Стоп-кадр

«Дикий и домашний кролик: в чем же разница между, казалось, одинаковыми природными созданиями с длинными очаровательными ушками, и плюшевыми лапками? Исходя из их идентичных названий, уже можно сделать вывод, что эти два конфигурирующих между собой млекопитающих, относящихся к единому семейству зайцевых, разграничивают лишь несколько несопоставимых фактов из их образа жизни, поведения, и питания. Уже есть за что зацепиться, не правда ли? Теперь представьте на минутку, что у вас есть домашний кролик — миленький безобидный зверек, время от времени грызущий дольки нарезанного яблока, прыгающий, и виляющий зигзагами по вашей обители; классно, да? Такое крохотное славное существо с подрагивающим носиком-пуговкой, и мягкой шерсткой. Если по какой-либо причине выставить домашнего кролика, в генах которого уже намертво укоренилось и сформировалось слово «человек», на улицу, малыш проживет на воле не больше двух-трех дней. Почему? Дело в том, что с самого рождения кролик рос в человеческом тепле, под шерстяным одеялком, похрустывая любезно поданными лакомствами и угощениями. Он привык к окружающим его людям, привык к ласке, заботливым рукам. Выставить его — беспомощного и уязвимого — на улицу, тоже самое, что добровольно встать под град свистящих пуль, летящих прямиком в намеченную цель. Дикий кролик — существенная противоположность домашнему кролику. Беглецы и изгнанники, рожденные с одной конкретной целью — выживать, они в одиночестве скитаются по миру в поисках наилучшего убежища, надежной защиты от беспрерывно следующих тенью хищников. Их сильные лапы, предназначенные для бега, обеспечивают их головокружительной и невообразимой скоростью. А скорость — это важный аспект в выживании. Чаще всего к подобному творению природы тяжелее всего подступиться, а тем более — приручить. Ведь ваша любая, тщетная попытка выйти с кроликом — недоверчивым и зашуганным — на положительный контакт, будет выливаться в незамедлительный испуг, неприязнь, и осторожность со стороны дикого животного. Ему чужды и совершенно незнакомы шершавость тянущихся навстречу ладоней, и уютная теплота смятых простыней. Но имеется ли хотя бы мельчайшая возможность приласкать бездомного зверька, отвергнутого безжалостной яростью несправедливого мира? Можно ли показать кролику, что подразумевает собой это слово — трепещущее и желанное, отдающееся горькой сладостью, непостижимое слово «дом»?» ⊹──⊱✠⊰──⊹ Стоп-кадр. Этот непоседливый Кролик был неимоверно глуп и наивен. Пакостливый и хулиганистый, плюющийся разъедающим ядом колких язвительных словечек. Неугомонный, но смышленый ребенок, который не в силах удержать язык за зубами. Кролик, который попытал судьбу, который ободрал коготки, но остался. Примостившись на краешке узкого сиденья барной табуретки, чумазый Кролик устремил отуманенный скукой взгляд вдаль. Пухлые потрескавшиеся губы, выпирающие скулы покрылись легким румянцем, полусогнутые пальцы мягко обхватывали железную банку нетронутой содовой. Угольные, лаковые, остроконечные рожки забавного ободка выглядывали из-под растрепанной, пламенной гривы взвихренных кудрей. Кроваво-красная, льняная рубашка на глянцевых пуговицах плотно обтягивала подтянутую грудь, и плоский живот. Черные джинсы-сигаретки в обтяжку облепили стройные, жилистые бедра, зажав их в тисках шершавой ткани. Подошва начищенных, высоких мартинсов отбивала неровный монотонный ритм постукиваний. Кролик не улыбался. Кролик был насторожен. Кролик был напряжен. Стоп-кадр. Мельтешащие блики ослепляющего света. Мир завибрировал заунывными гортанными басами тяжелой музыки, грохочущей в висках. Мозолистые подушечки грубых пальцев беспощадно впились железобетонной хваткой в запястье, когда жаркий, колыхающийся сбивчивыми выдохами шепот коснулся уха: — Кролик не должен бояться, Кролику нужно расслабиться… Безвольные подгибающиеся ноги понеслись в извивающуюся, толкающуюся под оглушающие завывания песни, толпу. Она облепила непроницаемым, дрыгающимся куполом дышащей и виляющей био-массы вокруг — липкой, тесной, пугающей. «Кролик не должен бояться, Кролику нужно расслабиться…» Расширившиеся бездонные зрачки напротив вытеснили тонкую каемку миндально-ореховой, золотистой радужки. Белесые, пушистые ресницы