Frozen

      Рэки стоял в аэропорту и проклинал всё и одновременно ничего. Смотрел на эту самую лучшую в мире улыбающуюся рожу и мог только молча расстраиваться. Хотя понимал, что делает это беспочвенно, не навсегда же расстаются.       Он так не хочет его отпускать. Он так привязался к своему любимому другу. Рэки только свыкся с мыслью, что страх и недопонимания в прошлом, что переживания закончились… и вот! на тебе… Получи подарок от судьбы да ещё с красивой красной лентой на макушке.       Разрыв грудины от бесконечно скачущего сердца обеспечен.       А надо было всего лишь проработать это внутри, Рэки! Ещё месяцев шесть назад, когда тебе только сказали, куда собираются поступать!       Скейтер знал не понаслышке, как Ланга крут, невероятно, невообразимо крут. Знал, что его таланту нельзя валяться на полке. Его умения нужно развивать, взращивать и вскармливать каждый день. Он ведь и сам уговаривал Лангу не обращать внимание ни на что и кататься, кататься, кататься. Учить новые трюки, скрещивать сноубординг со скейтбордингом. Рэки понимал, что Ланге самое место в олимпийских чемпионах, а не в уличных райдерах.       Помнится, когда они оба с горем пополам сдали выпускные экзамены, Скейтер радовался как за себя, когда Ланга получил хорошие результаты и поступил в академию, где, как выразился один маленький милый пацан: «Готовят настоящих боссов уровня, слизняк».       Вот только академия эта в Токио. Это не так уж и далеко. Но как унять волнения? Как бы ни была крепка дружба, всё может разломаться. Никто ведь не даёт гарантию, что их общение не прекратиться? Не сойдёт на нет? Они оба будут очень заняты, но ведь найдётся время для смс-ки?       Что поделать, простим юноше его паранойю. — Рэки! — вдруг послышалось из неоткуда. Парень со скейтом в руках взвизгнул от неожиданности. — Ты че орешь, Ланга? — Я тебя зову-зову, а ты не отвечаешь. Чего задумался? — протягивая к желтой кофте друга руки, Ланга аккуратно поправляет завязки, — Рэки, веселее, мы ведь будем видеться. «Нихрена хорошо не будет, — думает Рэки, — и какое нахрен веселье…» — Я знаю, — буркнул он. Ему остаётся лишь грустно улыбаться и поскучать ночью в подушку. — Всё, мне пора, — Ланга вновь протягивает к нему руки и крепко-крепко сжимает в объятиях. Рэки хочется вцепиться в него и не отпускать или хотя бы чемоданчиком проехать с ним. — Обязательно напиши, когда приедешь, — бубнит Скейтер в его плечо. — У меня уже есть мама, — смеётся в ответ Ланга. — Эй, я серьезно! — повозмущаться долго не получилось. Ланга выпутывается из объятий-клешней и направляется прямиком на регистрацию.       Теперь солнце, которое закрывала спина друга, яростно бросается в глаза, сжигая роговицу. Именно поэтому на них наворачиваются слезы, ни по какой другой причине, нет.       Рэки остаётся лишь мужественно не проронить ни одну слезинку, сделать своеобразный козырёк из руки и смотреть другу в спину. И стоит он так, пока высокая фигура не скрывается за многочисленными стойками. Он бы постоял там ещё, в надежде на… он и сам не знает на что.

***

      Рэки хлопает дверью машины, плюхается внутрь и с каждым резким движением становится мрачнее штормового моря.       Вся его компания (которая великодушно предоставила им пять минуток наедине) от мала до велика чувствует это напряжение. — Рэки, не нужно так переживать, — отложив приставку, сказал Мия с соседнего сиденья. Он очень хороший парень и умен не по годам. — Да знаю я, — Рэки даже стыдно, что он так грубо с ним разговаривает. — Ну правда, пацан, выше нос! — весело пропел Джо, сидя за рулём. — Заткнись, горилла, дай парню свыкнуться, — долбанув, не жалея сил, сказал Черри. На передних сидениях между двумя молодыми или не очень людьми снова возникает перепалка. Всё вроде бы как обычно, но чего-то не хватает и Рэки знает чего, а точнее кого. — Эх, подростки, — вздохнул из багажника пикапа Хироми, или Шедоу, хер знает почему он себя так называет. Потому что он вообще на тень не похож… Но мы оставим эту тему на потом.       Садящееся за горизонт солнце, длинная молчаливая дорога, тяжелая атмосфера… раз уж всё как в кино, то нужно добавить ещё больше драматизма. Поэтому Рэки достаёт наушники, включает какую-то песню. Перевода он не понимает, просто вслушивается в мелодию.

