Последствия

Ночь с 15 на 16 сентября 1970-го года, Париж, Франция 95 единиц войск США vs 1000 анархистских наёмников Вооруженные солдаты под черным знаменем шли в сторону здания сквозь пули, сквозь пожар, преследуя пока одну цель, лидером их озвученную. Внутри наступил мрак, бежать было некуда, наружу выйти невозможно — они все пойманы в мышеловку. Высший по званию оперативно распределил войска по всему комплексу, приказав обороняться, а одного из солдат схватил за руку, дабы тот стоял перед ним, но, не выждав и секунды зрительного контакта, ударил своею ладонью, несущей сигнальную ракетницу, по его со словами: "Бегом на крышу! Нам нужно подкрепление"       Рой заметил в окне какую-то странную световую ошибку, словно вспышка статично зависла в одной точке избирательно напротив Бекки. Стоило ему только догадаться, что это, он мигом повалил озадаченную крольчиху с ног, собственным весом положив её на пол, и в эту же секунду осколки из окна разлетелись в разные стороны, всё ещё больные уши вновь заложило, а стена напротив окна обзавелась ветвистой трещиной.       Зрачки закрыли собою всё белое пространство, дыхание сделалось беспорядочным, аритмичным. Она схватила напарника за лапу и повела, как она полагала, в безопасное место, а на деле в ту область стены, где были окна не установлены. Они прижались спинами. — Я-я.. я.. но мы же в гражданской одежде, кто стреляет, почему по нам? — спросила Бекка. Мысли её сбились в хаотичное движение, уклонное от стрел, единым залпом ежемоментно и нежданно пущенных. — Видимо, прекрасно нас знают, — спокойно ответил Рой, даже с иронией. — Но откуда? — каждый тяжелый выдох, сопровождающий её речь, передался по позвоночнику енота. — Думаю, сейчас мы на это ответ не получим, все выходы на этом этаже и цоколе перекрыты, мы должны смыться через верх, — он уверенно пошёл по названому направлению. Всё ещё осматривавшей собственное тело напарнице, до конца не верившей, что оно живое, другого выбора не оставалось, отчего она и поползла за Роем.       Бились окна, накалялась тревога, великий ужас воцарил над всем, что ещё можно было назвать живым; чудовище, что выедало последние уголки их души. А непреклонный енот всё пробирался на корточках, по темным комнатам, освещённым абсолютно безбожным светом — пожаром войны. Помещения эти и при свете и при тьме скучны: сплошные разбросанные кругом столы да стулья. И шла по пятам верно за ним ошеломленная Ребекка Ракун, чьи уши кроличьи в этот раз были сложенны в целях безопасности. Её переполняли эмоции, эмоции порождали вопросы, отсутствие ответов созидало гнев, а уже он выжигал её изнутри, но гнев бесполезен, по крайней мере, ей тогда так казалось, отчего перегруженное темное тело в изящном ярко-красном платье, будто перезагрузилось: — Неужели так всё и есть? Они заберут нас вместе с-с совсем вокруг? — А чего тут не понимать? Ты сама всё увидишь, — отвечал деловой гражданин, не по-джентльменски выламывающий дверь, что была общей сразу для двух зданий, — смерть будет наименьшим из зол. 87 единиц войск США/национальная полиция Франции vs анархистский мятеж + один неопознанный объект — Капитан! Да их в десять раз больше, чем нас! — Значит каждый должен забрать с собой минимум одиннадцать человек!       Рой услышал шум за стеной и прислонился к стене со стороны открытия двери, Бекку поставил прямо за собой. Всё вокруг дрожало, да дрожь свою распространяло по поверхности их тел, ежесекундно пол под ногами терял доверие в своей прочности, осторожный хват чёрной загребущей лапы повернул некогда непокорную ручку двери, но слегка ту приоткрыв, будто рефлекторно лапа отдернулась. Глазами действовать было опасно, вера была дана только слуху.       По сторону темных деревянных врат, по которым проходила легонькая белая линия света оттуда же, находился привязанный к стулу спецназовец. Вокруг него кружили две акулы: побольше и поменьше окутанные в броню. Первый сокрыл лицо под круглым, почти непроглядным шлемом, а на груди носил серый надутый нагрудник. Второй обошёлся простым бронежилетом да красной повязкой на лбу.       Коричневые треугольные уши, одно из которых было порвано, вышли из-под чёрной флисовой маски. Многое повидало этого пса: враждебный взгляд, царапины да редкие шрамы. — Он нам ничего не скажет, прикончи его! — кричал грозно, но с искаженной акустикой тяжеловооруженный анархист. В ответ ему напарник лишь жалостно навёл советскую штурмовую винтовку(явно новую, Югославской модификации , эксклюзив) на объект действия, но руки его не слушались. — Давай же, это всего-лишь жалкая шавка! Это даже не человек! — Нет, нет, нет! Я не могу, он может быть полезен, и потом... — попытался высказаться мобильный боец. — Ты слишком слаб для реактивных преобразований! — Я-я... Что, это? Ворона на крыльце? — Обожди, дорогая, кажется они сами от себя избавятся, — осторожно прошептал наблюдавший за этим через дверной проём Рой. — Идеи интернационализма, равенства, единства, — донёсся пылкий зов откуда-то сверху, тонкой нитью пронзивший слушающих. — Это ещё что за манифест, это откуда? — прокричал тяжеловик. — Как легко они рушатся в глазах ученика, таковая пора настигнет каждого мастера, — продолжал воздух в округе сдавливать.       В ответ на это оба они направили стволы к потолку, желая как можно больше оставить в нём отверстий. Сей залп продолжался недолго, а после него осталась только глухая комната, овеянная пороховым паром. Даже ворон, что сидел на крылечке, сгинул прочь от места происшествия. Тяжеловес не оставляя никаких комментариев, достал из патронташа новую обойму для своего РПК, нервными движениями вокруг магазина пытаясь оную вставить. В один момент чёрная волна, подобная подрыву водородной бомбы под водой, охватила бойца в серебристо-серой броне и смыла прочь за собою через окно. За это мгновение второй пехотинец смог услышать только раскат ткани по воздуху, не более. Его быстрые шаги в сторону окна прервались. И виной этому был даже не огонь поддержки в сторону бледно зеленого здания, слитого с апартаментами Дю Маля, а только что обнаруженный в левом предплечье дротик — последний предмет, который этот солдат видел в почине революции. Рой и Бекка быстро забежали внутрь, первый принялся развязывать союзника, а вторая проверять пульс лежачего анархиста. — Как же долго они церемонились, а жертвоприношение так и не сделали, — начал спецназовец, — каков ваш план? — Наш план? Мы просто бежим из здания к зданию, надеясь не поймать неверный выстрел, — ответил Рой. — Хороший план, на конце, у мостов, полиция перекрывает пути, хотя бы до них попробуйте добраться, — отдал совет свой солдат специального назначения, подобравший с пола РПК и потерянный патронташ, — к следующему зданию путь через железный помост, они обязательно его обстреляют при виде вас... но я их отвлеку. Надев свой шлем тот направился к окну. — Стой, ты не должен этого делать, — вступилась Бекка. — Я не дам гражданским погибнуть, к тому же я обязательно заберу с собой пару солдат, — больше не имело смысла с ним спорить, он крепок по обмундированию, а также твёрд в убеждениях.       