Отогрей мое сердце

Если вы поймали птицу, то не держите её в клетке, не делайте так, чтобы она захотела улететь от вас, но не могла. А сделайте так, чтобы она могла улететь, но не захотела. Основным домом Вольтури является средневековый замок в духе флорентийского Палаццо Веккьо, встроенный в стены древнего города. Наиболее узнаваемой приметой замка является башня, которая возвышается над остальной частью сооружения. Бóльшая часть жилой площади находится под землёй, в туннелях, которые состоят из трёх подземных этажей. Существуют несколько входов в замок Вольтури. Главная дверь расположена на уровне улиц. Если её открыть, можно попасть в приёмную, где всегда сидит весьма вежливый человек, принимающий гостей, а также находятся несколько скрытых камер видеонаблюдения. Все двери из приёмной приводят к тупикам или обыкновенным офисам, а лифт тщательно замаскирован. Но данным лифтом никогда не пользуются Вольтури, их слуги или прочие их бизнес-партнёры. На самом же деле лифт ведёт в другую приёмную с усиленным уровнем безопасности. Аскетичную обстановку главного зала составляют три массивных, похожих на троны, стулья, которые принадлежат Аро, Каю и Маркусу. Правители сидят на них во время слушаний дел вампиров, совершивших преступление против закона. В центре комнаты есть небольшое отверстие, закрытое решетками. Через него Вольтури избавляются от жертв. Тела скидывают в глубокую пещеру, размещённую несколькими уровнями ниже. Останки регулярно уничтожаются кислотой. — И это теперь мой дом… — задумчиво протянула кареглазая. — Ну, четыре года назад я была бы в восторге от такого места, от этой истории. И я бы легко приняла такие обстоятельства. — Она перевела глаза на Джейн, которая стояла напротив, активно жестикулируя и рассказывая историю замка. — Садись. — Виктория похлопала по шёлковой простыни. — Мне так комфортнее. Вольтури незамедлительно приняла предложение, сев на край кровати и закинув ногу на ногу. — Почему же сейчас вы так категорично относитесть к нам? — чуть склонив голову, спросила вампирша. — Наш клан вам не по нраву? — Дело не в клане. Все очень сумбурно и быстро происходит. Я не совсем понимаю, чем заслужила внимание ваших лидеров. Меня словно оторвали от прежней жизни, и теперь я не в своей тарелке здесь. Хочу домой. Там всё-таки семья, друзья, обиды и моя первая любовь… — Со стороны Виктории последовал тяжёлый вздох. — Там мне дали любовь и заботу. А я ведь была совсем одна… — Что с тобой тогда было? Взгляд словно сковал, не дав вздохнуть. А сама Каллен смотрела такими же пустыми глазами, будто в них застыли все чувства. Настолько тяжёлым и немигающим взглядом обладали только городские статуи. — Точно не помню… Но когда встретила Карлайла, то… — Она нахмурилась. -Мне было больно и страшно. Я куда-то шла по пустой дороге. Чёрт! — схватившись за голову, воскликнула девушка. Глаза вампирши на миг расширились от удивления. Рука легла на девичье плечо, слегка поглаживая. — Госпожа, позвольте помочь. — Её собеседница согнулась в три погибели, прирывисто дыша. Похоже, накатывала новая истерика. — Я сейчас… — Нет, уйди! — озлобленно рявкнула та. — Мне просто больно, и всё!!! — Красноглазая вновь попыталась развернуть к себе девушку, в ответ на что получила слабый удар. — Вон! Уходи, ты не должна меня видеть такой. — Конечно, госпожа. — Джейн незамедлительно покинула аппартамены, громко хлопнув дверью. Она знала боль. Сначала ведь кажется, что сможешь вынести её, а на деле всё не так-то просто. И когда это происходит, ты либо находишь причины жить дальше, либо…

