Любовь, комсомол и весна

      Ноябрь тысяча девятьсот сорок восьмого года. Утро. Советский Союз сидел у себя в кабинете, медленно перелистывая страницы книги, на которые попадали лучи солнца из окна. Война закончилась совсем недавно, и тот до сих пор видел ужасы, которые пережил тогда. Но они победили, а значит нужно было возвращаться к привычной жизни и восстанавливать страну. И всё же кошмары войны ещё надолго останутся в памяти.       Он услышал в коридоре какой-то шум и чьи-то громкие голоса. Сначала он их игнорировал, продолжая читать книгу, но скоро у него закончилось терпение. Союз закатил глаза и раздражённо вздохнул. «Неужели опять эта балканская свора решила всё тут разгромить?»       Он вышел из кабинета, желая лично убедиться в этом. Его догадки подтвердились, когда он увидел Югославию, Румынию, Албанию и Болгарию, которые что-то разгорячённо обсуждали. Почти все страны Балканского полуострова после войны встали на путь социализма. Даже бывшие союзники Германии — Болгария и Румыния. На самом деле, СССР до сих пор не мог заставить себя доверять им.       — Могу поинтересоваться, что тут происходит? — спросил Союз, когда подошёл достаточно близко.       Все четверо сразу подняли на него глаза.       — Обсуждаем последние новости и вопросы нашего социалистического сотрудничества, — ответил югослав. Союз прищурился, глядя на Югославию. В последнее время их отношения значительно охладели. Ещё бы, ведь Югославия создавал угрозу советскому влиянию своим поведением. Он пользовался большим авторитетом на Балканах, даже предложил проект Балканской федерации, который Союз сначала поддерживал, но потом решил, что это ослабит его влияние и заблокировал все мероприятия по созданию Балканской федерации. Более того, ему не нравилось, что даже после июньской декларации Коминформа, осуждающей клику Тито, его союзники продолжали поддерживать отношения с Югославией.       — Тогда ведите себя потише, — посоветовал СССР. — Некоторые пытаются сосредоточиться.       — В таком случае извиняюсь за беспокойство, — как можно дружелюбнее улыбнулся югослав, остальные согласно закивали. СССР даже почувствовал треск напряжения и едва успел подавить в себе вспышку гнева, вызванную этой издевательской улыбкой Югославии.       — Хорошо, — кивнул Союз, а затем обратился к Болгарии, Румынии и Албании. — Надеюсь, вы не забыли, что скоро собрание? Мне нужно сделать очень важное объявление, — только после этого он возвращается к себе.       Нужно было решить югославский вопрос. Хоть их конфликт ещё не был слишком острым, и они вовсе не ненавидели друг друга, скорее относились с опаской, но амбиции Югославии заставляли настораживаться. Он активно оказывал помощь греческим коммунистам(даже больше, чем СССР), он разработал проект по объединению всех Балканских стран в одно государство, в котором, разумеется, собирался доминировать. Югослав заставлял сомневаться в своей лояльности советскому режиму. И вообще, он оппортунист!       Союз не собирался позволить ему втянуть в свою орбиту Албанию, Румынию и Болгарию, хотя те пока что не давали повода сомневаться в их преданности.

***

      Советский Союз обвёл глазами всех присутствующих. Все были здесь: Чехословакия, Польша, Венгрия, Румыния, Албания и Болгария. Он задержал взгляд на Балканских странах, ведь сегодня речь пойдёт об их соседе.       — Итак, товарищи, — начал Союз. — Как вы знаете, в нынешних условиях социалистическим государствам необходимо всегда поддерживать друг друга и сотрудничать, чтобы обеспечить будущее всего мира. Но некоторые наши товарищи ведут антисоветскую линию и ревизию важнейших положений марксизма-ленинизма. Я говорю о троцкистах и оппортунистах из югославского правительства, — он остановился и увидел, как побледнели балканцы. — Я не раз вам об этом говорил и скажу ещё раз. Шайка Тито — не более чем пособники империализма, готовые лизать ботинки Западу.       Воцарилась тишина, все пребывали в растерянности.       — У меня есть некоторые сомнения насчёт справедливости этих обвинений, — неуверенно протянул Польша.       — Повторяю, действия югославской власти — измена коммунистическому движению, троцкистское перерождение и буржуазный национализм. На втором совещании Коминформа это уже обсуждалось, — ответил Союз, не дожидаясь, пока кто-нибудь ещё выразит своё несогласие.       — Мы можем создать там подпольную революционную и интернационалистскую компартию, которая освободит Югославию от шпионов и узурпаторов, — предложил Румыния.       — Или начать наращивать военную мощь, чтобы при необходимости использовать вооружённые силы для борьбы, — добавила Болгария. Советский Союз про себя усмехнулся. Он не ожидал такой радикальности от тех, кто ещё утром спокойно болтал с югославом. А может он слишком критично к этому относится, и у него действительно не было повода сомневаться в их преданности.       — Обязательно, — согласился Союз. — Задача борьбы с Тито должна стать одной из важнейших для компартий социалистического блока! А теперь свободны.       Все начали собираться и поспешили покинуть помещение. На прощание кивнув Союзу, Румыния и Албания вышли из зала заседания вслед за Польшей, Венгрией и Чехословакией. Только Болгария осталась на месте, нервно переминаясь с ноги на ногу.       — Товарищ, у вас есть вопросы? — поинтересовался тот.       — Н-нет, но… — она запнулась, подбирая слова. — Я знаю, что ты всё ещё не доверяешь бывшим союзникам Германии. К тому же, я до сих пор сотрудничаю с Югославией, где в правительстве сидят фашистские и ревизионистские жулики. Но я не предательница! И никто из нас не предатель! Каждый из нас беззаветно предан идеям социализма!       — Я в этом не сомневаюсь, — улыбнулся Союз. — И я ни в чём тебя не подозреваю, успокойся.       — Хорошо, — вздохнула НРБ. — И ты прав насчёт Югославии. Нам нужно оказать ему сопротивление. Что ж, тогда я пойду. До свидания, товарищ.       — До свидания, товарищ.       Она повернула ручку двери, но прежде чем выйти, в последний раз обернулась на Союза и посмотрела таким пронзительным взглядом, что ему стало не по себе. Болгарка стояла так несколько секунд, а потом моргнула и отвернулась. Наконец, она вышла, захлопнув за собой дверь.       Что это, чёрт возьми, значило? СССР остался стоять в недоумении. Этот взгляд…       Он помотал головой и попытался сосредоточиться. «Опять голову забиваю себе всякими глупостями», — подумал он, злясь на самого себя.       Нужно было разобраться ещё со многими проблемами. Раскол СССР и Югославии обещал стать серьёзным конфликтом в социалистическом блоке. И поэтому Союз считал, что его товарищи должны приложить все усилия для борьбы с капиталистической заразой, которая пробирается в их лагерь.