Опершись сошками трофейного ствола на подоконник, он тут же открыл огонь по наступающим мятежникам. Опрометью несущиеся тела по инерции отлетали дальше залитых кровью голов. "Гранатометчик! Второе окно справа" — пули полетели быстрее, чем слова добирались до ушей его. Его тело дергалось, каждый ответный выстрел если не пробивал насквозь, то отдавал свою кинетическую энергию костям да прочим тканевым структурам. Во всяком случае, именно этот решительный шаг позволил женатой паре беглецов уйти целыми. 70 единиц войск США       Силы полиции возросли, их количества было достаточно, чтобы хоть на секунду прекратить истощающие душу обстрелы. Высокопоставленные правоохранительные органы протрубили каждому наёмнику бросить оружие, "Я лично каждого помилую, кто оставит дебош", колонны всё приближались и приближались. В них состояли шеф д'эскадрон и два капитана жандармерии. Лидеры восстания тоже молчать не стали. — Народ, та ещё часть, что оставила в себе право называться человеком, бросай своё правительство! — Шеф, кажется, это бесполезно, — тихо, убрав громкоговоритель в сторону, произнёс один из капитанов. По расе он человек, видно уже уставший от собственной должности. Его подбородок практически растекся по поверхности рупора, да и руки, что его держали и то опирались на колени. — Полиция давно не служит народу, не хранит право, она скована интересами классов, назначивших себя высшими, — подобная риторика доносилась также и с посетивших поле сражений вертолётов. — Мессере, на горизонте Ми-8! Мы должны дать новый приказ, — доложили по рации.       Шеф д'эскадрон в срочном порядке достал радиоприёмник, всевозможный транспорт, что был на вооружении анархистских дивизий, ринулся в их сторону, до уверенного залпа по частям оставалась только пара важных слов. — Всем правоохранительным составам... отозвать подкрепление! — прокричал он. — Чего? Сэр, вы в своём— Оба капитана пали бездыханно на землю, а внезапно появившийся в левой руке шефа револьвер пустил пар из дула... — Слава революции! Слава суверенной Франции! — ответил он по рации. 60 единиц войск США/национальная полиция Франции vs анархистский мятеж/национальная полиция Франции       На крышу пробрался храбрый боец, единственным приказом следуемый. Раненный, измученный, но всё ещё со сигнальной ракетницей в руке. Пред ним непроглядный мрак, что дым созидает, лишь звёзд свет предстал ориентиром. Солдат поднял вверх однозарядное устройство, а тут перед им образовался лик крокодила, грозный и ужасающий. Дрожащий указательный палец зажал спусковой крючок и в небо пустилась новая звезда. Звезда надежды... А на ту крышу крокодил обрушил свой верный залп, уже ракетный.       Под ногами дрожал пол, над головой ссыпался потолок, но Рой продолжал свой бег, не отпуская лапу своей спутницы ни на секунду. Перед глазами всё расплывалось: суета, раздор, разрывной хаос. Подобно крыльям феникса, яростные жаждущие расправы чёрные солдаты расправили огненные крылья, полные решительности обратить всю местную архитектуру в захоронение солдат специального назначения. Им оттого и приходилось всякий раз уворачиваться от торчащих балок, от осколков бетона и вышедших за его пределов корней арматуры.       Воздух стал ужасающим ветром, ибо созидателем оного были лопасти грозного, крупного, зелёного с большим "брюхом", называемым десантным отсеком, с двумя кабинами вертолёта. Но во всём величии его лицезреть можно было в двух случаях: при мигании красных огней на корме и во время стрельбы. Второе случалось чаще. Каждый шаг был на счету, каждый был преследуем свинцовым ливнем. И в один момент военное сооружение поднялось за поле зрения. — Это... мы ведь сможем спастись сами и спасти остальных? Правда ведь, Рой? Мы всегда могли! — сказала Бекка истончающим голосом, давящим на уши, как на глаза при мигрени. — Я бы очень хотел в это верить. Он застал нас врасплох! Посмотри, сколько там потерь, почему изначально нельзя было Дю Маля просто убит... — Роя скрючило от собственных же слов, он замер. — Нет, это бы ничего не изменило, так можно бесконечно искать виноватых, — добавил он же, не давая собеседнику оспорить только сказанное. — Да, это не наш путь, мы всегда искали истину и справедливость, порой рискуя заплатить за неё собою же, — усталая и будто с утра не чесанная крольчиха поправила растрепанный галстук строго костюма напарника-енота. — Вертолёт так бы нас не отпустил, ты беги в другое место, а я.. — Рой достал штурмовую винтовку, что была за его спиной на ремешке, и загрузил в подствольный гранатомёт снаряд, хранившийся некогда за пазухой. 50 единиц войск США vs анархистский мятеж — Взять под арест президента! — дал приказ Фантош.       Мятежники развернули свои силы к следующей цели — парламент. Бронетехника неспешно, оттого траурного, перемещалась по перекрытым дорогам. Воины грозно шли вдоль, в один с ней ряд, вселяя безнадежность в лица тех, кто ещё пытался оказывать сопротивление. Какая часть продолжала обстрел апартаментов своего лидера и близстоящих сооружений, какая-то перемещалась до пункта назначения отдельно от общей колонны. — СОГ-01, это Кобра-3 у меня на хвосте вертолёт, который я даже не могу опознать. — Кобра-3, веди его к серому зданию слева от места крушения CH-47, — доложил по рации Рой.       Поступь мужских туфлей по деформированному настилу стала увереннее да смелее без груза ответственности за ещё одного человека. Держа наготове полностью заряженное орудие, агент выжидал появление огненного чудовища. Открыв очередную дверь, он приметил, что соседнее здание уже даже не имело крыши. Остатки войск бились под открытым небом, лишенным звёздного пейзажа: дым заменил облака. Но боеспособный енот не вмешивался в эту баталию.       