Мой милый инспектор Хан

Запах мяса из самого затхлого заведения, которое на вкус было приятнее многих дорогих из каких нибудь элитных ресторанов, полупьяные смешки и, уже въевшаяся в кору головного мозга, картинка людей с улыбками на лицах — все это Маньян. Он не родной город для Хан Дживона, и даже не самое дешевое пристанище на время. Это место было чем-то иным, потому что дарило ощущение азарта. На самом деле это захолустье лучше бы обходить за много километров, особенно после серийных убийств, махинаций и кучки трупов, которую нашли после раскопок. Но желание возвращаться сюда снова и снова появлялось само по себе. Возможно это началось после того как вышел Ли Донсик, а возможно и раньше. Ему было странно ощущать на себе нехватку этих скрытных до костей людей, этих разговоров и этой зловещей, как он считал ранее, улыбки. Эта тяга не проходила, чтобы он не делал. Хан Дживон даже начал запивать это чувство пустоты, но по итогу он лишь на время забывал об этом в припадке похмелья или опьянения. А потом все возвращалось на свои места. Становилось до омерзения тошно, именно поэтому мужчина в один день сорвался. Это был не праздник и даже не выходной. Он просто сидел за компьютером и читал электронное письмо от коллеги, но потом остановился. Всего на секунду замер и уставился в расплывающуюся клавиатуру. Буквы, цифры, все смешалось и голова начала кружиться, вызывая тряску рук и тупую боль то ли в груди, то ли по всему телу. Вскочив и быстро сложив по памяти нужные вещи, он, под непонимающие взгляды и вопросы, выбежал из здания и сел в свою машину. Перед глазами сразу всплыла картинка одного из минувших дней, когда Ли Донсик оставил ему карточку. С какой целью и нужна ли она была — он не помнил. Забравшись в один из потайных карманов сумки, мужчина руками нащупал предмет и вынул его, тщательно рассматривая. Всегда нося с собой такую не очень примечательную вещь, он чувствовал себя комфортнее. Но сейчас она не помогала. Тело по прежнему ныло и сердце, обливаясь кровью кричало лишь о том, что нужно ехать. Все уже было решено. Врываясь чуть ли не со всей силы в отстроенный дом, Хан Дживон заметался. Он искал глазами кого нибудь живого, а именно его. Того чей запах впечатался в стены дома, того чьи ботинки и куртка валялись при входе, того о ком ныло сердце так долго и так болезненно. Но не заметив никакого движения и даже шума, он приуныл. Сжавшись в проходе и держась рукой за грудь, он был похож на того, кого бросили. Оставили одного, будто ушли и не забрали. Как будто он был отвергнут и его приняла лишь гулкая тишина, которая никак не могла закрыть сквозную щель в его душе. — Ты брошенный щенок что ли? — практически без скрипа и какого-либо звука, открылась дверь. В итак темное помещение проникло еще больше тьмы и лишь редкий отблеск луны создавал впечатление реальности, а не сна. — Что ты тут делаешь? — Ли Донсик, — не дыша, не слыша, не видя совершенно ничего, он стоял напротив мужчины, чьи черты лица были спрятаны во мраки ночи. — Вроде я, а что? Отвечать собираешься или за время работы разучился говорить? — плотно закрыв дверь, темноволосый прошел чуть дальше и включил свет, разглядывая своего бывшего напарника с удивительно расслабленным лицом. — Я. Так рад, — слова сорвались с его губ, но не продолжая слишком откровенную фразу, он бросился к нему, обняв за шею. Сжимая в своих холодных руках одежду, под которой находилось до ужаса теплое тело, разум начал проясняться, а боль мигом ушла, уступая место облегчению и радости. Считая про себя секунды и представляя то как отреагирует мужчина, Хан Дживон с ужасом начал понимать, что неправильно поступает. Он не должен был поддаваться желанию увидеть своего бывшего коллегу или. Друга? Он не должен был вламываться в дом и как использованная игрушка просто стоять в ожидании хозяина. Его оттолкнут и лишь окинут непонимающим взглядом. Такой он сделал вывод. Но все было не так, наоборот. Его податливое тело сжали в такие же объятия. Такие же откровенные и желанные. Наверное, это был первый такой момент между ними, когда они дали волю чему-то необычайно теплому в их сердце. Неучто это то самое. то, что Дживон не любил слышать. — Прости, я слишком расчувствовался, — как только слово мелькнуло в голове, мужчина отошел и стыдливо убрал руки в карман пальто. — Главное опять не заплачь, — усмехнувшись привычным издевочным тоном, Ли Донсик снял обувь и зашел внутрь, бросив куртку к остальным вещам. — Можешь ничего не говорить. Чай будешь? — не дожидаясь ответа, он ушел на кухню, доставая две кружки. Слегка расплываясь в улыбке, Хан Дживон разулся и пошел следом, понимая, что ответ не нужен. Усаживаясь за стол, не отрывая взгляда от фигуры перед ним, он