***

Коридоры мелькали перед глазами, сменяясь подвальными помещениями и плавно перетекая в двери тронного зала. Вампирша резко остановилась, успев в моменте сделать реверанс: — Владыка Маркус, доброго дня. — Здравствуй, милая Джейн, — монотонно произнес владыка, непроницаемо глядя на вампиршу. — Как всё прошло? Нашей гостье стало легче? — К сожалению, нет, — тихо вздохнула та. — Госпожа тяжело переживает данную ситуацию. — Она хммыкнула, а глаза переместились в глубь коридора. — Но я думаю, что ее можно понять… — На вопросительный взгяд Вольтури нашёлся ответ: — Каллены выступают важной фигурой для госпожи. Избавив от боли и одиночества, они стали некой моделью семьи. Судя по всему, у девушки ее не было или… — Что-то не так? — Марк уловил нотку сомнения в голосе. Подтверждением являлась резкая пауза в рассказе свиты. — Мне не понять ее слов: «Мне было больно и страшно. Я куда-то шла…» — Заинтересованно взглянув на собеседника, девушка продолжила. — Как это — идти без цели, испытывая боль? На её вопрос король лишь задумчиво хмыкнул, его печальные глаза на миг потемнели от смеси обиды и той далекой грусти воспоминаний. — Ты просто забыла. — Он слегка кивнул в сторону лифта. — Благодарствую за помощь. Я поговорю с госпожой. Через секунду красноглазый стоял в другом конце коридора. Обернулся к подчинённой и сказал: — Наши сердца страдают наравне с её. — Его губы растянулись в полуулыбке, которая тотчас исчезла. Маркус — сильнейший эмпат. В отличие от Аро или Эдварда, он не способен читать мысли, но это ему и не нужно. Ведь он может с лёгкостью чувствовать, как люди или вампиры относятся друг к другу и их настроение. С самого детства он интересовался отношениями между людьми и силился научиться понимать, как и кто к кому относится. Кроме того, он самый древний из известных кровопийц, который, впрочем, лишён таких черт как настоящая жажда власти и подлость. Положение и власть не радуют Маркуса Вольтури. Ко всему происходящему он относится с апатией, и хотя мог бы сам возглавить клан, не делает этого, добровольно подчиняясь Аро. Он был не против… Его бледные костяшки едва касались деревянной поверхности, однако по ту сторону двери раздались громкие удары. Послышался тихий шорох, сопровождавшийся учащенным дыханием и вновь ускоренным ритмом сердца. Мужчина опустил свой взгляд на дверную ручку; она медленно повернулась несколько раз вздрогнув, словно также находится под напряжением. Спустя мгновение выглянуло печальное лицо гостьи, а ее заплаканные глаза с интересом посмотрели в его собственные. На пару секунд они замерли, привыкая друг к другу. — Вы что-то хотели, сэр? — Её расслабленное лицо показалось вампиру каким-то мрачным и отрешенным. — Джейн поведала мне о вашем состоянии. — Красноглазый чуть поклонился, с нежностью и состраданием осмотрев девушку. — Я принес вам воды. — Мужчина указал на поднос с хрустальным графином. — Я могу оставить его и уйти. Но я так же изъявляю желание поговорить с вами, милая. В её глазах читалось сомнение, перемешивающееся с присущим людям любопытством. — Я не могу противиться хозяину этого места. — Она сделала шаг назад, пропуская старейшину внутрь и тихо пробормотала: — Проходите. Маркус быстро переместился к прикроватному столику, поставив поднос и нехитрым движением наполнил бокал жидкостью. Затем он выпрямился и повернулся к госпоже, не успевшую закрыть дверь, удивленно хлопавшую глазами и о чем-то размышлявшую. Но, мгновенно опомнившись, та резко захлопнула дверь. — Боюсь, я никогда не привыкну к вампирской скорости, — тяжко вздохнула Виктория, помотав головой. — Жизнь бок о бок с вампирами разве не подготовила вас? — Старейшина жестом подозвал её, протягивая бокал. — Выпей, полегчает. — Чаще всего Каллены подстраивались под мою скорость, за исключением перепалок с Джаспером, когда мне приходилось рвать когти из дома. Виктория приняла сосуд, осторожно поднося к губам. Её уже не заботило то, насколько близко стоит вампир. Маркус заметил и это, рукой поглаживая спину, успокаиивая, пока та пьет. Забрав стакан и поставив на стол, мужчина снова обратился к девушке: — Я прекрасно понимаю ваше стремление вернуться домой. Но и вы поймите нас. — Он слабо улыбнулся, подбадривая. Каллен в ответ согласно кивнула, с интересом слушая вампира. — Я и мои братья любим вас, дорогая Виктория. Нечасто ощущают вампиры эту глухую боль; она связана с вами. Горько видеть ваше желание покинуть нас. — Должна привыкнуть. Я дала свое согласие на проживание в клане, — буркнула кареглазая. — Проблема решена. — Возможно. Но вы страдаете. — Вольтури осторожно коснулся ее лица своими бледными пальцами, прочертив линию до ключиц. — И мы не сможем заменить вам Олимпийский клан, — понизив голос прошептал Повелитель. — Мы сможем дать вам нечто большее. Девушку передернуло. — Я понимаю… Опустив очи, та тяжко вздохнула, переминаясь с ноги на ногу. Вольтури продолжал нежно гладить её кожу, едва задевая влажные волосы и сгорая, подобно спичке. Рядом с ней он чувствовал, что печаль отходит и не сдавливает мысли, оставляя нежность и некую жалость. Как и в первый раз, он ясно видел в чужих глазах печаль, скрытую за отрицанием. И даже тогда, в тронном зале, она была такова. С каждой секундой они всё лучше понимали друг друга. Как дети, они не сомневались. Тяжёлый момент молчания подарил им время на раздумья. Этот момент надолго запомнится обоим. Спустя пару минут девушка сбросила оковы забвения, снизу вверх смотря на повелителя и смущённо поджав губы. — Простите за мое поведение. Я не всегда могу держать себя в руках. У меня это с детства… — Я всё прекрасно понимаю, моя дорогая. — Мужчина нежно погладил ее по голове и улыбнулся. Виктория узнала этот взгляд, полный любви. На неё ТАК ещё никто не смотрел. — Если я могу вам чем-то помочь — скажите. Лучший способ узнать, можете ли вы доверять кому-то, это доверять ему… Дело не в боли, а в искренности. Любить кого-то — значит верить тому, кого любишь. — Можно… вас обнять, сэр? — осторожно спросила блондинка, прикусив нижнюю губу. — Мне сейчас это нужно. — Конечно, mia cara. — Мужчина осторожно коснулся её подрагивающих плеч, мягко поглаживая. Девушка же стесниельно положила руки ему на грудь; она явно боялась признаться себе в возникшей слабости к этому вампиру. — Не нервничайте, — мягим голосом шепнул он ей на ухо. — Доверьтесь мне. Ничего не изменится. Слабые останутся слабыми. Но слабость — не порок. Люди изначально слабы. Одному быть страшно, поэтому существуют семьи и друзья. Чтобы не было страшно, мы поддерживаем друг и друга и идём вперёд. Так можно преодолеть больше преград. Конечно, можно идти к цели очень долго, но пока мы верим в завтрашний день, нас переполняет сила

