Путанные мысли

      Капли воды звонко бьются по заполнившим тротуары ручейкам, все спешащим вперед к водостокам, огибающим неровности исхоженной людьми плитки. На улице непривычно пусто, все скрылись под крышами ближайших кафе и магазинов от не сильного, но все же не самого приятного, внезапного, с крупными каплями, дождя. Лишь несколько машин, проезжая мимо, сигналят одиноко сидящему на краю тротуара человеку, напоминая задумчивому пешеходу скрыться от непогоды. Но он не нуждается в напоминаниях.       Продавец из магазина через дорогу вот уже пару десятков минут наблюдает за этим парнем, чье бежевое пальто, пояс которого утонул в бегущем под ногами сидящего ручейке, потемнело от воды. Сам сидящий совершенно не двигается, вода стекает с его головы ручьями, насквозь просочившись через строгий костюм и помятую белую рубашку. Изредка он шевелит губами, шепча что-то неразборчивое из-за шума дождя, и морщится от сигналов проезжающих авто.       Бедные люди. Думают о своих делах, нервничают из-за ливня, торопятся... Ох, кто-то даже молится. Глупец! Знал бы ты ответ на свои молитвы, давно бы бросил это бессмысленное и наивное дело. Да, наивное... Кастиэль наивен. Действительно наивен, раз верил в помощь и безграничную любовь, в которой его убеждали. И вот теперь, где эта любовь? В смертях? В болезнях? В борьбе братьев, стремящихся убить друг друга? В нем, покинувшем дом и семью ради...       Он горько усмехнулся.       Действительно, ради чего? Ради кого? Ради всех людей? Чтобы эти несчастные люди продолжили страдать на этой проклятой грехом и Адом земле? Намного лучше для них всех было бы быстро умереть от рук Михаила и Люцифера и отправиться на Небо как мученики, чем продолжать бессмысленное выживание в этом не торопящемся, но уверенно идущем к погибели мире.       Кастиэль нервно сглатывает. Он стал так похож на человека. Эмоциями, мыслями, страхами... Это не присуще ангелам, и Кас это прекрасно понимает, но ничего не может с собой поделать. Мысли скачут как бешеные, сменяя друг друга, а он не поспевает за ними. Бог не сделал так, как ангел этого хотел? Посмел сказать, что все знает, но не хочет никому помогать? Кас должен был смириться, поверить в Божественный план и благоговейно опустить руки, как подобает верному сыну своего Отца, но он не может. Эти скачущие мысли, эти яркие чувства останавливают его, разворачивают против своих, его руками обнажают ангельский меч даже после "тюрьмы" на Небесах. И он не сопротивляется им.       Кас резко поднимается. В коленях чувствуется все еще непривычная усталость. Уже не первый звонок о его отдалении от Небес. Ангельские силы таят, перья с крыльев осыпаются, а тело становится все тяжелее. Миг - и ангел стоит в настоящем одиночестве там, где когда-то, такое чувство, что уже очень давно, Анна ему предлагала присоединиться к ней. А потом он ее предал. Отправил ее туда, откуда сам вернулся недавно, где одичавшего от Света падшего ангела не ждет ничего хорошего. Видела бы она сейчас, что с ним творится, то рассмеялась бы ему в лицо, сказала бы, что это очевидное последствие его глупой веры в людей. Да, веры в людей... Неужели она больше его веры в Бога? Ради этих людей он отступился от своего гарнизона, от своих принципов, от своих братьев и сестер... И ради этих людей так долго искал Отца. Он обошел всю Землю, держа в руке амулет Дина, но так и не смог Его найти. Оказалось, и не смог бы. Если Отец не хочет быть найденным, то это никому не под силу, тем более такому ничтожному ангелу как Кастиэль.       Мокрая одежда липнет к телу, но Касу не хочется ее сушить. "Заболевший ангел" звучит смешно и метафорично одновременно. Но ведь он должен любить людей, так почему же на Небесах эта любовь стала считаться "болезнью"? Почему если он готов сражаться за них, ради них возражать планам высших ангелов, он объявляется больным и находится теперь в изгнании? Почему...       Ангел чувствует каплю воды, стекающую по его щеке. Неужели он плачет? Это выражение эмоций снова было таким человечным, что Кастиэль нервно, рвано смеется. Что с ним вообще происходит?..

***

      Ладонью он касается холодной стены у двери номера мотеля и медлит. Ему потребовалось выпить действительно много, чтобы алкоголь оказал на него должное действие. Ноги предательски подкашиваются, и Кас глухо смеется. Да уж, у Винчестеров снова проблемы, а он, вместо того чтобы спешить им помогать, заглушает свои навязчивые мысли виски. Да, он действительно слишком много думает. - Ты мне звонил, - появившись за спиной Сэма, он достает телефон из кармана, - И оставил очень длинное сообщение. Много сообщений. - Кас? – Сэм резко оборачивается, как всегда при неожиданном появлении ангела, и скользит по растрепанному другу взглядом, - Ты что… пьян? - О-о да, - Он убирает телефон обратно и делает неуверенный шаг в сторону Винчестера. – Я набрел на ларек со спиртным и…       Сэм подхватывает Каса под левую руку, когда его ноги подгибаются, а сосуд начинает падать, и от опустившейся головы звучит горький, с хриплыми нотами, смех. Сэму определенно не нравится его состояние. - И-извини…       "Извини, что обременяю. Извини, что мешаю. Извини, что должен помогать, но вместо этого сам нуждаюсь в помощи." Так много извини, и так мало сил, чтобы произнести их заплетающимся языком.       Под правую руку его тоже подхватывают, Кастиэль поднимает голову и видит обеспокоенное лицо Дина. Затем он пустым взглядом смотрит на Сэма, читает беспокойство и в его глазах, наклоняет голову в сторону и на попытке выдавить улыбку теряет сознание, совсем полагаясь на сильные руки охотников.