невольно фыркнул тому, что напарник немного изменился. Теперь он выглядит куда более здоровым, чем раньше. Это не могло не радовать. Теперь когда мужчина больше не мучается, не грызет себя изнутри и не тянет за собой груз из обвинений и безвыходности, стало ясно, что настоящий, счастливый и свободный Ли Донсик — намного лучше себя старого. Хотя бы кто-то из них не чувствует не исчезающую дорогу вину и сожалений. Хотя бы он не утопает в пучине болота и не горит на костре в самом центре ада. — Что нового? Девушка появилась или из-за твоей физиономии с тобой не хотят встречаться? Хотя смотря на тебя можно подумать, что ты щенок, поэтому каждая захотела бы тебя приютить. Банальный вопрос про отношения снова повторился в его голове. А потом еще раз. И еще. Теперь это больше было похоже на заевшую пластинку. — А сам? Не женился? — не желая переходить на нелюбимую тему, он вальяжно откинулся назад и с вызовом посмотрел на мужчину. Ли Донсик быстро изменился в лице, но заметил надменность со стороны младшего, поэтому ехидно посмеялся, демонстративно выставив руку с кольцом. — Женился. Хочешь познакомлю? Кровь залилась в уши, поэтому резкий, но продолжительный писк эхом разлетелся по голове. На долю секунды мир потерял все звуки и расплылся в тишине. Будто чем-то тупым ударили по самой макушке, или очень грубо столкнули с высоты так, что ударился обо что-то. Сердце снова заныло, но теперь эта боль стала невозможно сильной. Из легких вышел весь воздух и Хан Дживон начал задыхаться, словно рыба на берегу. Резкий прилив дрожи и холода пробил все участки тела, задевая одну большую рану. Пытаясь собраться с роящимися мыслями, мужчина приоткрыл рот и забегал глазами по столу, не в силах поднять взгляд на кольцо. Язык заплетался, а зубы начали биться друг о друга с характерным звуком. — Я. Ну. Это… Поздравляю тебя. Вас, — выдавив из себя хоть что-то, он приподнял уголок губ, все также пристально смотря в точку на столе, осознавая что ему. Больно. И уже даже понимая причину. — Эх, даже глаза не поднял. А кольцо ведь игрушечное, дочка коллеги подарила. Сказала, что это оберег, — спокойно констатировал мужчина и, поставив кружки на стол, слегка разлив, встал над парнем, щурясь и высматривая в нем что-то. — А ты чего такой? Неужто приревновал, потому что влюблен? Может поэтому то и приехал сюда аж из Сеула, а потом накинулся на меня с объятиями. — Да, — не дав ни секунды на раздумье ни себе, ни Ли Донсику, мужчина посмотрел ему в глаза и без сожалений или сомнений быстро дал ответ. — Да ты прав. Я испугался, что у тебя и правда есть жена, я и правда приехал, потому что скучал, я обнял тебя, потому что не мог больше терпеть. Я не видел тебя достаточно давно, поэтому мне стало так больно, что я сорвался с работы и приехал сюда, бросив все. И только сейчас я понимаю, что поступил глупо, но не жалею. Это и есть то о чем ты говоришь? Неловкого молчания не было. И тишины впрочем тоже. Лишь смех темноволосого над ухом и тяжелый вздох. — Удивил. Я не хотел так давить, но видимо перестарался, — Ли Донсик вытянул губы трубочкой и задумчиво провел взглядом от кружек до забитых решимостью глаз напарника. — Что ж. Ты хочешь, чтобы я что-то сказал? Тогда как насчет. Ты мне не нравишься? Повторная волна не самых приятных ощущений снова прошлась по нему. Но теперь как будто в пару раз сильнее и больнее. Хотя, Хан Дживон предполагал услышать что-то подобное. Ничего удивительного нет. Но все равно, даже будучи готовым, скрежет от когтей не давал даже встать и молча уйти. — Ты побледнел, расслабься. Это не значит, что я не испытываю того же. Ты мне не нравишься порой. Например сейчас, потому что бросил все и сидишь тут с самым грустным в мире лицом. Инспектор Хан, надо быть не таким впечатлительным, — мужчина сел напротив и отпил чая из кружки. — Что? — Хан Дживон вскочил со стула под приливом адреналина и уставился на него. — Ты что, снова издевался?! — поставив руки на стол, он опрокинул свой чай и свел брови вместе. — Псих больной. — Ты тут налил, а убирать мне? — темноволосый покачал головой и поднялся, подойдя ближе. — Инспектор, как же мне вас успокоить? Вы сегодня прям удивляете меня. То приезжаете просто так, то в любви признаетесь, то кричите. У вас проблемы на работе? Приблизив свое лицо, Ли Донсик улыбнулся и опустил взгляд на изогнутые от злости губы мужчины, а затем медленно коснулся их, слегка прикусив от резкого желания поиздеваться над беззащитным напарником. Ответа как он и ожидал не последовало. Остолбеневший от шока Хан Дживон, лишь сужеными зрачками пялился на лицо своего старшего, пытаясь переварить произошедшее за последние тридцать минут. Вкус крови, а точнее меди, попал на язык. Желание издеваться нарастало