов, чем ответов. Это отвлекает, это то, на что он не может позволить себе тратить время, особенно когда у него есть обязанности якши. Но опять же… Скорее всего, ему больше никогда не зададут этот вопрос, поэтому он сдается в последний раз. — …Останься на ночь. Его голос тихий, нерешительный, но если когда-либо и было время, в которое он по-настоящему чего-то хотел, то это — сейчас, и это — Итэр. — Это я могу, — выдыхает он, сразу же поймав губы Сяо. На этот раз поцелуй жадный, беспорядочный, ощущение истекающего времени плавится на их языках, у Сяо кружится голова. На мгновение он сожалеет об этом, сожалеет о том, что не потянулся к Итэру раньше. Он мог бы предаваться этому восхитительному чувству немного дольше. Смесь из всхлипа и стона вырывается из его рта при открытии этого. Глаза зажмурены, но он чувствует, как Итэр направляет их обоих, вскоре под спиной оказывается мягкий матрас его кровати. Сяо немедленно закрывает лицо руками, не желая, чтобы путешественник видел, как он рушится. Он презирает себя за то, каким эгоистичным, каким слабым он стал. На долю секунды больная часть его души мечтает, чтобы путешествие Итэра не заканчивалось, чтобы его сестра не вернулась к нему, Сяо мутит. Это не правильно. Это все так неправильно. Он не в состоянии посмотреть Итэру в глаза. — Сяо? — путешественник наверняка уловил беспокойство, его тон был чересчур аккуратным, будто Сяо рассыплется в любое мгновение. — Это желание, о котором ты часто говоришь… Оно опасно, — хрипит он, — и оно сводит меня с ума. Я совершил большую ошибку и должен нести ответственность за последствия. Итэр притих, его пальцы неуверенно сжимали и разжимали талию Сяо. — Ты хочешь на этом остановиться? Сяо прикусывает нижнюю губу до вкуса крови и несогласно мотает головой. Вместо этого руки Итэра обхватывают его запястья, полностью лишая Сяо укрытия, и адепт извивается под его хваткой. — Тогда что? — его колено движется, слегка прижимаясь между ног Сяо, и прерывистый стон слетает с его губ. — Ответь мне. — Я не–ах! Не… Пожалуйста, не уходи. Нарастающая тишина в комнате оглушает. Он действительно не должен был этого говорить. Прежде чем он успевает запаниковать, Итэр нежно целует его в щеку, а затем льнет носом к шее. — Мне жаль, — шепчет он и снова садится, его руки возвращаются к сердцу Сяо. Ответ кинжалом вонзился в грудь, но Сяо не мог сказать, что не предвидел этого. В действительности другого исхода и не было. Что ж. По крайней мере, он попытался. Вместо этого он обращает внимание на руки Итэра — на то, как он перебирает одежду под пальцами, а затем на противоречивое выражение его лица. Сяо, не задумываясь, приподнимает бедра. — Сяо…? — Забудь, что я сказал раньше. Это… это то, чего я хочу, — его дыхание становится прерывистым, когда он, наконец, осознает, насколько тесны его штаны, и он молится каждому Архонту, чтобы Итэр его понял. — Пожалуйста. Немного погодя, путешественник с тихим стоном тянет Сяо за штаны, и адепт делает вдох, не заметив, как задержал дыхание. Он, не теряя времени, помогает Итэру, сбрасывая обувь, снимая верх со всем остальным, раздетый, он дергает путешественника за шарф. Итэр резво стягивает его вместе со своим топом и перчатками, не заморачиваясь со штанами. Он переворачивает Сяо, утыкая грудью в матрас, сталкиваясь одетыми бедрами с его задом. Это действие вызывает у Сяо стон, и Итэр использует возможность, чтобы сунуть пальцы в его рот, покрывая их слюной. Давление не прекращается, каждый толчок выбивает из Сяо новый звук, он решает, что этого недостаточно. На самом деле далеко не достаточно. Он делает попытку поднять свои бедра навстречу движениям Итэра, но ритм путешественника мгновенно