Взобравшись на третий этаж здания, которое ещё имело стены, но уже не имело крыши, Рой услышал знакомый рокот мотора и лопастей. Над ним очень быстро пронёсся маленький, но шустрый вертолёт с белыми звездами по бортам, вслед за ним надвигалась рептилия по-крупнее. Точечное попадание в "брюхо" вызвало ярчайший пожар по всей площади. Машина войны с чёрными опознавательными знаками стала терять высоту, однако экипаж так просто вспахивать своими останками землю не собирался, в падении активировав пулемёты, чьи выстрелы продолжались всё-то время, что летальный аппарат разваливался по частям, и пока те не перегреются. Все обломки одной единой раскалённой грудой повалились на здание перед Роем. 47 единиц войск США vs анархистский мятеж       Президент Франции был в срочном порядке эвакуирован из Елисейского дворца. Члены полиции, в основном жандармерия, в отряде с двумя пехотинцами США, один из которых представился главным, усадили господина в бронеавтомобиль, после чего дали полный газ. Пока анархисты штурмуют парламент, обыскивают дворец, заговаривают мирное население и, соответственно, выискивают остатки СОГ-01, есть время как можно дальше увезти главу государства. Большой джип, увешанный листами брони начал рассекать улицы, как можно чаще избегая встреч с мятежниками. — Сэр старший сержант, на связи Кобра-3, дорога по которой вы едете заканчивается перекрёстком, по правой будет танк Т-62, — доложил повисший в воздухе AH-1, — кварталом дальше, по ту сторону ювелирной лавки, ещё один такой же стоит. — Кобра-3, тебе нечем с ними справиться, что ли? — кричал сержант по свисающей от крыши джипа рации. — Четыре ПТУРа есть. — НУ! Так вперёд!       Им удалось бежать. Резиденция Дю Маля уничтожена. Резиденция президента Франции уничтожена. Остатки спецназа, некогда именитых, некогда прославленных солдат по одному безжалостно ликвидируют. Кто-то пытался скрыться — четно. Кого-то завалило грудою камней — и там откопали. Кто-то претворился мёртвым — сработало. Рой с тяжестью взошёл на обломки веками прославленного, любовью напоенным, будто вином, города. А взор был только на дым, пожарами выпущенный, на прожектора вертолётов да на возгорания пороха в автоматах. И не было в этой картине дождя, прохладного освежающего ливня, смывшего бы с рук кровь, потушившего бы пламя, притуманившего бы сводящий с ума детский рассудок хаос. — И что нам теперь делать? — крикнула обездвиженной спине Роя Бекка. — Я не знаю, лезть на рожон бессмысленно, они слишком сильны, а ещё с ними народ и даже полиция, — едва обернулся в сторону своего собеседника енот в запачканном костюме. — Неужели м-мы проиграли, — опустила плечи измученная крольчиха. — Главное для меня, что ты жива, плевать на эту Францию, давай бежим, давай сделаем так, чтобы наши жизни больше не зависели от решений кого-то сверху, — мягкие, но крепкие лапы подобрали кроличьи плечи. — Послушай... посмотри правде в глаза, нам некуда бежать, мы окружены; Давай хотя бы попробуем, как мы это умеем, как мы это любим, — нежные женские ладони в свою очередь оглаживали енота ланиты. Ли Си Цин нашёл разлом в данной точке. Разблокирован эпилог 1. Выберите за Роя: бежать/продолжать противостояние 35 единиц войск США vs анархистский мятеж       Не было ничего страшнее, чем увидеть в профиль орудие бронетехники, смотрящее прямо на тебя. Сей лик застревает в памяти надолго, если только таковая сохраниться, ибо от стирания тебя вместе с нею с этой земли отделяет всего движение кисти наводчика. Особенно тяжело потом существовать, если он промахнётся, а ты уже мысленно принял верный снаряд. Однако анархисты промахнуться не могли: они шли, грозным строем боевую машину сопровождая.       Старший сержант и господин президент каждую секунду маневрировали по дорогам от таких выстрелов. Им удалось доехать до той части города, где вместо старинных исторических сооружений располагались жилые многоэтажные комплексы. Выезжать на открытую площадь = самоубийство. Приходилось разворачиваться внутри узких улочек, тараня всё, что тарану поддавалось, пока не выйдут на ровную дорогу. — Докладываю, едете по прямой, до эстакады, поднимаетесь наверх, а зачем вновь напрямую прочь из этого города, — докладывал пилот ударного вертолёта, — а хотя... приём: в 500 метрах от вас препятствие.       Водитель джипа, на борту которого столь ценный груз был, пошёл на радикальные меры при виде блокпоста: солдат с винтовками и деревянных ограждений. Одно резкое движение вдоль педали газа, и весь пассажирский состав прижат насильно к спинкам кресел. Ничто его не останавливало, у него была одна цель и единственный, как ему казалось, верный способ прорвать баррикады. Казалось, весь гнев его отдан был колёсам в виде искр огненных; столь пылающий, что некоторые людские преграды ринулись прочь с его пути. Щепки разлетелись в стороны, пули отрикошетили от неровной поверхности автотранспорта, адреналин поднялся. — Это было мощно! Мол-одец, Райан! — крикнул сэр старший сержант, чей голос перебивался качками оторвавшегося от анархистов стального четырёхколёсного крупного зверя.

***

— Кажется, теперь мы за главных, — сообщил Рой. — Мерзкий подонок пройдёт с колонной по центральной площади, ближайшие сооружения кишат снайперами и гранатомётчиками с РПГ-7, — докладывает Бекка, стоящая в тёмной маленькой комнатке перед столом, неширокими, но длинными во всю стену окнами, низкими потолками, — Эйфелева Башня оккупирована, зачем им она? Неважно, мой план: заманить броневик на мост за башней, который мы взорвём! — Позволь прервать, с башней всё даже важно, — перебил Рой, — видишь ли, среди напарников Фантоша есть Пиона Фокс, по прозвищу Вольтарина, — видимо её голос и доноситься с самого сердца Франции. — Тогда часть наших сил должна каким-то образом устроить засаду на Марсовом поле, а часть... зачистить сооружение в тысячу футов! Как мы это провернём? — На этом моменте учредительница планёрки стала мешкаться туда сюда, проходя мимо привычных предметов быта, маленькой тенью спокойного прошлого: уже не использующихся тарелок, недоеденного салата, одиноко лежащего под ногами тостера, — сначала нужно убрать снайперов, бесшумно, незаметно, а те из нас, кто знает французский, выкрадут анархистскую форму, притворяясь частью народного ополчения. — Госпожа федеральный следователь! Группа "альфа" заняла позиции на деревьях, —прозвучало по рации на столе. — Выжидайте нашей команды, — ответила миссис Ракун, — осталось заминировать мост и перекрыть иные пути отхода. — А чем мы перекроем перекрёстки? — спросил напарник-енот. — Техникой, у нас вроде есть танки; Кобра-3, доложи обстановку. — Приём, у меня тут дилемма. Два AMX-30 с одинаковыми опознавательными знаками обстреливают друг друга, как мне понять, кто за нас сражается? — Не знаю, оставь их, у тебя другое задание! — Принято! — И какое же? — вмешался Рой. — Он будет корректировать движение колонны, в крайнем случае, атакует нашу цель напрямую.       