Warmth

***

После концерта и разговоров в гримерке с актерами, я подбегаю к машине, в которой уже сидят импровизаторы. Они вот-вот уже поедут. Я решаю попрощаться перед их отъездом, поэтому энергично стучу в окно машины. Вижу,как Стас командует открыть его. Водитель разблокировал и опустил окно. Выжидательно, с ухмылкой на лице и огоньком в глазах, Стас ждёт, что я скажу. Первое, что пришло мне в голову - "Почему концерты теперь строго с 18 лет?".

"Первое, что пришло в голову", потому что я не собиралась задавать никаких вопросов. Я просто не хотела их отпускать. На душе было очень счастливо, потому что я увидела их вживую, пообщалась, подружилась (но кажется, что не со всеми - Стас отнёсся ко мне как-то скептически) и даже обменялась инстаграмами! Теперь Серёжа подписан на меня! Но и очень тянуще тоскливо. Я не хотела, чтобы они уезжали, ведь, как мне казалось, тогда это будет последний раз, когда я общаюсь с ними, вижу их. Так и ещё мои непонятные чувства к Арсению. Я бы не сказала, что это фанатская любовь. Это не влюблённость даже. Я просто почувствовала родственность наших душ. Душ, мыслей, ощущений. И он, кажется, тоже что-то ощущал, но ничего не говорил, только внимательно слушая меня, когда мы ещё были в их гримерке и болтали о том о сём. Он смотрел на меня со светлой грустью в глазах и нежной понимающей улыбкой на губах.

Стас стал что-то объяснять, но я его не слышала.

Я смотрела на ребят, пытаясь впитать в себя эти последние счастливые мгновения глазами, ушами и душой. Я смотрела на них, они смотрели на меня. От них веяло теплом и позитивом. А я же, растрогавшись из-за всего этого, чувствую, что глаза мои становятся мокрыми. Это ещё не слезы - слезы будут позже, когда я увижу уезжающую машину с ребятами в десяти метрах от себя. А сейчас достаточно просто моргать чаще, чтобы люди ничего не заметили.

Мои руки лежат на окантовке окна машины, к которому ближе всего сидит Арсений. Хоть и сейчас только начало осени, металл машины проникает неожиданной прохладой в руки. На улице уже вечер, дует лёгкий ароматный ветер. В одной футболке зябко.

А ещё зябко от тотального одиночества, которое, как мне показалось на мгновение, могло исчезнуть.

Но, видимо, не судьба.

Стас закончил говорить, и я как раз вынырнула из своих глубоководных раздумий. Буквально на секунду, чтобы поблагодарить за ответ и концерт, а потом снова уйти на темное дно невеселых мыслей. Я улыбнулась им всем в последний раз, попрощалась и начала отходить от машины, обнимая себя руками за плечи. Мои волнистые волосы развиваются по ветру, а челюсть немного сводит от холода.

Мне холодно, больно и счастливо. Счастливо, потому что есть на свете такие люди. И не где-то там, в книгах, но и в реальной жизни, хоть и, возможно, увидишь их всего один раз.

Окно прикрыли на три четверти, и машина начала отъезжать. Этого я уже почти не видела. Повернувшись спиной к машине, я стала смотреть на пустырь, находящийся недалеко от дороги.

Как мы с ним похожи.

На пустыре растёт мелкая, сухая, жёлтая травка. Её выжгло солнцем за всё жаркое лето. Правда от этой жары ничего не осталось ни снаружи, ни внутри. Местами на полянке можно увидеть разбросанный мусор и слабые попытки растений жить. А ведь тут можно было бы сделать прекрасный дендрарий. Построить большое здание из зелёного стекла, посадить растения, сделать ручейки и поселить там черепах. Тогда бы это стало красивым и живым местом. А сейчас здесь только редкие перекати-поле и небольшое семейство полевых грызунов. Это можно было легко сделать, если бы кто-нибудь взялся за это. Но это никому не нужно. Местные жители тут почти не ходят, а приезжие в городе надолго не останавливаются.

(В это же время)

Машина начинает отъезжать от поребрика, на котором стоит девочка. Серёжа включил погромче музыку в своих наушниках и откинулся на спинку сидения, прикрыв глаза. Дима, сидящий на третьем ряду машины вместе с Матвиенко, с улыбкой отвечает своей жене Кате на сообщения. Антон, сидя на переднем сидении, расспрашивает водителя о местных достопримечательностях, на что в ответ лишь слышит: "ДК, в котором вы сегодня выступали - наша главная достопримечательность". Стас, тоже как и Серёжа - в наушниках, смотрит в окно и думает о дороге и завтрашнем концерте. Только Арсений сидит молча на втором ряду и рассматривает окантовку окна, перебирая свои пальцы в руках и мысли в голове.