прерывается, дрожащее дыхание касается уха Сяо. Сяо без колебаний повторяет действие, побуждая Итэра двигаться дальше, но это лишь послужило причиной того, что Итэр полностью остановился, свободной рукой опуская бедро Сяо, другой — выскальзывая изо рта. — Если ты продолжишь в том же духе, я не думаю, что продержусь долго, — бормочет он, проводя влажными кончиками пальцев по бокам тела Сяо, пока они не достигают его входа. От этого ощущения мурашки по коже, чувство настолько приятно, что должно быть греховно. Вопреки тому, что его бедра крепко удерживают, он все еще пытается вскинуть их, гоняясь за этими ощущениями. Итэр ничего не делает для облегчения его участи – просто обводит напряженную мышцу, едва погружая палец внутрь, сразу же убирая. — Ты делал это раньше? — спрашивает он вместо этого. — С какой целью ты задал этот–мх–вопрос? — Честно, ни с какой. Мне просто любопытно, — он снова вводит палец и замирает, — ну так? — Ах… ха-ах… Нет, не делал. Шумный вдох, и путешественник наклоняется ближе, его голос слишком мягок для нынешней ситуации. — Погоди, правда? — Меня никогда не интересовал... половой акт, — он рычит от того, как нелепо это звучит, — ради любви к Архонтам, Итэр, пожалуйста, сделай уже что-нибудь! — Хорошо. Извини, — с этими словами его палец наконец движется глубже, сбивая дыхание Сяо от нового ощущения. — Поскольку это твой первый раз, скажи мне, если что-нибудь… — Не будь абсурдным. Когда Итэр задевает определенное место, у Сяо перед глазами мелькают звезды, его спина рефлекторно выгибается. Он слышит довольное гудение позади себя, и следующее, что он осознает, это добавление еще одного пальца. Все попытки сдерживать звуки летят в окно, он хнычет при каждом толчке. Сяо никогда раньше не испытывал этого чувства, оно потрясает, доводит до края. — И-Итэр, ах… Итэр–! Я, я собираюсь… Прежде чем он успевает закончить фразу, оба пальца исчезают, его рот приоткрывается в безмолвном крике от того, что его так неожиданно оборвали. Пустота заставляет его извиваться и дергаться под Итэром, и пара рук сжимает его талию, притягивая низ Сяо ближе к себе. Не имея возможности видеть, что происходит, тот лишь задерживает дыхание, не зная, что с собой делать, находясь в таком смущающем положении и ожидая дальнейших действий Итэра. Путешественник немного перемещается над ним, и когда Сяо пытается повернуться, то чувствует, как головка упирается в его вход. Он не думал, что его лицо может стать еще краснее. Малейший нажим заставляет Сяо задыхаться и уткнуться в подушки, его руки вцепляются в простыни, в попытке удержаться за что-то. Итэр колеблется и наклоняется вперед, произнося ему на ухо: — Перебор? Сяо стиснул зубы, прежде чем прижаться к нему, вынудив Итэра войти полностью. — Хватит… хн–перестань сдерживаться. Итэр отвечает простым поцелуем в затылок и садится, укладывая раскрытую ладонь поверх изогнутого позвоночника Сяо. — Хорошо, — он почти полностью вырывается, прежде чем сделать резкий толчок, погружаясь в него по самое основание. Даже подушек недостаточно, чтобы заглушить последовавший за этим стон. — Черт, Сяо… Ты звучишь так мило, — он продолжает двигаться, с каждым разом немного резче. — Я хочу слышать тебя. Мозг Сяо затуманивается от комплимента, и он мигом подчиняется, поворачивая голову набок, давая свободу всем вырывающимся звукам. Ладонь на его позвоночнике начинает скользить вверх, замирая посередине лопаток Сяо, и якша поднимает руки над головой, напрягая мышцы спины. Движение привлекает внимание Итэра к его татуировке, расползающейся по правому плечу, обычно скрытому под одеждой. — Ха… Ты даже не представляешь, как великолепно выглядишь отсюда. Следующий толчок снова находит