Мелодия звонка

      Второй раз за ночь Чую разбудили уже специально. Он потянулся, пытаясь вылезти из-под тяжёлого тела. Желание отругать Дазая потухло как только он увидел глаза рядом лежащего человека. Почти закрытые, блестящие глаза за длинными ресницами, смотрели с вопросом. Этот день следовало занести в календарь, так как Дазай чего-то не понимал. Хотя, приличия ради, Чуя всё же выругался:       — Какого хрена, ты, скумбрия недоделанная, будишь меня? Мне вставать на работу через, — Чуя прервался чтобы взглянуть на часы, — Три часа!       — Потому что я знаю, что в Японии дома защищены от землетрясений, но дома рядом не трясутся.       После этих слов Чуя услышал что окна мелко трясутся. То ли день был неудачным, то ли мини-Дазай, ой, то есть, Амос, навлекла беду. Амос, Амос… Что-то такое она сегодня говорила. Только вот, что? Внезапно его прошибло осознанием. Её виноватые глаза, тихий и дрожащий голос, полная тарелка оставленная на столе. Он дернулся, и стал судорожно искать штаны в темноте, надеясь успеть.       — Чу-Чу, что случилось? — Дазай потянулся, выгибаясь. В свете луны черный, худощавый силует выглядел особенно аппетитно. Чуя всё же засмотрелся и чуть не упал пока пытался натянуть штаны.       — Ты сидишь здесь, — Чуя вовремя вспомнил о способности Дазая, — Нет, ты идёшь со мной! Срочно, причем.       Сумев всё-таки оторвать взгляд от скумбрии, рыжий надел футболку и роняя по дороге мебель понёсся к выходной двери.       Царапая мозолистые руки, Чуя в спешке открывал замок, удивительным образом оставшимся целым. На лифте — долго, по лестнице — сложнее желаемого. Применив Смутную Печаль, он едва касаясь лестницы, легко и быстро скользил вниз, к выполненной в темных тонах, тяжёлой и прочной двери в подвал. Пробегая мимо лифта, Чуя обнаружил что Дазая ждать придётся долго — лифт, шедший с третьего на десятый этажи — чтобы забрать Дазая — был неисправен, и потому крайне медленным. Набрав код, Накахара поспешил открыть дверь ведущую в подвал. Едва он приоткрыл дверь, мощный поток воздуха чуть не сбил его с ног. Блеснули в темноте сотни лезвий. Свистел ветер и десятиметровые крылья бились о стены. Обе способности Амос вышли из-под контроля спящей девушки.

***

      Маленькая девочка радостно вскрикнула заметив старшего брата. Мальчик понесся на сестру, сбивая ту с ног. Объятья не длились слишком долго — не принято это у них. Быстро нежность переросла в шуточную вражду. Старший рванул вперёд по газону, пытаясь уйти из-под ветра сестры. Та в свою очередь отпрыгивала от летящих в нее кусков земли. Брат неплохо развил свою способность за время лагеря. Хотя его сестра тоже старалась и брата то и дело таскало ветром по земле. Девочка прикрыла глаза заливисто смеясь. И прислушалась. Она услышала плеск воды и отчаянные крики молящие о спасении. Паника, отчаяние, страх за кого-то. Она хотела броситься на звук, хотела помочь но обнаружила что может лишь кричать. Но как она не старалась разлепить веки, или шевельнуть пальцем у нее так и не получилось. Когда бульканье и крики прекратились, её схватили за горло бросив куда-то. Спина коснулась холодной воды. Она тонула слишком медленно, она ощущала неспешно поднимающуюся воду. Вот она дошла до худых рук, лежавших по бокам. Плеск воды прекратился, в уши затекла жидкость. Приоткрытый рот закрыть не получалось, обжигающе соленая жидкость перетекла губы и заполняла горло. Когда не осталось сухих прядей длинных черных волос, когда из лёгких вышел последний воздух, когда все царапины загорелись болью, глаза открылись. Красный цвет, схожий с пламенем, под водой виднелся бледным и размытым. Желтоватые глаза, не закрываясь, видели всё хуже, боль обжигала каждую клетку кожи. Как только девочек настигло понимание того что смерть близка, на спине появились две открытые раны. Медленно, бесконечно болезненно, из них, лезвие за лезвием, вылезали металлические крылья. Взмахнув черными, огромными, окровавленными крыльями, девочка испустила дух.

