Gimme! Gimme! Gimme!

Кинозвезды нашли конец радуги, которая привела к победе. Это так не похоже на жизнь, которой я живу.

Анна — одинокая девушка. В лагере искусств у нее совсем не появилось друзей, а уж тем более тех, с кем она могла обмолвиться хоть словом. Лучше от этого она себя совсем не чувствует, постоянно ощущая страх, беспокойство и тянущую боль в мышцах, растягиваемых постоянными тренировками. С другими балеринами она не находит общего языка, кажется, это давняя традиция в таком танце как балет — ни в ком из коллег не находить союзника. Анна привычна к этому. На сцене она чувствует себя тоже не особо уверенно, опасаясь очередного грозного оклика мадам Дэмидов. Эта женщина вызывает у нее тихую грусть. Она хороший преподаватель, но требует всего свободного времени. У Анны нет ни секунды на то, чтобы расслабиться. В танце ей нет равных, несмотря на грозный взгляд Дэмидов, она знает, что буквально парит, а не совершает очередное танцевальное па. Тем неожиданнее день, когда в группу балета записывается яркая девушка по имени Саша. Незнакомая с традициями, она со всеми вежлива и с каждым хочет подружиться. Она не особо расстраивается, когда ее окидывают недоверчивым взглядом и молча просят отойти подальше. Анна смотрит на нее как на лучик света и именно в этот момент совершает неаккуратное движение, которое валит ее с ног. Мадам Дэмидов в ярости из-за своей лучшей ученицы, сурово хмурит брови и уже собирается высказаться, как вдруг в не начавшийся разговор вмешивается Саша. Просто подходит, протягивая руку и спрашивает: «Не ушиблась?» и улыбается при этом. Простое участие этой незнакомой девушки затрагивает самые тонкие струны души Анны, она улыбается в ответ и хватается за руку. Они стоят близко друг к другу, не замечая никого. Мадам Дэмидов, все же, рассвирепев, подходит ближе и делает целую кучу замечаний, заставляя Анну опять расстроиться и с неохотой отвернуться от Саши. Она вздрагивает, когда слышит, что преподавательница дает ей пятнадцать минут на отдых. Анна опускает взгляд в пол, топчась на месте. — Она тебя так съест когда-нибудь, — первое, что чувствует Анна — это рука на ее плече, мягкая и почти невесомая. Второе, на что она обращает внимание, когда поворачивает голову — это взгляд, теплый и заинтересованный. Такого в свою сторону она еще никогда в своей жизни не встречала. Анна снова улыбается, даже смущенно. — Мадам Демидов хочет, чтобы я была лучшей… — тихо произносит она. — Ага, — иронично отмахивается Саша. — Так этого хочет, что живого места на твоей психике не оставила. Ты ешь по расписанию, спишь по расписанию. Лагерь искусств создан для того, чтобы раскрыть творческий потенциал и получить от этого удовольствие, а ты словно на неблагодарной работе. Я видела, как ты в редкие минуты сидишь в сторонке и смотришь, как развлекаются другие. У тебя в этот момент такой вид, будто бы тебя на части рвут. — Откуда ты это знаешь? Ты что, следила за мной? — пугается Анна. — Нет, ты что, — вздыхает Саша. — Просто среди других счастливых лиц твое выделяется. Я, как и ты, просто с самого начала лета тут. — И ты танцуешь? — осторожно интересуется Анна. — Я? — усмехается Саша. — Вообще, я играю в группе с моими подругами. Но мадам Дэмидов однажды заметила, как я повторяла за вами, и предложила попробовать профессиональный балет. — Думаю, у тебя все получится, — желая закрепить найденную симпатию, ободряюще произносит Анна. Саша вдруг наклоняется к ней ближе и шепчет прямо в глаза заговорщическим шепотом: — Осторожно, идет старая грымза, — после этого она отстраняется, а Анна вовремя замечает мадам Дэмидов и возвращается к станку с глупым смехом, застрявшим где-то в груди. С этого момента началось то, что намного улучшило жизнь Анны в лагере искусств. Начинать занятия и заканчивать их с небольших разговоров о чем угодно с Сашей, ей стало нравится все больше с каждым днем. Она чаще улыбается, зная, что у нее есть подруга, которая примет даже ее падение, и крики Дэмидов воспринимаются совсем по-другому. Саша же всегда где-то поблизости от нее, она воспринимает балет не как главную цель в жизни, а как простое развлечение, потому выходит у нее не хуже, чем у других, можно сказать, со своим почерком. Анна отвлекается от себя, засматриваясь на Сашу, на то, как она двигается, как смеется, если у нее что-то не получается, и сердце ее стучит усиленно от этих наблюдений. Саша может под сценические истерики мадам Дэмидов повернуться к Анне и просто улыбнуться, и даже крутить фуэте, выбрав в качестве точки опоры взгляда ее. Анна все больше смущается и краснеет. Иногда, чтобы, наверное, довести до точки кипения грозную старуху, Саша берет Анну за руки и танцует вместе с ней. Близится конкурс талантов, но девушек уже он совсем не интересует. Мадам Девин, состроив злую физиономию, просит остаться и Сашу, и Анну. — Я тут подумала и решила… — строго осматривая обеих, жмущихся ближе друг к другу, произнесла она. — Вы лучшие у меня. Но останется только одна, чтобы исполнить мой номер. Анна искоса поглядывает на Сашу, а Саша прямо смотрит на Анну. Первой говорит Саша: — Знаете, мне не так уж важны танцы, я пришла просто потому, что меня попросили вы. Я пас. Пусть Анна будет выступать. Мадам Дэмидов заметно бледнеет, так как не может вызвать напряженной атмосферы из-за одного места. Это определенно не по правилам. Анна же в момент произнесения слов Сашей, уже полностью и тревожно разглядывает ее. Сердце сжимается. Если она уйдет, то снова начнутся серые, никому ненужные, доводящие до дрожи в коленях, дни. Саша тепло улыбается Анне, поддерживая, но с ноткой ощутимой тоски. — Хорошо, — сухо произносит Дэмидов. — Можешь идти. Саша машет ладонью Анне, и та, понимая, что время идет на секунды, не выдерживает, разворачиваясь к женщине, которую боится больше, чем кого-либо, ровно произносит: — Постойте! Я тоже тогда отказываюсь участвовать… Извините. Взгляд Саши всего малость удивленный, под ним скрывается ликование. Она с готовностью берет Анну под руку и уводит от еще не пришедшей в себя мадам Демидов. Оказавшись на улице, Анна сама вдруг крепко обнимает Сашу, а та, чувствуя обволакивающее тепло, нежно целует Анну в щеку.