Звонкий прорыв двери, казалось шарнир покинет крепление своё, да звонкий удар её по стене пробирал до дрожи. Но ещё больше, ещё хуже, было снаружи. Бекка вышла на крышу. Сильный ветер сдувал сине-бело-красные флаги, всё кругом было преследуемо белыми лучами прожекторов, установленных на вертолёты. В воздухе летает пыль, сажа и прочие возможные мелкие частицы, мешающие дышать и вызывающие обильное желание закрыть глаза от соприкосновения подобного с поверхностью глаза. Эйфелева Башня — величественное сооружение, штык из самого сердца державы — наполнена медленно да гордо идущими солдатами, она стала центром вещания идей сопротивления, а ещё вчера в знаменитейшем ресторане там проводили вечера молодые влюблённые пары, любовь которых пока ещё излишне сладка, малость необдуманна, но уже так идейна и сильна. Со зданий посыпалась штукатурка, гражданские автомобили брошены собственными хозяевами. Кажется, они грезят просто постоять в привычной пробке по какому-нибудь пустяку, послушать через магнитолу музыку, радио или любимую аудиокнигу. Все эти образы мелькали в голове крольчихи, подобно телевизору, переключавшему каналы то туда, то сюда.       Все были на позициях. Бекка с крыши невысокого здания скрылась в тени, осматривая через бинокль движение двух колонн: с перехватываемой целью и поддельную, состоящую из переодетых в чёрную, выделяющуюся своей готикой одежду. Рой решился, во что бы то ни стало, взобраться на вверх местной достопримечательности, дабы свергнуть с вершины её правую руку Дю Маля.       Колонна проходила между Башней и Марсовым полем, в один миг она приостановилась пронаблюдать за своими людьми, что гордо прикрепили на флагшток знамение из привычных цветов, только посередине вертикального триколора был дополнительно изображен чёрный круг, внутри которого такого же цвета главная достопримечательность города, имитирующая букву "А". Фантош так и стоял, наблюдая за подъёмом флага ввысь по верёвке. — Я готов, — доложил Рой, затаившийся по той стороне стальных "ножек". — "Гамма" докладывает: взрывчатка заложена. — Лишь бы это сработало, — шёпотом да слегка подрагивая произнесла тёмная крольчиха не в рацию, — Давай! — преподнеся устройство ближе ко рту, выкрикнула она же.       Самые укрепленные единицы бронетехники в миг один полыхнули, только анархисты завидели этот пожар, как обратился он громким клубком, сопровождаемым металлическими осколками. Те полетели на землю; высоко над первым уровнем Эйфелевой башни; куда-то вдаль в воду; кому-то даже в мягкие ткани. Будучи ошеломлёнными, чёрные солдаты начали обстреливать всё, что в горизонт их видения попадало.       Где-то там, между горящим БТР и военным джипом без крыши, три солдата лишь создавали видимость стрельбы, пользуясь поднятым шумом. Мимо них пробежал штурмовик, набитый боеприпасами от плеча до пояса, сообщивший, что видел след от пуль на деревьях. Как только он прицелился в указанную область, двойные агенты направили своё оружие в свою очередь на него. Каска с его головы какое-то время ещё каталась по земле, пока тело не упало синхронно с несработавшей мерой личной защиты.       Под шум, Рой устремился преодолевать 300м в высоту, преследуя свою цель. Добравшись до второго этажа, енот двигался осторожно прижатым к стенам местного ресторана, что представлял из себя многокомнатное помещение с огромными окнами, открывающие вид на город. Обычный элитный ресторан, только стоящий на металлических балках и с прекрасным обзором для снайперов. Дверь была сама приоткрыта, поэтому легкое движение пальца лапы в сторону её окончательного открытия не вызвало лишнего шума, и мягкое тело в пиджаке проникло внутрь.

***

      Ежесекундные выстрелы, тотальный хаос вокруг: осколки стекла, разлитые жидкости, разбросанные столы с большим диаметром и маленькими ножками. Я полз осторожно, прикрываясь предметами этого "интерьера а-ля энтропия". Для меня эта стойка была бы идеальным прикрытием, она всего в шаге от повернутого столешницей ко мне стола, к которому я был спиной прижат. Только вот незадача, стоит задеть хоть одно стёклышко(а дальше их было сплошняком по всей поверхности), и я уже на прицеле.       Нырнув лапой за пазуху, я достал гранату старого образца с деревянной ножкой. После чего прикинул: прямо от моей позиции два снайпера заняли открытые окна, периодически скрываясь за железным прикрытием. Сами по себе одеты тяжело — патронов не хватит, дабы совладать с их латами. Следующим, после места выдачи напитков стоял солдат, что так любезно загородил выход. Ну, была не была, граната всего одна, обойма под их АК тоже. Надеюсь, я ещё не забыл, как этим пользоваться. "У рукоятки внизу открутить, так, а за выпавший брелок дёрнуть".       Будучи прижатым спиной к столешнице, я перебросил гранату через неё почти вслепую, назад. Но с траекторией я чертовски угадал! Эта "колотушка" остановилась прямо у аккумулятора, что был за моей целью. Они не успели понять, что это за шорох, прежде чем оно взорвалось. И только свершилось это, я тут же выскочил со штурмовой винтовкой наперевес. Двойной взрыв, больше похожий на мгновенно разросшуюся сферу, окутанную электрическими маленькими нитями, выбил все стёкла в ресторане. Время будто замедлилось на эти секунды, пока мои снаряды, щедрое их количество, летели в ошеломленную преграду у двери. Гильзы отлетали от моего орудия, стеклянные осколки парили в воздухе, бронированное тело беспорядочно дергалось до тех пор, пока с него не слетел шлем. В один момент он резко пал на землю, блестящие острые прозрачные шипы приняли привычную скорость вновь и пали... Это был дичайший впрыск адреналина, под действием которого я, прежде, чем подтянулись ещё силы, быстро выбежал на лестницу снаружи и ступил ввысь.       Кругом были балки, сцепленные не сплошняком, отчего видно между ними было всё. А пролетевший мимо вертолёт я даже почувствовал: пока я бежал вверх по ступенькам, меня накрыла волна воздуха, разгоняемого стальными лопастями. За умелым на манёвры пилотом гнались ещё двое. Вот после них меня чуть не выбросило на нижний этаж. Будто жадный коршун выкрал из-под носа своих коллег всю тушку зверя, и теперь они жаждут мести, расплаты. Только вместо когтей — пули. Вместо кожи и порезов — металлические пластины и сквозные отверстия.       Дышать в целом было тяжело. Дым заменил нам привычный воздух. В этом месте уже не приходится говорить о жизни. Птицы были металлические. Вместо падающих с деревьев осенних листьев — обломки кирпичных зданий. Солнца и вовсе не было, а с ним, наверное, и электричества в домах, ибо вместо огней от ламп — огонь свободный.       