***

      Маленький рост не означает маленькую силу. В этом Чуя был убежден с пятнадцати лет. Он был прав; потягаться с ним в силе мог совсем не каждый человек. Но устоять на ногах едва получалось, казалось что ветер дует с такой силой, что остаться на месте было невозможно. Он, как хищник, бросался на Накахару вновь и вновь. Мимо пролетела тумбочка из вестибюля. Раздался грохот, но Чуя даже не обернулся. Перед ним стояла задача как успокоить бушевавшего зверя, и не попасть под удар. Мельком взглянув на табло лифта, он заметил что Дазай на третьем этаже. Пятнадцать секунд. Он потянулся. Четырнадцать. Присел пару раз, на всякий случай. Одиннадцать. Руки приятно грела сила, копившаяся в них. Десять. Он влетел в подвальное помещение. Девять, восемь, семь, шесть. Уклоняется от крыльев. Пять, четыре. Отскочившее перо почти оцарапало щеку. Три. Тело на кровати выгнулось. Два. Раздался нечеловеческий вопль. Один. Ветер стих, крылья исчезли. Ноль. На кровати тихо плакала Амос.       — Что за демона ты держишь у себя, малыш?       — Не малыш я тебе, шпала! И вообще, с чего мне тебе говорить кто это?!       — С того что я Дазай. Неужели тебе это не понятно, рыжий кустик?       — Как ты назвал меня?! Я тебя сейчас та-ак кустиком назову, ходить не сможешь!       Издав звук который можно было определить и как смешок и как тихий вздох, Дазай придумал способ, как утихомирить рыжего.       — Я, конечно, не против, но давай не перед твоим ребенком, — Он обернулся на сидящего на кровати парня. У пацана, судя по всему, перезагружался мозг, иначе объяснить его состояние нельзя было, — Когда кстати нагулять успел? Неужто ты мне изменяешь? — Противно растягивая слова, спрашивал.       — А детдом тебе на что, ебанутый? — Ну, если Чуя выражается так, то всё в порядке, — А вот если честно, я тут не виноват. Это, — взмах рукой в сторону ребенка, — само привязалось.       Подозрительно оглядываясь, парень вылез из кровати и, несмело и пошатываясь, побрел к Чуе. Переливающиеся в свете ламп золотистые глаза, внезапно загорелись яростью. Руки подростка, дрожащие скорее от боли, чем от усталости, внезапно сжались в кулаки. Шаги обрели твердость. Ветер не бушевал, и многих ножей не было видно, но аура опасности определенно чувствовалась в воздухе.       — Лис ты рыжий! Пусть тебя собаки задерут, что непонятного в моих словах?! — Дазай лишь заинтересованно склонил голову. — Дазая даже привел, заботливый, блядь, папочка! Идите нахуй отсюда, и в ебучую школу я доберусь без твоей помощи, понятно ли тебе хоть сейчас, мудак сраный?! А ты чего вылупился, хуйло глазастое?! — Эти вежливые слова приветствия обращались уже к Дазаю.       Чуя сделал то на что Дазай и рассчитывал, если быть точнее — разозлился. Но было пару моментов в разговоре, например, всё же не так общаются с тем кто приютил тебя. Ну наверное, ведь он никогда не пробовал. Да и первые два ругательства произвели некоторое впечатление. Серьёзно, лис, собаки? И ещё то что имя Дазая прозвучало с уверенностью, говорит немало о собеседнике. Но четвертое, и самое заметное, это то что Чуя напрягся. Не испугался, нет конечно, но этот человек был буквально всесильным, он не должен был напрягаться из-за крика тощего, обнаглевшего подростка. Хотя, надо признать, словарный запас у него был как у старого сапожника.       — Чуя, а ты завел паренька с характером, я вижу, — Заметив что Чуя на него смотрит как на идиота, он предположил, — Неужто это существо прекрасного пола?!