так, что мужчина лишь сильнее прокусил губу из-за чего просочилась алая жидкость. Это резко заставило Дживона оттолкнуть от себя предмет обожания и протереть рот рукой. — Ты что творишь? — Что-то не так? — темноволосый вздохнул и взял лежащую сзади тряпку, протирая лужицу. — Иди умойся и успокойся. Мужчина выдохнул, не в силах сделать вдоха, и посмотрел на старшего. Сжав пальцы на руке, другой он схватил его за рубашку и притянул к себе, подхватывая его губы своими. В ту же секунду Ли Донсик схватил Дживона за пряжку ремня и усадил на стол, скинув и вторую кружку на пол, оставив лишь мокрый след. Быстро и без особых ожиданий, он расстегнул ширинку и скинул пиджак с плеч разгоряченного тела. Оторвавшись от крепко прижимавшего к себе мужчины, он коснулся его шеи, оставив легкий поцелуй, но не остановился на этом, языком проводя ровно по сонной артерии. Вздох, похожий на нетерпеливый стон вырвался изо рта Дживона, дав намного больше власти над собой. Донсик уже видел и понимал, что просто остановиться не смогут они оба, поэтому он долго и аккуратно готовил его, погружаясь вместе с ним в омут страсти и желания. Немного, совсем чуть чуть он отпустил себя, уже не в силах не хотеть больше и больше изнывающего под собой тела. Всё было так быстро, но так отчетливо ярко для них. Это было ощущение пламени. Когда зажгли костер и ты поднес холодные руки ближе, чтобы погреться, но не рассчитал расстояние, поэтому сунул их в сам огонь. Ожог. Быстро отдергивая руки, по рефлексу, ты пытаешься убрать эту боль, но она не проходит, а лишь разливается в твоих венах и сосудах. Остается шрам, который уже не перекрыть. Это было и между ними. Где-то в самых скрытых уголках размытого сознания, Донсик думал о том, что не понимает правда ли трепет в сердце и есть это утрированное слово на «л» или все-таки. Он так и не нашел себя в своих чертогах. Пытаясь найти ответ на вопрос, он постоянно хватался взглядом за Дживона. Он всматривался в глаза, наполненные. Радостью? Он слушал его негромкие стоны, которые повисли как клеймо в воздухе кухни и чувствовал уже приевшуюся вину. Ему стало жаль мужчину, потому что он запутался и не понимал себя. Почему-то всегда темноволосый наоборот считал, что тот, кто не знает, что чувствует и чего хочет — это Хан Дживон. Но он очень сильно ошибся. Хоть желание брало вверх, разум твердил о том, что это неправильно так глупо давать надежду. Он ведь издевался. Он не думал, что на него нахлынет страсть и уж тем более, что этот холодный бывший напарник возьмет на себя инициативу. Когда он сказал, что испытывает тоже самое, то очень погорячился. Он поспешил и теперь отводит взгляд, полный стыда и ненависти к себе в бок. Он не может посмотреть на мужчину под ним. Хоть тот того и хочет. — Тебе пора ехать, — Ли Донсик кинул ему в руки пиджак и краем глаза посмотрел на него, но тут же отвернулся. — Прогоняешь? — Хан Дживон вяло усмехнулся, но не услышал в ответ ничего, кроме гулкой тишины. Окинув мужчину взглядом, он кивнул сам себе, обулся и, схватив пальто, вышел в сад. Ничего теплого в ветре не было. Совершенно ничего. Он пробирал до костей, поэтому Дживон быстро сел в машину и откинулся на спинку кресла, прокручивая в голове вопросы один за другим. Но стало еще более холоднее от моментального осознания того, что все-таки над ним издевались. Начиная с той самой секунды их первой встречи, заканчивая сегодняшней. Понимал ли он ранее, что те не самые правильные и ненужные чувства в нем были ошибкой? Понимал. Он так и назвал их «Моя очередная ошибка». Но никогда не говорил, что это то глупое слово на «л». Скорее просто не принимал этого. Даже после того, как признался Донсику, он все равно отрицал что это чувство имеет другое название, которое придумали до него. По крайней мере он понял, что в следующий раз не стоит давать эмоциям и боли в груди взять вверх. Это заканчивается забитой головой и желанием найти ответы и узнать все правду. Но ему ее никто не расскажет. — Просто издевается, — констатировал мужчина и вздохнул, поставив мысленную точку в конце отчета. Даже сквозь непроглядную темноту ночи, Донсик видел как по лицу напарника стекали слезы. Он видел их ранее. Но от осознания того, что именно он виноват в их появление, становилось неприятно. Причиняя боль каждый раз, он постоянно думает о том какой же он монстр. Пережив столько всего, мужчина ничего не делает, чтобы не дать Дживону не почувствовать тоже самое. Наоборот подначивает к еще большей разрухе. Делая вид, что он счастлив, он лишь лжет ему, чтобы добить, потому что в себе он не может найти силы, чтобы разобрать все чувства по полочкам. И остается лишь один вопрос. — Как быстро ты сдашься, мой милый инспектор Хан? Или все же сдамся я.