Но нет, не то, чтобы всё это сильно меня поразило или как-то даже волновало. Мы уже должны были с Беккой бежать отсюда прочь. Оно нам вообще нужно? Бороться за свою шкуру так, словно ты маленький кролик и енот в диком лесу, где всё, что движется, пытается тебя убить. Ибо если оно этого не сделает, то погибнет от голода. Чем наша вылазка не поход в лес? Пусть гибнут те, кто на это согласился. Моей задачей было только убрать поехавшего старого друга.       Пиону Фокс охраняют два здоровяка, которые, в общем-то, заняты восстановлением электричества, без которого не работают устройства распространения звука на большие расстояния. С единственным пистолетом я в очередной раз прятался за укрытием. Балка была не очень надёжная, зато почти примыкала к лестнице, а ещё на неё не светил свет. Однако с этой позиции не могу по ней выстрелить, я просто её не вижу за шпилем, около которого пасётся третий тяжеловес с толстым проводом в руках.       Манёвр предстоит опасный. Здесь слишком высоко и ограждений нет. Есть идея замкнуть систему, тогда их всех ударит током. Генератор представлял из себя коробку, похожую на мини-холодильник. От него идут провода к рубильнику, прилепленному к тому же шпилю посередине округлой поверхности, на которой мы все расположены, а также к аккумулятору, который я и взорвал, разомкнув тем самым цепь.       Ступеньки рядом со мной шатались, нас всех шатало на такой высоте, мы все находились не в удобном состоянии. Неизвестно когда прибудут ещё войска наверх, но точно понятно, что это ознаменует мою погибель. Буквально за моей ворошили проводку тяжеловесы, которых мне физически не уделать. Я выжидал... выжидал... подслушал из невнятного диалога их имена... — Дергай за рубильник Андрэ! — выкричал я с большой интенсивностью, разрывая глотку, вживаясь в роль высоко стоящего чина. Знаете что? Сработало! В страхе один из них дернул за ручку с двумя контактами, и их обоих, поскольку они стояли почти в обнимку, начало прожаривать изнутри. Их тело не могло сопротивляться, скелет обращался в пыль, пока мышцы за что-то там боролись, безудержно сокращаясь. Всего пара мгновений их агонии и на землю падает силуэт брони, без её брони.       Вот мы и остались одни. Я и женщина-рупор. Сама коротко стриженная брюнетка с противным таким шрамом через левую бровь и до левого века. Зато какой у неё голос: весь город слышит её зов, во всяком случае, пока работало электричество. Медлить не стоило, я выскочил на неё с пистолетом наперёд. Её ствол отправился в далёкое падение с трёхста метровой высоты, а рука, что её держала, получила такое увечье, что вторую пришлось занять попытками снизить боль. Не спасёт больше бронежилет на груди; шлем, что прикрывал голову, но не лицо, а по нему я не промахнусь! — Ты всё такой же мерзкий, Рой Ракун, каким и был, какой же дурой я была, — кричала Пиона, медленно и истощенно, добавляя стоны от боли, — но ты всё равно опоздал! — В каком смысле? — прицел я не спускал с этого смуглого лица. Ей так просто не бежать. — Как ты думаешь, кто сдал местоположение господина Дю Маля? Я уверена, ты знаешь — сменила агитатор анархистов тему. — Да, прекрасно его знаю. Очаровательный, влиятельный и бесподобный мужчина, не так ли? — А ещё жалкий предатель. Ладно, Рой, допустим ты меня убьёшь, но сам куда денешься? — на этом моменте я услышал громкий раскат двигателей и... лопастей. Да, вы издеваетесь.       Следовало ожидать, что я-то смогу забраться сюда и, возможно, даже устранить цель, но вернуться уже весьма затруднительно. Новые солдаты начали подниматься вверх на Башню — назад не отступить. Небольшая юбка, выпирающую из-под бронежилета, темные волосы, что стало видно, когда та сняла шлем одной рукой, даже некоторые лямки на одежде на ветру смотрели в мою сторону, ибо за её спиной кружил стеклянный купол с металлическими бортами и хвостом. Смешная такая маленькая конструкция, но что не было смешно, так орудия, на этом вот установленные и довольное лицо пилота. Своим жестом Вольтарина так и говорила насмешливо: "стреляй же, ну" — я мог её убить уверен, только меня это бы не спасло и так.       Тогда и этого я не успел сделать. Воздух вокруг стал невыносимым, легкие так и горели в груди. Глаза будто обожгло, от боли я пал на колени(перед кем только не приходилось, и всегда не по своей воле). Неудивительно, этаж заполонило дымом, плотным таким, безразличному к тому факту, что мы на открытом пространстве. Совсем скоро, я пытался разогнать непроглядную тьму лапами, будто не отличая её от сильно заросших джунглей, тернистых кустарников, естественной зеленой колючей проволоки. Сквозь малый просвет я заметил падающий воспламенивший кусок металла, на место которого встал другой, до боле знакомый. Ошеломленную, такую же запутавшуюся девицу я резко, прорываясь сквозь отравленное препятствие, схватил за ноги, за объемные бедра, прижавшись при этом левой щекой к бронежилету, чуть от приложенной мною силы погрузившийся в мягкий живот. Одним неделикатным, ни разу не джентльменским движением я выбросил её за металлическую ограду, пока та даже не поняла, что под ступнями её нет земли. — Ахаха, молоток! Быстро, запрыгивай, — прокричал Кобра-3.       Недолго думая, я сделал маленький шажок сначала назад. Подойдя ближе к лестнице я почувствовал громкие продавливающие сталь движения, всё четче и четче слышимые. Выбора не было — я разбежался, отпрыгнул от ограды да полетел в борт вертолёта. Конструкция вообще не предназначена для перевоза пассажиров, что ещё больше тревожило. Одно мгновение я был над землёй, в одном шаге от сурового правосудия её нерушимых законов: енот не может летать — и это тоже не утешало(в этой затее было слишком много "не"). Я ухватился лапами за условное крыло, а стоял на как его.. полозковом шасси — железные такие перекладины, "ножки", на которые конструкция садится.       Хоть лица пилота я не видел из-за их специфической маски, я точно мог определить, что ему весело. Умеют они же оставаться позитивными. Кстати, за рулём тоже енот. Совпадение интересно ещё и тем, что во второй кабине сидел кролик, а может и заяц, я уже не помню состав нашей группировки. Мне и не придется теперь всех запоминать.       Мы быстро оторвались подальше от последнего этажа Эйфелевой Башни, как раз заполненный солдатами впоследствии. Я как можно крепче держался за всё выпирающее, за что только можно было. В любой момент нас троих могут сбить. В прочем, сейчас всё вокруг этим грешит, аа... опять, ничего у этих людей не меняется.

