Кай Нуар

      Адриан Агрест был не из тех, кто легко сдаётся. Если что-то ему не удавалось с первого раза, он пробовал снова и снова, пока не получится. И главное, у него в конечном счёте всё всегда выходило, причём на отлично, по высшему разряду, идеально. Его даже пресса прозвала «золотым мальчиком».       В этот ореол идеальности не входил разве что один его маленький, или не слишком, секрет. Супергеройство. Квами, оружие, драки, вызывающий внешний вид — не много, не мало. Однако было ещё кое-что другое, совершенно не идеальное: любовь Кота Нуара, его личная, адриановская, зависимость.       В конце концов Адриан Агрест был всего лишь человеком, как, впрочем, и его потенциальная возлюбленная, вот только он отказывался это признавать. В его-то глазах Ледибаг была потрясающе красивой, восхитительно очаровательной, находчивой, смелой, умной и... холодной. Как Снежная Королева.       И какую он, чёрт возьми, роль играл в её жизни, в этой грёбаной сказке? Кая? Пф, не смешите его кошачьи уши! Эта леди променяла его, её верного друга (а друга ли?), её преданного («Преданных предают», — по-змеиному шипело подсознание) напарника, на кучку псевдогероев-однодневок.       Раньше он просто не хотел замечать. А теперь Адриан устал стучать в закрытые двери.       — Пацан, харе уже хандрить! — набив рот-бездну камамбером, всплескивал чёрными лапками бог Разрушения.       — Плагг, ну как ты не поймёшь!       — Да-да, конечно, я прям обязан понимать твои тараканы: люблю — не люблю, и прочая человеческая ерунда, и бла-бла-бла...       Адриан надул щёки, желая высказать что-то неразумному квами, но внезапно задумался. Действительно, стоила ли эта ситуация столь пристального внимания и клубка перепорченных нервов? Он засомневался.       — Плагг, что мне делать? — запустив пальцы в волосы и проехавшись локтями по ряду чёрно-белых клавиш фортепиано с противным звуком, спросил Адриан.       — Вот это уже другое дело, малец. Наконец ты образумился, уважаю, — довольно произнёс Плагг. — Для начала предлагаю ночную прогулку по крышам и сырный десерт на том чердаке, который мы обнаружили пару дней назад.       — Не хочу, — пробурчал Адриан, опустив взгляд.       Плагг лапками приподнял его лицо и с лёгкой улыбкой шепнул:       — Настаиваю.       Адриан, умилённо качнув головой, кривовато улыбнулся в ответ и трансформировался.       Прохладный летний ветер освежал, остужал кипящий чан мыслей, порхал крыльями бабочек по телу. Приятное чувство свободы, каждый раз возникающее с супергеройским костюмом, захватило Адриана.       Под ступнями простирался целый город, измученно смолкший после прошедших будней, светившийся огнями и пребывавший в состоянии особой гармонии. Коту Нуару нравился этот шум: гогот загулявшихся друзей, искренний смех влюблённых пар, песни уличных котов, рокот мотоциклов, свист ветра, гудение воды в трубах. В такие минуты он будто бы находился в доверительных объятиях огромного мира, и это подкупало. Именно поэтому Кот Нуар оберегал эти места, этих людей.       Адриан, скрытый за маской, словно сокровище за семью печатями, тяжело вздохнул, почувствовав слева лёгкую поступь напарницы. Ну вот, не видать ему этой ночью покоя, а Плаггу — обещанного десерта.       — Нуар, что стряслось? Выглядишь болезненно, — она провела ладонью вниз по его предплечью и неощутимо сжала пальцы.       Он порывался осудить её: «Ты случилась», — но вместо этого, простодушно передёрнув плечами, ответил:       — Да так. Лично-неимущественная сторона гражданства беспокоит.       Неуместная и абсолютно абсурдная шутка заставила Ледибаг неприязненно сморщиться. С Котом определённо что-то не так, но чёрта с два она станет навязываться и сочувствовать этому безрассудному балагуру и дофига бессмертному парню, а-ля, кто-не-рискует-тот-не-пьёт-шампанское.       — Ты можешь поделиться со мной.       Он едва не съязвил: «Спасибо, обойдусь».       — Скажи, миледи, я не человек? — всё-таки спросил Нуар, побитым котёнком прижав треугольные уши к голове.       «Это что, очередной каламбур? Я должна сейчас рассмеяться, чтобы его утешить? Что-то не похоже на шутку...»       — Эм, полагаю, человек? — нервно хихикнув, почти пискнула Ледибаг. Голос предательски надломился. Ей захотелось треснуть себя чем покрепче, раскроить череп и вынуть оттуда мозг, сгенерировавший это отвратительное предложение. Мямлезавр, оказывается, не такая уж большая проблема. Её болтливый язык — вот где настоящая проблема. — Прости, то есть... Да, человек, как я, как другие герои и как все гражданские. Ну, внутри-то мы все всего лишь гражданские, вот.       Получилось скомканно и неуклюже, но Маринетт на премию лучшего оратора не претендовала, верно?       — Да, а я не знал, — упс, Адриан не удержался от сарказма. Не велика беда.       — Ты о чём сейчас? — в растерянности сказала Ледибаг.       Он, озлобленный, уставший от притворства, отчаянно вскрикнул:       — Только я неидеален?.. Чёрт, я просто должен быть машиной, запрограммированной на совершенство! Идеальным инструментом для удовлетворения чьих-то прихотей. Только потому что я... — «Агрест». — Я так от этого устал. Хотя зачем я тебе это говорю? Ты всё равно не поймёшь, ведь...       «Ведь ты идеальна».       — Ты что, я тебя понимаю! Лучше всех понимаю, потому что...       «Потому что я всего лишь несуразная девочка-растяпа».       Они молчали тягучие мгновения, а потом слова Кота окончательно сбили Ледибаг с ног:       — Может, мне лучше уйти? — и будто прочитав в её тёмных глазах невысказанный вопрос, он уточнил: — Насовсем.       К этому она не была готова. И в общем-то, никогда не будет.       Ледибаг нужно было отговорить его, сказать ему хоть что-то. В горле комом застыли пожелания счастья, поддержки и... хватавшая за душу любовь-птица.       — Кажется, ты заморозила сердце глупого Кая, моя снежная леди, — с ухмылкой, сломленной и метко разоружившей Ледибаг, глухо выдавил Нуар. — Я больше не могу смеяться и дурачиться, словно ничего не происходит!       Взгляд его зелёных потухших глаз-звёзд метался по городскому пейзажу, точно в полупьяном или, возможно, сумасшедшем бреду. И это она, Маринетт, сделала его таким.       — Ох, котёнок... — на большее не хватало ни сил, ни скребущейся о рёбра совести.       Вина захлестнула её ледяной волной. Она пренебрегала им, тем, кого называла лучшим другом. Эгоистка. Откуда ей было знать, что творится в его повседневной жизни? Но разве она когда-нибудь интересовалась? Тайна личности? Давно следовало плюнуть на неё. Маринетт была знакома с каждым героем и очень близко. А ведь когда-то Кот был для Ледибаг самым близким человеком.       — Знаешь, недавно я прочитала одну книгу, — она опустила ту часть, в которой выражала благодарность Адриану, её не-возлюбленному, порекомендовавшему это произведение. Она не настолько жестока. Тем более к Нуару. — В ней была одна фраза: «Возможно, ты всего лишь человек, но для кого-то ты — весь мир». Она мне сразу запомнилась, потому что... — Ледибаг замялась, заламывая пальцы, и, пока не передумала, на одном выдохе выпалила: — она о тебе.       — Обо... мне? — Нуар, обескураженный откровением напарницы, удивлённо моргнул. В смущении отвернув голову, он сконфуженно продолжил: — «Сто лет одиночества?»       Она с какой-то радостной гордостью кивнула, а после, оторопело поправив хвостики, молниеносно выдала:       — Ты и я против всего мира?       — Ты ещё помнишь?.. — его голос дрогнул, а потом Нуар чуть ли не взял высокую ноту: — О боже, прости! Прости, моя леди, что я посмел разочароваться в тебе.       Она успокаивающе погладила шелковистые волосы напарника, привлекая его голову на свои колени. Мягкие уютные колени.       — Теперь тебе не холодно, Кай? — прозвучал её полуигривый шёпот прямо в ухо.       — Нет, мне очень тепло, миледи, — мурчание Кота поднималось откуда-то из груди и затапливало округу. Эту минуту тишины он с уверенностью мог бы обозначить лучшим временем в жизни. Было даже как-то непозволительно хорошо. Внезапно он поднялся и поспешно отодвинулся вправо. — Спасибо, но... не заставляй меня надеяться снова.       Толкаемая то ли шутником-ветром, то ли маленьким внутренним демоном, Ледибаг очертила ладонью линию нуаровского подбородка и вцепилась в его нежную кожу, мазнув по ней острым ногтем. Её воздушное дыхание тенью легло на его сухие губы и едва ли не легкомысленно смешалось с его эфемерным дыханием. Она пахла теплом и свободой, он же — луной и одиночеством.       — Как насчёт этого? Теперь мои намерения ясны? — уголки губ Ледибаг приподнялись в полуулыбке.       — Думаю, мне няужно удостовер-риться, — в привычной кошачьей манере мурлыкнул Кот.       И затем лизнул заалевшую щёку Ледибаг.