***

      Дом встретил давящей пустотой. Ни тебе смеха сестёр, ни шума с кухни…       В груди стала медленно-медленно разрастаться тоска. До этого Рэки хотя бы злился на всё, что попадалось под руку.       Теперь же он валится на кровать. Под руку попадается пульт от светящейся ленты. Скейтер дощёлкивает до своего любимого красного режима и вновь раскидывается на кровати звездой.       Слишком тихо вокруг.       Рэки тоже поступил. Это просто невообразимо шокирующая информация. Он и сам до сих пор пребывает в состоянии полного неверия. Скейтер изначально думал пойти работать куда-нибудь на постоянку. Но уже поздняк метаться, завтра первый день учёбы.       Хоть Ланга и предлагал Рэки поехать вместе, он понимал, что в сборную ему проход точно закрыт. Он не одарённый, не схватывает всё на лету, поэтому было принято решение остаться уличным скейтером. Да и не переживает он уже, что в чём-то хуже других. Никто не идеален, а Рэки - это целое собрание неидеальности.       В последние деньки перед учебным годом они всей компашкой часто вместе зависали. Тогда Черри увидел, как Рэки рисует разные наброски: человечки в динамике, скейты, человечки на скейтах. И он посоветовал ему пойти в художники. Художники. Сначала Рэки посмеялся, а потом задумался… это показалось нелепым, но поразмыслив немного, решил попробовать. Почему нет? Это просто пробная попытка. Проучиться триместр и решит: уходить или нет.       Он никак не мог отпустить мысли о скейтах. Рэки хотелось заниматься тем, где обязательно будет присутствовать скейтбординг, хотя бы косвенно.       Он провёл пару часов за компом и понял, что рисование не совсем его стезя. Ему гораздо интереснее изготавливать что-то, выпиливать собственными руками и рисовать чертежи. Поэтому направление инженер-конструктор оказалось очень даже заманчивым.       Как же все быстро изменилось… Вот Рэки в апреле прошлого года, который только-только завёл нового друга, а вот он же в сентябре, медленно осознающий, что его привязанность к Ланге больше, чем просто дружеская. А сейчас он лежит на кровати и тоскует, себя не помня, потому что парень его мечты укатил в другой город. Слава богу, что период «пиздостраданий» по поводу «потери гетеросексуальности» закончился ещё где-то месяца четыре назад…       Тишина, нарушаемая лишь мыслями, была потревожена заливистой трелью звонка.       Рэки поднял трубку и его сердце пропустило пару ударов точно. — Привет, — очень устало, но счастливо поприветствовал его голос из трубки. — Привет… как долетел? Уже успел заселиться в общагу? — кажется, в его животе заползали бабочки. — Я даже и не заметил перелёт, всего-то два часа. — Ясно… «Ну почему по телефону так неловко разговаривать?!» — взмолился Рэки. Да, этому мальчику гораздо легче коммуницировать в реальной жизни. — Общага здесь просто огромная. — разрядил обстановку спокойный голос, — Я в комнате один живу, моему счастью нет предела. — О, а вот и твоя интровертная натура проснулась, — хихикая, Рэки поджал под колени и притянул к себе подушку, обнимая. — Я просто молчаливый. — Да я же шучу, чувак, не обижайся. Ты лучше расскажи, где там есть площадки для покатушек или лучше расскажи, где трассы! Там есть какие-нибудь извилистые такие, опасные?! — Там весь город одна сплошная трасса для покатушек. — Ланга смеётся теперь во весь голос, наконец-то Рэки раскрепостился, — А ещё я видел очень много людей на досках. Теперь, кажется, что в Окинаве на скейтах были только мы с тобой. — Там что их настолько много?! — не скрывая своего восхищения, буквально кричит в телефон Рэки. — Я тебе как-нибудь видео сниму и скину. — Забились! Кстати, эм… а ты можешь мне ещё скинуть твоё расписание, чтобы я знал, когда могу позвонить или написать. — Да, как только, так сразу. Только от тебя я жду того же. — А, да, занятия то уже завтра, так что жди, — его рожа сейчас треснет от улыбки. — Слушай… ты точно уверен насчёт направления? — нервно покусывая губу, говорит Ланга.       Если честно, Рэки не нравятся такие вопросы, они заставляют сомневаться в своём выборе. — Чувак, ну мы же договаривались. — Ладно-ладно, я больше не задаю этот вопрос. — извиняется он, — Рэки, ты не против, если я позвоню тебе по видео? — Да-да, конечно, чувак, — скейтер не ожидал от себя такой прыти в словах. Сердце немного ускорило свой бег, затрепетало в ожидании.       На ноуте возникает иконка скайпа, Рэки поднимается с кровати и нажимает кнопку «принять вызов». Прошло всего несколько часов, ещё не сутки даже, а в груди уже щемит и болит от вида этой смазливой мордашки. Впервые ему так хочется дернуть за эти крашеные голубые волосы, вплестись в них пальцами. — Рэки? Ты чего? У тебя лицо такое будто ты сейчас заплачешь, — выдаёт Ланга.       Ах ты, сукин сын, ещё и издевается!       Рэки обнаруживает себя со сведёнными бровями и поджатой губой внезапно. Возможно, ещё чуть-чуть и он бы уже начал экран трогать, как сумасшедший ей богу. — Больно надо мне по тебе рыдать! — из экрана слышится хихиканье.       Он отодвигается от монитора, подтягивает к себе ногу и укладывает на неё голову. — Я просто… скучаю по тебе, — похоже Ланга различил его слова чисто по движениям губ. Рэки говорит до того тихо, что даже микрофон этого не слышит. Молодец, Ланга, продвигаешь свой японский. — Я тоже скучаю по тебе. — Что? — были бы у него собачьи уши на голове, то те незамедлительно бы встрепенулись и встали по стойке смирно на макушке. — Скучаю говорю по тебе, как там тебя Мия называет? «Слизняк»? — Да че ты обзываешься? — Ну я же любя! — улыбнулся Ланга. Он и не догадывается, что щеки его друга сейчас пылают ярче, чем красная светодиодная лента над кроватью. Из мира напротив послышался стук. — Ой, тут кажется комендант пришёл, извини, я тебе позже позвоню, окей? — он уже было хотел встать, но добавил: — доброй ночи, дружище. — Доброй ночи, — удрученно выдохнул он.       Скейтер ещё минут пять невидяще пялился на заставку компьютера, в которой забавно плавали пузырьки в разные стороны.       Делать сегодня больше нечего, покататься бы…       Парень направился к своему излюбленному выходу — окну, открыл створку и с ветерком по доске съехал вниз. Ему всегда становилось легче, когда он вставал на скейт, поэтому сейчас не исключение. Правда всё вокруг ощущается по другому. Но пора привыкать. Надо привыкать.