***

      100 метров до цели. 50 метров до цели... 45. 40. 35. 30. 25. 20. 10. Взрыв был столь мощен, что из Сены поднялся столб воды, разбросавший всюду осколки моста, бронепластин и плоти. Успешная активация этого алого фонтана из спокойного протока стоила оперативной группе ещё нескольких её членов. Дрожащие лапы темной крольчихи уже не способны были её удерживать, прислонённая спиною к стене невысокого здания, за угол которого она поглядывала в целях разглядеть движение полугусеничной машины, она постепенно опускалась в сидящее положение. Тяжелые веки сомкнулись, лицо спряталось за согнутыми коленями, а лапы обняли бёдра. Холодный пот, сердце было ощутимо в любой части тела и нервная одышка.       Сырой асфальт, легкий белый просвет от фонарных столбов да патрулирующие каждый уголок боевики. Одни люди выключили свет в собственной квартире, надеясь укрыться в тени от погоды за окном; другие выходили на улицу или поддержать действующий строй или воздвижение нового; остальные, вероятно, проснутся только к концу восстания. Дороги перекрыты: никакого автотранспортного движения, если из машина не торчит орудие. По главной улице, вот так вот, прямо через Сену с видом на Эйфелеву Башню, с пулеметами и винтовками гуляли они. Один с ирокезом, типичной повязкой и до каждого манжета, крючка и иного элемента одежды набитого патронами. Рядом с ним не менее гроздно выглядящие напарники. Парниша невысокого роста в камуфляже по всему телу, кроме ног, на них были джинсы, с пистолетом-пулеметом АК-74У да баллистическим щитом в другой руке; и мужественный лысый мужчина с XM214 Микроган в обеих руках. — Да, докладывайте, — заговорил сорвиголова. — Эд, короче, мы впихнули всех опасных министров в вагон! Мелкашку отпустили, от них уже нет угрозы, — кричит рация, закреплённая у левой ключицы Эдмунда. — Туда их! Везите к Ла-Маншу и предупредите, что в следующий раз будет огонь, — от злобы он даже схватил эту рацию, а до этого спокойно гулял, держа винтовку на скрещенных локтях. — Амиго, сможешь сбить эту надоедливую вертушку? — наклонив голову со статичной "гривой" на ней к самому крупному из бригады, попросил он же. — Да, не вопрос, только повыше встану.       Одна лишь идея двигала поникшее кроличье тело. Идея, что он самый — частичка её души, а может и сознания — всё ещё жив. Первым движением отряхнула немного грязи с трофейных сапожек(Ибо носить туфли есть самоубийство). Но лапы ещё дрожали, и тогда она, забыв на мгновение обо всех чувствах, переживаниях, обо всём, что прямо сейчас вокруг неё происходит: а это горящие здания, непредсказуемые удары от французов по французам в любой точке города и лишь один безжизненный уголочек у схода в реку, где она и ждала верной пули. Да поднялась резко-резко. Её сознание чуть было не перезагрузилось. Как только муть в глазах спала, она подобрала Кольт M1911 и направилась осторожной поступью к шуму.

***

      Я-я... моё тело.. Эти люди. Они там погибли, а я всего лишь нажала на детонатор. Я даже не понимаю, имею я право здесь находится, в укрытии.. что я теперь такое после этого.. я не понимаю, признаюсь.       Дело за делом, мелкие розни, всякие козни, я мастером себя считала. Бок о бок с Роем, ведомые лишь единой целью — найти ответ. Мне всегда казалось, что я вижу людей насквозь, но... что не так с этими людьми? Они ведь такие же, как и мы. Неужели мы все животные, которые никогда не будут жить в том мире, о котором мы лишь говорим и теоретизируем? Рой бы сказал, что планета так очищается, а я.. а я ещё верю, что миры Штатов и Советов могут сойтись. Но даже нас двоих мало, теперь они, анархисты. На чьей они стороне? Я не понимаю! Хватит с меня на сегодня, я должна спасти мужа и всё! Дальше разберёмся. Да это вообще не наша страна, что мы забыли здесь, пусть сами решат свои дела. Я не понимаю, должна ли я мстить. Они убили всех, почти каждого из нашего отряда. Могу ли я поступить также? Почему нет? Почему да? Лучше я их или хуже, или такая же. Но я и так уже причастна, дело-то сделано. Плевать.       Над проливом Сены стоял небольшой дугообразный мост. Меня понесло туда от того соображения, что наших войск за моей спиной уже не оставалось. Да, это можно назвать отступлением. Нет, просто так я не могу выйти на открытое пространство. Так.. соберись... Я приготовилась, легонько оттолкнулась и вперёд с ускорением! Я представляла, как за мной бежит стая тигров. Хотя, лучше уж, если бы было так. Тем более, что так однажды чуть и не случилось. Важно то, что на середине движения меня ошеломило: взрыв откуда-то справа, далеко, но звонко. Такая мощная волна дала мне упасть на левое колено, но я, не теряя хватки, продолжила движение. Краем глаза, не прикрытым болтающейся челкой, я увидела воспламененный вертолёт и пулеметчика на крыше. Он сопротивлялся, бедненький. Раскаленные детали постепенно от него отпадали, но пилоты продолжали кружить и обстреливать всё вокруг. Я уже преодолела свой маршрут, а тот пошёл на таран. Всем своим туловищем он прокатился по крыше здания, покрывшись огнём полностью, до основания, без шанса на спасение. Последнее, что я слышала по рации: "Чёрт побери, топливные баки повреждены, я на посадку... ..Руль высоты вышел из строя... Нет, урод, ты живым не уйдешь" — Кобра-3.       Так я и стояла, у деревца, рядом с какой-то кафешкой, имеющий выход на улицу. Я это поняла по разбросанным рядом столам да стульям, застрявшими между ними газетами. А ведь с этой стороны открывается вид на самый центр города. Как хотелось пролить на неё солнца свет, убрать дым от пожаров, солдатам обеих сторон раздать круассанов и кофе. Но мы потеряли такой Париж, это однозначно. А слева невысокое строение, вероятно древнее, окна которого побились под давлением огня, свинца и авиационной стали. А между нами узкая дорога, по которой, почему-то отступают анархисты.       Это.. Мне не показалось? Идёт в мою сторону, весь потрепанный, изувеченный, костюм дважды переработали. Отток боевиков замечен был не только мною, а, значит, мне показалось. Это было неважно, он перед мною.. я не удержалась. Он живой. Мокрый до нитки, грязный, но мой и прямо здесь и сейчас. Я схватилась за него крепче, чем это только возможно. Так не обнимали дети своих отцов, которых долго не видели. Я чувствовала себя так безопасно, хоть это и немыслимо звучит. Чего ещё я могла хотеть, кроме нашей общей мелодии сердца. — Прошу, Рой, не позволь нам потерять друг друга, не допусти, не дай нам не быть вместе, — меня пробило на слёзы. Этого не было так давно. — Я обещаю, я тебя не брошу, — ответил он. Спасибо, что хотя бы пообещал, мне и это было обезболивающим. — Дю Маль жив, прости, он побежал по этой дороге. Хромает, кряхтит, но всё-таки ходит и дышит. Прикончим этого ублюдка? — отпустив его через силу, я погладила его холодные щеки. Кто знает, столько ещё мне предстоит касаться его живого тела. Ткань пространства оборвана вновь. Разблокирован эпилог 2. Предстоит выбор за Бекку: оставить всё так/продолжать битву — Мы тоже ответим ружьями! — ответила я холодно и как на автомате, бессознательно, — мы не можем просто так бросить этих людей, — да, я действительно так считаю... хоть страна и не наша.