это приятное место, и Сяо стонет, то ли в ответ на похвалу, то ли из-за постоянного затрагивания этой точки. — Я мог бы привыкнуть к этому виду. Когда их глаза встречаются, Сяо изо всех сил старается не закатить их назад, в невозможности справиться с видом взлохмаченного, лежащего поверх него Итэра. Сяо больше не может сдерживаться, скользя рукой под себя, чтобы коснуться своего нетронутого члена, но, к несчастью для него, путешественник вовремя это замечает, перехватывая его за руку, убеждая отодвинуть ее и снова поднять над головой. Несмотря на то, что хватка Итэра на его запястьях не задерживается, Сяо больше не пытается прикоснуться к себе. Удары путешественника становятся грубее, руки вцепляются в бедра Сяо, удерживая его на месте. Вся гостиница наверняка уже слышала их, но Сяо слишком далеко, чтобы его это волновало. Он движется вместе с Итэром, звуки удовольствия и шлепков кожи о кожу раздаются по комнате. — Ах… Хн—И-Итэр. Я скоро... — хрипит он, и темп Итэра увеличивается. — Да, я тоже. Я почти, хаах—! Чувство заполненности доводит Сяо до предела, и он изливается на простыни под собой, тяжело дыша. Все тело немеет, он падает плашмя на матрас, Итэр обмякше укладывается сверху, все ещё находясь внутри. Какое-то время не слышно ничего, кроме их тяжелого дыхания, и Сяо думает, что он мог бы заснуть прямо здесь и сейчас. Итэр медленно выскальзывает из него, ненадолго возвращая к реальности. Сяо низко стонет от внезапной пустоты, и хотя он с болью чувствует, как семя Итэра вытекает из его отверстия, ему не хочется покидать свою постель. Вскоре веки тяжелеют, и последнее, что он замечает, это пара рук, крепко обнимающих его. ——— К тому времени, как Сяо просыпается, первые лучи солнца уже освещают его комнату. Простыни холодные, но ему еще холоднее, поэтому он торопливо закутывается в них, пытаясь вспомнить вчерашние события. Осознав, в каком состоянии сейчас находится его тело, он заливается глубоким румянцем. Сяо кидает взгляд на пустое место рядом с собой, а затем осматривает остальную часть комнаты. Итэра нет. Единственные признаки того, что он здесь был — аккуратно сложенная на краю кровати одежда Сяо и стакан воды на прикроватной тумбочке. Когда он поворачивается, чтобы взять его, то с удивлением обнаруживает, что следы их вчерашней... деятельности не беспокоят его. Итэр, должно быть, позаботился об этом, пока Сяо был без сознания. Его сердце обливается кровью при мысли о путешественнике и о том, что он, скорее всего, больше никогда его не увидит. Руки слегка дрожат вокруг чашки, пока он смотрит на ее содержимое. Все нормально. Если Итэр счастлив, то и Сяо тоже. В любом случае, это конец, который он заслужил. Нет пытки тяжелее, чем быть в длительной разлуке со своими родными. Ему слишком знакомо это чувство. Все будет хорошо. Он качает головой, делая небольшой глоток. Слабый отблеск внезапно привлекает его внимание, и Сяо замирает, поворачивая голову, чтобы взглянуть на пустую подушку рядом со своей. На ней покоилась серьга, бесцветный драгоценный камень, ярко сияющий на солнечном свете, с прикрепленным к нему единственным пером. Сяо сразу узнал ее, чашка выскользнула из его рук и намочила простыни. Ему было все равно. Он моментально тянется к серьге, будто кто-то может появиться и украсть ее в мгновение ока, и подносит ближе к своему лицу. Да, она безусловно принадлежала Итэру. Понимание того, что это может быть его прощальным подарком, обрушивается на него, и сердце пропускает удар. Он вновь обводит взглядом комнату, чувствуя себя совершенно потерянным, крошечным и одиноким, прежде чем снова обратить внимание на сережку, нахмурившись в отчаянии. Я… я никогда не говорил этого в ответ.