Любовь на сцене сыграть нельзя

У кого-то душа поет, плачет, летает, у кого-то — пустует. Вынужденная сидеть в одиночестве долгое время, она уже не привыкнет к людям. Скованная четырьмя стенами, она теряется в них, не в силах найти дверь… Так и его душа, пробывшая в одиночестве слишком долго, уже не может социализироваться. ~~~~~~~~~ 02.2022 Зеленые глаза больше не сверкают, не показывают эмоций, не пропускают внутрь. *Антон* Любовь на сцене сыграть нельзя. Дурацкая фраза. — А мне играть на сцене нельзя, — Надеясь, что это кто-то услышит, сказал я. Каждый раз, поднимаясь по этой коротенькой лестнице в три ступеньки, я хочу замереть. Упасть и не вставать, будто мои ноги прикованы к полу цепями, которые невозможно сломать, оторвать и… расцепить. Смешно звучит. Но хочется кричать. Казалось бы, треугольник — самая устойчивая фигура (так внушали мне на геометрии). А я люблю квадрат. Люблю один единственный его уголок, с которым нас соединяла диагональ, меняющая свою длину слишком часто. Но в излюбленной фигуре с тремя углами нет диагоналей. Зато есть медиана и биссектриса. Что их объединяет? Они делят пополам, просто разные вещи. Я не вещь. Меня делить не надо. Верните мне мою родную, любимую линию. Нет. Не надо и её без угла. Дайте моему углу «С» другой, «А». Символично однако. И вот я стою на крайней, третьей, ступеньке, после которой сцена, зал, аплодисменты. Стою и не могу собраться. Я не хочу. Не хочу появляться в том единственном месте, связывающем нас. Слишком грустно, слишком памятно, слишком больно… Слишком одиноко. Так много «слишком» и так мало «в меру». — Люблю тебя, мой милый Граф. Вдох. Выдох. Улыбка. — Привет, привет. Всем приве-е-ет! — Жутко. От этого места с таким безобидным названием «сцена» есть очень убийственные воспоминания. — «Смешной получился каламбур. Ар… Граф бы оценил…» В голове предательский голос повторяет: «Чего ж ты, родной, такой грустный? Где искра в глазах? Отпусти… Живи спокойно и счастливо.» И будто в ответ на эти слова с губ сама слетает излюбленная фанатами поклонниками фраза: — Любовь на сцене сыграть нельзя, — Я не хотел говорить, оно само. Даже не оно, это он… Тишина. В зале предательская оглушающая тишина. Кажется, там никто не дышит. Хотя кому, как не им, понять эту цитату и вспомнить ее автора. Сцены больше нет. Есть только его высокий красивый правильный силуэт и я, такой маленький ребенок, рассуждающий перед выходом о геометрических фигурах. Видимо, его привычка говорить странные, но смешные фразы передалась мне. Просто они сидят в голове, не выходя наружу. Я бы последовал их примеру и остался дома. Дом — он. Не крыша и стены. Но если его нет… он есть! Просто в другом мире! В другой оболочке… — Почему всё так вышло? Зачем ты меня здесь оставил?! Граф, твою….! — Кричу, наплевав на всех. И вновь передо мной три ступеньки, ведущие, наконец, вниз. Концерт? Плевал я на него. Все, что сейчас надо, — сигареты. Никотин заполнит голову, разум затуманится, силуэт исчезнет и… И я забуду. Забуду его. Всего. С головы до ног. Его прекрасное имя, обиженное лицо при упоминании детской, не мужественной, по его мнению, вариации. Его фамилию, над которой часто могут издеваться. Его глаза, цвет которых невозможно описать и, видимо, отразить на бумаге. Его губы, шепчущие на ухо комплименты и порой настолько манящие, что физически не можешь удержать себя от поцелуя. Его сильные, но при этом нежные руки, на которых просвечивались вены. А прикосновения… Даже случайные, они не могли не вызвать мурашек. Его смех, его улыбка… Его душа, раскрывающаяся только мне, но все равно нечасто. — Антош, я чай сделал, пошли пить? — Антош, не грусти, все будет хорошо. — Знаешь, Антон, я тоже тебе не нянька, чтобы вечно успокаивать. — Антош, ну, дай я поищу какие-нибудь кастинги. Не на… Чертовка. Опять я нарисовал этот образ у себя в голове. Зачем? — Зачем?! Вспоминаю про сигареты. Достаю одну. Закуриваю. Красиво тлеет. Проносится мысль, что только он ничего не говорил про неприятный привкус на губах во время поцелуев, хотя я заядлый курильщик.Терпел… Делаю долгую затяжку. Приятным чувством окатывает все тело. Я будто ощущаю дым от сигарет в легких. Нечестно. Если бы он хотел жить, то боролся. Боролся до конца. Но он не хотел. Почему? Что его тревожило? Он же ничего не говорил нормально.Скрытный. И о болезни умолчал. — Почему?! Граф! Почему ты так поступил?! — Не кури много. Опять голос. Игнорирую его, хотя глупо обижаться на мертвого него… Докуриваю. Кидаю бычок на землю и иду. Ускоряюсь. Бегу. Мне незнаком этот город, но я и не ищу конкретного места. Хотя… Тихое и безлюдное вполне подойдёт. Только бы подальше от сцены. Хочу и молчать, и кричать одновременно. Чтоб слышали все, и не замечал никто. Хочу умереть живым, а не жить мертвым. Глупые мысли. Конечно, без интеллигента рядом я вообще бездарность. Нет. Просто неуч. Это несправедливо. Взять даже проводные наушники. Не бывает так, чтоб шнур был везде один. Ведь всегда от совместного вначале идет разветвление в конце. Да и в одиноком одиночном наушнике неудобно. И слышно хуже, и второй болтается. А отрезать его нельзя, потому что велик риск повредить первый, вставленный. Так зачем же нас разделили?! Так неумело, так нелепо! Повредив все, что только можно в этих маленьких, хрупких проводках. А вены можно сравнить с проводками? В горле застряли слова: «Граф, спаси меня! Я думаю о чем-то скверном! Я схожу с ума без тебя!» Светофор. Горит красный, но мне так плевать, да и машин-то нет особо. «Остановись, дурак. Заведи кота. И к ранам души его приложи.» — Граф? Зачем ты появляешься в моей голове прямо посреди дороги?! Тишина. Голоса нет. — Граф? — Кажется, слезы готовы были прыснуть из глаз. — Арсений?! Нет его. Гудок. Это машина, не заметившая меня сразу, едет на полной скорости. Не двигаюсь. Может, он специально так сделал, чтобы нас соединить. Удар. Чувствую неприятную, пронизывающую тело боль и полет. Соединенные диагональю квадрата углы, мы всегда будем вместе, Арсений! Это я так захотел. Любовь на сцене сыграть нельзя. Ощущаю, как глаза искрятся, наполняясь слезами. Удар об асфальт… ~~~~~~~~~~ 09.2021 — Простите, Антон Андреевич, мы сделали все возможное, Арсения было не спасти. Приношу искренние соболезнования. — Засунь их себе в задницу! ~~~~ Потерявший крылья не полетит. Пустующая душа не заполнится. — Я знал, что ты будешь рад…