***

      Они медленно продвигались по узкой тропине, выстеленной меж двух рядов невысоких плотно прижатых зданий, на пути которой различные препятствия в виде брошенного личного и полицейского транспорта, ям от взрывов, изувеченных тел, иногда по частям разброшенных и бетонные обломки. Неустрашимый тандем разделился по обе стороны движения, каждый свой шаг сопровождая осторожными, но точными выстрелами. Благо оружия хватало: разбросано всюду, на любой вкус и цвет. Тяжело бегущего, хромающего на правую ногу Фантоша прикрывали снайперы на крышах и лично его сопровождающие сорвиголова-Эдмунд, вооруженный винтовкой, и парниша, ловящий пули баллистическим щитом.       Блокпост из джипов со стационарными пушками напролом взял грузовик полиции. Пулемётчики вылетели из своих гнёзд, аккуратно вырезанных крыши, на открытую поверхность, где расправу над ними совершили уже меткий Рой со старой немецкой винтовкой и Бекка с самозарядным пистолетом Маузера с увеличенным магазином, торчащим перед спусковым крючком да под длинным стволом.       Анархисты убывали один за одним, впрочем, как и союзники. Таким образом, удалось пройти ни один квартал чуть ли не до конца улицы. На пути исполняли сальто автомобили, пролетали вертолёты, взрывались танки, что не могло продолжаться вечно, конечно же. Выброшенная на улицу одежда из местного модного бутика, украшенная осколками стекла, выбитой витрины. А освещалось всё это пожарами и проблесковыми маяками машин скорой помощи и полиции.       Рой принял отчаянное решение. Дю Маль дотопал до очередного блокпоста, состоящего из стальных прутьев и пулеметных расчётов. Еноту стоило всего парочке указаний провести: на автомобиль полиции, на Бекку и на запазуху. Напарница легонько кивнула и приготовилась. — Снимайте пулемётчиков! — отряд полиции отвлёк всё внимание на себя. Пока новая порция лихачей только добиралась до станковых установок, наш гордый джентельмен переключился на трофейный танто. Легкая светлая полоса ежесекундно проскочила у автомобиля, как с топливо из торчащего наружу бака хлынуло ручьём. На переднее сидение ближе прямо к педали газа полетели несколько канистр с бензином.       Яростный и плотный огонь только активированной зажигалки зиппо долго держал на себе кроличий взгляд, пока не настала пора бросить его в пролитые керосиновые капли, что изливала движущееся напролом мишень. Первый щелчок раздался, второй последовал за ним да направился единый огненный поток стрелою в ворота, разорвав в клочья всё, что вокруг пущенной оной. Фейерверками обратились коробки с боеприпасами, вылетающие дополнительно общему взрыву.       Но не прошла сья операция гладко, одна верная пуля, выпущенная до действий Бекки, всё же поразила её, а на встречу ей ринулся рубака с винтовкой, направленной штык ножом наперёд. Рой, никаких рисков не оценивая, своё укрытие покинул тоже, со всех ног убивая новые туфли. Стоило лишь замахнуться остриём на павшую крольчиху, тело анархиста улетело спиной к каменной холодной стене. Лицо спасителя горело красным цветом, уши дергались беспорядочно, левая лапа сжимала грудь боевика в зеленой майке, правая верхняя колотила его голову об стену, а левая нижняя лапа помогала в области пупка. — Как ты посмел?! Чего вы вообще пешки возомнили! Отребье! — избитое тело пало на землю, только дрожащим лапам, по которым дергано проходили набухшие вены, следовало его отпустить.       Бекка легонько повернула голову свою в сторону правой щеки, по которой прошлась мягкая знакомая ладонь. Она видела перед собою небольшой светлый свет, на фоне которого Рой спешно смотрел из стороны в сторону, срывал с поверженного врага бандану, которая в одно мгновение прижала рану. Его напуганные глаза пробежали по всем объектам, что разбросаны вокруг раскрытой на распашку машине скорой помощи. Со словами: "Это должно помочь", шприц с обезболивающим вонзился вглубь мышцы кроличьего тела. — Можешь стоять? Идти? — постепенно поднимая её на ноги задавал он вопросы. — Да, я.. в порядке, наверное, — ответила ошеломлённая непробиваемая девица. — Какое счастье, — приговаривал кавалер, держа её за здоровую руку и за талию, — отдышись, держи жгут, но не более 30 минут! — енот затянул на выше раны крепкую плотную резинку.       Растрёпанный пиджак, сношенные туфли, полурасстегнутая только местами белая рубашка — он шёл с пистолетом в правой лапе. Мордочка запачкана, на лбу выступают вены. Глаза.. те и вовсе никакие, статично смотрящие в никуда. Таким видел его убегающий Фантош. Бежать было некуда, он едва болтался, имитируя ходьбу, пока не добрался до какого-то бара прямо у перехода через реку. А Рой шёл спокойно, продавливая обращённый в песок асфальт. Стоило пройти шелесту среди лежащих тел, как туда быстро направился выстрел. Агент даже не останавливался. Внутрь он вошёл обеспокоено выбив дверь. — Поздравляю, ты разгромил хренову тучу моих солдат, одолел мой верный рупор, но ты не взял меня трезвым! — Последние слова Дю Маль проговорил ударив пустым стаканом по барной стойке. Заведение было приличное, всё в бархатных сидениях и диванах, спиртное редкое. А расположено как особенно: прикреплено в единый корпус с археологическим музеем. Только сервис подводил: официант быстро сделал ноги, когда до его дверей добрались.       Хромающий господин убежал за большие стеклянные двери. В сочетании с 200$ виски это тело похоже на убегающего от сонной и замученной матери ребенка с несвежим подгузником. Рой же спешке не поддался. Он продавливал в пол потёртыми туфлями осколки стекла, превращая их порошок, его лапы двигались в один кадр, подобно программному коду, ибо только появлялось на пути голова: анархист с ирокезом, выскочивший из-под барной стойки; бандит в маске, что прыгнул на пол, намереваясь вести огонь снизу; личный охранник, который зашёл с той же стороны, откуда Фантош вышел — все три головы с фонтаном крови(два из лба, а у последнего из шеи) отлетели в стороны бездыханно, не успев и крючок продавить пальцем. Месье Ракун тоже будто бы не дышал.       В правой лапе держал пистолет, левую выпрямил в сторону, поймал стоящую на пути коричневую бутылку мексиканской текилы Don Julio и покинул часть здание, что было выделено под бар. Осколки текилы сразу же разлетелись по разные стороны от лысой башки анархиста, что выбежал навстречу, оставшуюся часть бутылки Рой яростно и грубо вонзил в солдата, что носил одну чёрную жилетку на голом теле, три или четыре раза он вытащил и воткнул обратно сей носитель высокоградусного токсина, да с каждым разом разбитая бутылка становилась меньше, ибо часть осколков входила в сухую кожу, покрывающую худой, но рельефный торс безвозвратно. Пятым движением он прочно впился, а второй лапой с пистолетом охватил шею и используя истерзанное тело как щит от стрелков со второго этажа крупного центра прошёлся до прямоугольной витрины, простилающейся от одного начала зала до другого. — Знаешь чем ты отличаешься от меня? Ты пихаешь член во влагалище просто потому что так надо, или же тебе это зачем-то нужно, или даже выгодно, — далёкий голос Фантоша Дю Маля проносился со второго этажа, — ты не делаешь это ради процесса, ради того, чтобы насладиться моментом, забыться, дать двум волю несознательному началу личности.       