Такое редко происходит, когда ты, пообщавшись с человеком минут десять, чувствуешь, будто вы знакомы друг с другом всю жизнь. Вы говорите ни о чем, но ощущение, что о самом главном. Он - Арс - счастливчик, потому что сумел встретить на своём жизненном пути таких друзей и коллег. Они все думают в одном направлении. Они поддерживают друг друга в самые сложные времена. Они принимают друг друга такими, какими они являются. Но тем не менее, иногда он чувствует себя беспомощно несчастным. Даже не иногда, а часто. У него всё по идее должно быть прекрасно : есть верные друзья, любимая работа, талант, красота, деньги, большое количество фанатов и многое другое. Но его всё равно что-то гложет. Что-то съедает его изнутри. Особенно после разлуки с той девочкой. Казалось бы, обычная фанатка Импровизации. Да, она не просила автограф или фотографию. Да, она была очень гостеприимна. Да, Матвиеныч обменялся с ней инстаграмом по собственному желанию. Да, она была с ними искренней и открытой. И да, рядом с ней становится очень тепло на душе. Но она же всё равно остаётся ещё одной фанаткой. Или нет?

После последней мысли Арсений замирает. Он больше не теребит свои пальцы.

А если нет? Ведь недаром Диоген ходил с фонарём по улице и искал Человека. Человек - это не каждый Homo sapiens. Человек - это тепло, душа и уют. Это ум, стойкость и любовь. Это энергия, чувства и ощущения. И, к сожалению, а может и к счастью, таких людей немного. Таких душ очень мало на этом свете. Но когда их встречаешь на своем жизненном пути, нужно держаться всеми руками и ногами за них.

- Остановите машину, - настойчиво сказал Арсений. - Что? - удивился водитель. - Остановите машину. Срочно. Водитель нажал на тормоза. Арсений, не дожидаясь полной остановки, выскочил на улицу. Он побежал в противоположную движению машины сторону. Его кеды с белой подошвой часто замелькали на фоне вечера.

Только бы успеть.

...

Жизнь бывает несправедливой. Только вот не понимаю, почему со мной. Ещё и так часто. Я ведь всегда добра к людям. Всегда честна с ними, тактична. Я готова помочь им в любую минуту. А единственное, чего я хочу - взаимность. Взаимность в любви, во внимании, в честности и понимании. Хочется тепла и уюта. Но видимо, не в этот раз. А может, и не в этой жизни.

Мне пора идти, потому что темнеет и холодает. Кажется, завтра весь день будет пасмурно - небо сильно давит на голову. Пока я иду вдоль дороги по тротуару, уже включают фонари.

Всё-таки осень - красивая пора, хоть и тоскливая. Листья, лужицы и завывающий ветер добавляют жизни киношности. Только вот интересно, в каком я кино? Фильм - катастрофа или трагикомедия?

...

Арсений бежит настолько быстро, насколько ему позволяет его физическая форма и узкие джинсы с дырками на коленях.

Он не знал, что будет дальше. Что будет, когда он добежит до нее? Что он ей скажет? Но он знал одно : нужно добежать.

Впереди него показался небольшой силуэт. Это была она. Девочка шла неторопливо, являясь будто частью природы. Её волосы перекатывались с одного плеча на другое, пока их хозяйка немного ежилась от холода.

Ещё один рывок и всё...

Действительно. Ещё немного. Арс пробежал последние пятнадцать метров и остановился недалеко от неё. Он попытался отдышаться и немного прийти в себя. Дышать ему стало легче, а вот сердце не хотело успокаиваться. - Постой!, - крикнул он, выплюнув последние остатки воздуха из своих лёгких.

...

Не могу точно назвать жанр кино, в котором бы я жила, но точно не с хэппи эндом. В конце этого фильма я бы либо умерла от потери крови, либо от передозировки успокоительного. Но на самом деле, это всё шутки. Я люблю жизнь. Хоть и грустную и одинокую.

- Постой!, - кто-то крикнул мне. Всё моё тело обмякло и напряглось в один миг. По холодной спине пробежались жгучие мурашки.

Нет, нет, нет.. Этого не может быть! Я знаю, чей это голос. Но как это возможно?

Я обернулась. Передо мной стоит запыхавшийся, немного растрепанный Арсений Попов.

Даже не верится.

- Подожди, - сказал он уже значительно мягче.

...

Казалось, мы простояли вечность, глядя друг на друга. Что делать? Никто не знает. Что сказать? Слова не лезут в голову.

Но мы двое точно знали, что счастливы. Ведь счастье в людях.

Мы подошли друг к другу и обнялись. Меня обожгло тепло его тела. И души.