осыпались россыпью светлых веснушек на носу. Соблазнительные, полураскрытые губы изогнулись в клыкастой плутоватой ухмылке. Испытующе выгнутая острым домиком, надменно и многозначительно приподнятая бровь. Спина Миньярда — непробиваемый и неистребимый бронежилет, в наглую расталкивала тряпичные, пьяные тушки праздношатающихся тел, нечетко зарябивших на периферии зрения. Они решительно проталкивались в суетящуюся, копошащуюся гущу жужжащих мух, разодетых, завуалированных под образы нечисти, под образы похороненных гнилых душ, под образы погребенных, застывших внутри мрамора земли. Пальцы Эндрю, сомкнувшиеся на запястье, ведущие за собой. Беснующееся сознание раскололось на два вражеских лагеря: здравомыслящее, соображающее, анализирующее, черт побери, кричащее остановисьостановись, и манящее, охмуряющее, завлекающее в омуты коньяковых холодных глаз. Кролик, Кролик, Кролик… выбери второе, глупенький Кролик. Отрывистые вспышки белого от прожекторов — короткие обрывки. Танцпол — это замедленная съемка, неуловимо быстро сменяющиеся кадры сквозь слепящие всполохи света. Стоп-кадр. Опаляющее, уверенное, непоколебимое, сквозящее игривой, издевательской ехидностью недоулыбки на ухо: — Да или нет, Кролик? Дрожащее, жалобно вытесненное с придыханием, нетерпеливое: — Да. Поцелуй — крышесносящий, головокружительный, сногсшибающий к чертовой матери. Больно прижимающиеся губы, страстно переплетающиеся языки, рваные постанывания, металлический вяжущий привкус выступивших капелек крови. Расслабься, Кролик… Влажный звук разорванного поцелуя, и Джостен оторопело замирает. Заискивающе склоняет голову на бок, смотрит так по-детски наивно, так по-щенячьи невинно. Распахнутые глаза — кристальные, иссиня голубые, заледеневшие глыбы айсбергов. Сияющие этой мальчишеской непосредственной ребячливостью, искорками вспыхнувшей робости, глядящие из-под ресниц. Нил наклоняется ближе, его медленный выдох струйкой леденящего тепла замораживает бледную кожу трепетными мурашками. Стеснительно утыкается кончиком носа в чужую щеку, несмело трется, ластится, как любвеобильный котенок. А Миньярд позволяет. Потому что ему это нужно, потому что Кролику это нужно. Акулья зубастая ухмылка растягивает губы Эндрю. Стоп-кадр. Отуманенный растерянный взгляд, встревоженно метающийся. Джостен потерянно озирается по сторонам. Эндрю, Эндрю, Эндрю… Вереница разукрашенных клоунов стискивает со всех сторон, прилегает, как нерушимые стенки кокона. Загримированные лица незнакомы, чужды. Омрачающая жуткая музыка тягостно оседает на оцепенелом сердце, обвязывает клешнеобразные щупальцы удушающего капкана. Жилы затягиваются в тугие узлы. Кролик потерялся? Стоп-кадр. Кролик нашелся. Сзади. Грудь крепко прижимается к напрягшейся спине, чувствует извилистую змейку выпирающих позвонков. Чувствует безудержное вздрагивание, нервные заикающиеся буквы имени, застрявшие першением в горле. Протяжный выдох срывается с искусанных вишневых губ Джостена, когда он расслабляется. Слезящийся взгляд полуприкрытых небесных глаз лениво разглядывает размытые блики неоновых огней: — Кролик испугался? — тихое призрачное шептание ухо, когда зубы мягко обхватывают мочку уха, медленно прикусывая. Горячий влажный язык мокро скользит по тонкой коже вытянутой хрупкой шеи, обрисовывает бешено бьющуюся венку. Глухой горловой стон сдавленно выплескивается сквозь хрипящее утробное рычание, и Эндрю жадно втягивает шелковую кожу губами, ласково покусывает свежие отметины лиловых синяков, терпеливо ожидая ответа. Кролик выгибается дугой, лихорадочно трясет головой, размахивая ею из стороны в стороны, отрицая, жалобно, просяще, умоляюще скулит: — Н-нет, я не… испугался. Насмешливая ухмылка, едкое, прошепелявившее: — Ложь, Кролик. Когда он толкается вперед, вжимается пахом в упругие ягодицы, терзает огненные вихры пальцами, а шею шаловливым языком. Трется сквозь грубую шершавую ткань джинсов, целует глубоко, собственнически, желанно. Ищет выход в конвульсивных захлебывающихся всхлипах, надсадном мычании, отчаянных стонах. Он находит. Кролик. Кролик всегда бежит наутек, заметив опасность, верно? Бесследно исчезает, скрываясь за горизонтом. Но некоторые кролики настолько глупы, что остаются. Не смотря ни на что. Стоп-кадр.