***

— Ты чувтвуешь это, Кай? — взбудораженно спросил Аро Вольтури, застыв посреди тронного зала и громко захлопнув древний флориант. Тишина повисла такая, что даже непоколебимая Джейн удивленно покосилась на владыку. — Что с ней? Я почувствовал смятение и… — Правитель прервался, вопросительно взглянув на брата. Ослаблять напряжение никто и не думал, светильники и так горели в полную силу. — Джейн, милая, подойди, — подозвал Верховный лидер красноглазую. Та за секунду оказалась рядом, протягивая руку. — Покажи мне, что было после вашей беседы. И стоило только дотронуться до её холодных пальце, как он узрел: юную госпожу всю трясёт, она скалится и щурится. Она словно подражала манере поведения вампиров. И гнев в глазах был настоящим, но его причина крылась явно не в появлении Джейн. Внутри происходило что-то страшное, точно разрываясь изнутри; девушка дрожала как лист на ветру… А позже и мрачные своды замка пронеслись перед глазами, сливаясь позже в крепкого вампира и отбросив большую тень в воспоминаниях вампирши. — Ты просто забыла. Благодарствую за помощь. Я поговорю с госпожой. Аро резко убрал руки, вынырув тем самым из воспоминаний. Теперь-то он все понял. Этот резкий толчок в груди был связан с переменой в настроении, поутихшей тревоги и долгожданного успокоения. Их старший брат смог подарить ей покой, пускай и в такой ничтожный срок. Никто лучше Маркуса не смог бы этого сделать; именно он сейчас подтолкнул её сердце, заставив всех братьев почувствовать. — Благодарю, Джейн. Вампирша поклонилась, на секунду переместив взгляд на младшего правителя, но позже вернулась к брату, что стоял по левую сторону от трона Кая. — Она в порядке? — поинтересовался светловолосый, двинувшись в сторону брата. — Не Маркус ли с ней? Его зрачки то расширялись, то вновь сужались. Это можно было объяснить возникшим чувством наслаждения, что появилось в результате связи с возлюбленной. Пускай и не он сейчас руководит процессией, но владыка был, искренне счастлив за гостью — Всё верно, брат. Вампир довольно улыбнулся, он пришел в неописуемый восторг от того, как они начинают связывать с девушкой свои красные нити. Главное - не делать резких движений в ее сторону, и совсем скоро Виктория сама не захочет упорхнуть из золотой клетки. В его голове возник гениальный план. — Нам стоит её навестить. Я соскучился по… — Младший затих, удивленно взглянув на брата, и заговорщически улыбнулся. — Что-то не так? — Не стоит торопиться. Мы ни в коем случае не должны пугать её. — Его рука легла на печи брата, усмиряя пыл. — Она сама должна прийти к нам. Если мы будем пугать её, то ничего не выйдет. Красноглазый смутился, заметно помрачнев. — Я услышал тебя. — Он резко отпрянул , направляясь к выходу. Его это разозлило. Он рявкнул на вовремя отскочившего Деметрия. — Позволь откланяться… — Конечно, — одобрительно кивнул Аро Вольтури. И звук скипнувшей двери заставил его глубоко задуматься о днях грядущих. У него много вопросов, и он обязательно найдет на них ответы. — Ах, дорогая Элис… Почему ты не поведаешь мне об этой переменчивой судьбе?.. Молчание глубоко, как Вечность; разговоры мелки, как Время. Никто не хочет оставаться в одиночестве: оно освобождает слишком много времени для размышлений. Сдержанностью своей выведешь сдержанность другого из границ — тут-то и обнаружатся его желания, хотя сердце его непроницаемо. Ты играл со мной, как с ребёнком. Будешь ли ты все так же любишь меня, Когда я перестану быть молодой и красивой? Когда я перестану быть юной и прекрасной? Когда у меня не было ничего, кроме моей больной души?