***

      Очнулся он достаточно быстро, утром. Ангельская природа берет свое и исцеляет сосуд от токсинов, хотя голова болит вполне по-человечески. Кажется, это называется "похмелье". Ощущение, которое, может быть, Кастиэль и хотел попробовать когда-нибудь, оказалось неприятным. Мысли все так же не хотят собираться вместе, и он не может отличить свои от мыслей окружающих его людей. Ангел смотрит в на удивление высокий потолок номера, собирая остатки сил в кучку. Ему стоило бы поблагодарить гостеприимных братьев и уйти, надеясь что скоро они забудут его потертый недельным скитанием вид.       Сидящий за столом Дин настороженно оборачивает голову, заметив краем глаза движение на кровати, вечером так удобно оказавшуюся рядом с падающим ему и Сэму на руки Касом. Кастиэль еще никогда не вел себя так.. странно? Непохоже на себя?.. - Доброе утро. Хочешь... поговорить? - Фразу, так часто произносимую братом, непривычно слышать от самого себя. С нее часто начинались серьезные разговоры, где Дин высказывал все, что думает, так что он понадеялся, что с честным ангелом она тоже сработает.       Голубые глаза обращаются к нему. Их еще застилает серебристая дымка, но взгляд стал намного осознаннее. Превозмогая все еще непривычную тяжесть в сосуде, Кас поднимается, садится на кровати и вздыхает. - Дин, извини, я не должен был... - Он делает паузу, опуская голову и собираясь с снова разбежавшимися по сторонам мыслями. - Я не должен был приходить к вам так. Мне стоило, ну, прийти уже трезвым хотя бы. - Слушай, пернатый, мы же друзья вроде как, - При слове "друзья" Кас вздрагивает и поднимает голову. - Так что нет ничего такого в том, что тебе плохо. Мы правда готовы тебе помочь и поддержать, не одному же тебе спасать наши задницы.       Дин одобряюще улыбается, встает из-за стола, подходит к ангелу и треплет его нерасчесанные волосы. Добродушный жест, которым он обычно подбадривает Сэма. Не то чтобы тому нравится, но это как-то напоминает о детстве, где все казалось не таким страшным. Ангел же не совсем понимает смысла этого действия, но отмечает в голове, чтобы спросить потом. Человек садится рядом. - Спасибо, - Кастиэль поворачивает голову к Дину и встречается с ним взглядом. - Отказ Отца, эта заканчивающаяся вариативность дальнейших действий... давят. Вам самим тяжело, и тяжелее моего, потому я и ушел тогда. Не хотел вас расстраивать еще больше своим расстройством. А вчера... Вчера я пришел к вам машинально, не до конца взвесив все за и против. Просто ваша компания действительно успокаивает меня. Напоминает, что я сражаюсь не просто так. - Я рад, что ты на нашей стороне, - Дин приобнимает нежданного гостя за плечи. - Правда рад. И так-то мы не против, чтобы ты оставался с нами дольше, чем на очередную драку с демонами. И знаешь, у нас, людей, не знаю как там у ангелов, есть такая привычка: обсуждать с близкими то, что тебя беспокоит. Примерно вот как сейчас. И это нормально. Знаешь же, что наш отец тоже не был святым, и часто оставлял нас наедине со своими проблемами. Конечно, масштаб несколько поменьше, но я тебя понимаю.       Винчестер улыбается, отпускает Каса и второй рукой протягивает прозрачную бутылку воды без наклейки. Тот благодарно улыбается ему в ответ и берет воду. Дин все же хорошо умеет подбирать нужные слова поддержки, будь они адресованы Сэму, Бобби, или еще кому-то. Для своего образа жизни он может быть удивительно добр и чувственен, понимая, что и как нужно сделать или сказать.       Дверь номера открывается, и на пороге появляется, звеня ключами Импалы, Сэм с шуршащими бумажными пакетами из ближайшей закусочной. - Привет, - Он улыбается и кивает проснувшемуся ангелу и сидящему рядом с ним брату. - Я взял вам по бургеру с говядиной, а себе овощной салат. Если что я могу поделиться, не знаю, что ты больше предпочитаешь, Кас. - В здоровом теле здоровый дух, Сэмми? - Дин, усмехнувшись, встает и подходит забрать еще теплые пакеты. - Зато мы не умрем от твоей травяной диеты.       Сэм вздыхает, отдает пакеты и достает свой стакан "травяной диеты". Он не вегетарианец, но все же считает нерациональным для здоровья питаться исключительно бургерами. А вот Кас, кажется, разделяет предпочтения Дина в еде, судя по его загоревшимся глазам. Ангелы вообще могут чувствовать голод? Тогда под действием всадника Кастиэль отмахнулся желаниями Джимми, но насколько это было правдой, Сэм не может сказать.       Дальнейший отстраненный от происходящих масштабных действий диалог завязался довольно быстро, отдаляя назревшие у всех негативные мысли. Горячая еда расслабляет и приятно согревает, и Кас на время забывает об Отце, Исайе и братьях, и наслаждается компанией друзей. Она действительно его успокаивает, дает умиротворение и чувство, что сейчас все хорошо. Обманчивое чувство, но такое приятное, что ангел поддается ему и внимательно слушает о заканчивающемся бензине, оставленных чаевых официантке, каком-то странном случае из местной газеты и многом другом, что Винчестеры обсуждали за привычным для себя, но новым для Кастиэля, завтраком.