Выбросив изувеченное и частично обращенное в фарш тело, Рой прошёлся на корточках вдоль витрины, иногда отстреливаясь высовывая лишь лапу из-под витрины с находками времён Наполеоновских войн. Добравшись до следующей секции, он потратил один лишь патрон: металлическая оболочка разделилась на сегменты, подобно космической ракете, что, покрытая пламенем, теряя свои части — пуля на своем пути перерезала леску, что окончила полёт птеродактиля, который это умел при жизни и в останками в виде скелета. Тяжелые кости раздавили собой ещё парочку солдат. — Я никогда не любил тебе наливать, месье Дю Маль, и теперь вспомнил из-за какого рода чуши посиделки с тобой были пыткой, — крикнул Рой в ответ. — Почему ты это делаешь? Ты же такой же солдат, как и я! Я же помню Вьетнам, — кричал Фантош.       Агент поднялся вверх по лестнице, не оглядываясь назад, ибо там разрушенные памятники культуры и истории, мёртвые и измученные до смерти тела, пожар, оружие, пули, потрёпанный триколор Франции. Он зашёл в тупик своего врага: спальню императора. Пышную, вычурную, бархатно красную с прожилками золотых узоров. Золотые колоны держали вуаль, за которой и располагалась мягкая и уютная обитель. В темноте подобная красота располагаешь лежа мечтать о величии своего государства и мире во всем мире, о технологиях новых, инновациях. Глаза мозолил лишь какой-то лысый мужик в рубашке расстёгнутой и крестом на груди. — Ты был таким же брошенным, ненужным расходным материалом, оставленным умирать, но неизвестная мне воля случая тебя спасла, — тихо и спокойно заговорил с ним Дю Маль. — Знаешь, ведь мой план— пистолет енота после выстрела весь "разделся", а последний патрон, что был внутри, перебил речь террориста.       Он в муках истекал кровью, а Рой смотрел на него без уважения или хоть капли хоть каких-либо эмоций. Он лишь после выстрела опустил лапу, бросил пустой пистолет и развернулся, чтобы уйти. — После пожара в собственном доме я встал перед зеркалом, волосы мои были опалены, борода тоже, я увидел там его! Нового человека. Я воскликнул зеркалу "Фантош Дю Маль", — мужчина закашлялся, видимо меткий енот целенаправленно не сделал его смерть быстрой. Но и продлил ему он жизнь явно не для того, чтобы ещё послушать это, — в тебе я тоже увидел подобную искру, я помогал тебе, друг, — однако последние слова почему-то тормознули Роя, — ты же такой же солдат, как я, как они все, кого ты убивал пару минут назад, мы были отличной командой, а ты меня предал— — Даже на смертном одре находясь, ты так ничего и не понял, — Рой не выдержал и подбежал к телу, — слушай сюда! Я не такой как ты или твои солдаты. Мне плевать на эту страну, на её порядки и культуру, мне плевать на свою страну, на Советский Союз, на Вьетнам, как и им всем на меня! А ты... ты никакой мне не друг, лишь мой бывший партнёр, — одной лапой сжимая рану на плече, а другой тыкая пальцем, он продолжал, — мир этот жесток, и такие правила он диктует, что заменить можно любого. Пока ты был мне нужен, мы были вместе, а когда нет, то я избавился от тебя, — огнестрельную рану сжимал сильнее да продолжал, — я заменю всех при желании, как это было и с тобой, но ты этого не понял и только мешал, — Рой достал из кармана ручку и вонзил ему в сосуд у ключицы. — Это правда? — внезапно раздался знакомый женский голос у него за спиной. Очки её изумрудные разбрелись хаотично по всей поверхности склер. И в оные Енот не заглянул, не пошёл на контакт с родными ему бескрайними полями, еловыми рощами, в которых всегда виделся целый мир; не объединил их поток беспорядочных на лучах собственных, он карие свои глаза даже скрыл. Шерсть же слегла задергалась в области щёк, но остальному телу было диктовано сохранять спокойствие и холодный настрой. — Бекка, пойдём отсюда, — сбросив рванный пиджак, Рой схватил её за ладонь быстро, дерзко, никуда не оглядываясь, и попытался покинуть помещение. Окрашенная в чёрные знамёна Эйфелева Башня, прорывающие мрак высокие столбы огня, разбросанные очень часто, будто ручка перьевая чернила выплеснула на чистую страницу. Погромы, разрушения, груды камней, хаос и беспредел царил в городе любви. Ежесекундно земля содрогалась и нет, не природы то был зов естественный, это человека отклик. И в один такой момент, тёмная крольчиха вырвала лапу обратно под собственный контроль. — А-ну постой, — крольчиха вырвалась из хватки лапы Роя, — что это всё значит? — О чём ты, милая, мы победили и сваливаем отсюда.       Ребекка Ракун, её на самом деле так зовут, имя урожденное, фамилия позаимствованная. Она — федеральный следователь — зоркий ястреб смотрящий с высока, обычно просматривающий возможные пути действий жертвы наперёд, задумалась. Возлюбленный, её главная опора, тот единственный в ком можно не сомневаться, как она думает, замедлил шаг. Кровь от Дю Маля, сидящего где-то там напротив, почти в конце зала, течь стала медленнее, а сам он будто сжался в пространстве и приблизился для смотрящего, для удобства поближе к месье Ракуну. Тогда в ней нечто щёлкнуло. — Золотая визитка, изобретения Тененбаума, оружие, откуда у тебя всё это! — У тебя жар, — уверено заявляет Рой. — Нет, я всё слышала, я поняла, что ты думаешь обо мне и о всём, что было, — Бекка отдаляется от мужа делая отступы назад. — Ты всё поняла не так! Всё это я делал для нас, — Рой подбежал и взялся за её плечи, старался смотреть в её очи, — я хотел построить для нас империю, только ты и я, никаких операций и никаких сволочей, вроде Дю Маля, никакого командования над нами.       Теперь, зная практически всё, Бекка будто бы на секунду растаяла, отпустила крепко сжатые локти свои, и вновь дала свою ладонь напарнику. А тот спокойно потянулся за ней. Ладонь примкнула к тёплой груди, освобождённой от рубашки из-за разрыва, обратилась в кулак и направила всю силу в левую щеку. Его тело, всё ещё словно такое родное, по инерции отлетело в тандеме с ударом да пало на землю. И взор перед крольчихой будто расширился, с души пал груз, потемнение в глазах прошло. Однако слёзы все же прорвались, и она, стараясь их скрыть, удалилась.       Разблокирован эпилог 3