нежность

когда поздно вечером, – кажется, в половину одиннадцатого – кто-то тихонечко стучится в дверь сашиного номера, саша мгновенно догадывается, кто это может быть. конечно, не то, чтобы кандидатур было много – собственно говоря, всего одна – но именно рядом с ней обостряются все сашины чувства и становится мягче взгляд. саша поднимается сразу, как слышит стук, даже не включает свет, чтобы поскорее открыть дверь, убедиться: да, это она, и тепло улыбнуться ей. она – аня – стоит у порога в снопе ослепительно-белого света по форме дверного проёма и как будто немного неловко улыбается саше в ответ. на фоне светлых стен аня кажется саше совсем тонкой, худенькой, будто тростинка, в своей нежно-голубой пижамной рубашке и брючках. её волосы струятся по плечам мягкими каштановыми волнами, чуть золотящимися по краям в бьющем по глазам свете, а глаза блестят, как крохотные карие звёздочки, когда она как-то неуверенно, почти робко поднимает их на сашу и задумчиво поджимает тонкие губы – наверно, хочет что-то сказать. саша понимает аню без слов, едва заметно безмолвно кивает и отходит чуть в сторону, чтобы пропустить её в номер. аня делает шаг, и саша закрывает дверь за её спиной, бережно разворачивает к себе и обнимает её, прижимая крепко к груди, мягко утыкая её голову себе в шею. аня, кажется, быстро моргает несколько раз и закрывает глаза, судя по щекочущему сашину шею порханию аниных ресниц по коже, потом тянет руки, насколько может в крепких объятиях саши, и обнимает её за шею одними кистями рук - прохладными. сашины объятья всегда надёжны, крепки и уютны; ане кажется иногда, что сашины руки – крылья огромной могучей птицы, закрывающие её от света, защищающие от всего вокруг. они долго стоят в обнимку, саша даже представить не может, сколько – и ей, в общем-то, всё равно, – прежде чем аня щекотно выдыхает ей в шею и решается заговорить. говорит она негромко, почти шёпотом – настолько тихо, что саше нужно прижаться тесно-тесно лбом к аниному виску, чтобы расслышать её слова. — я не знала, стоит ли приходить, — аня рассмеивается коротко, тихо и очень нежно, и по сашиной шее разбегаются мурашки от срывающегося с её тёплых губ смеющегося дыхания. голос у неё мелодичный, проникновенный, очень приятный слуху – саша обожает упрашивать аню спеть что-нибудь и, после смущённых попыток отказаться – естественно, тщетных – слушать ласковое, как ветерок, тихое сплетение звуков, положив голову ане на плечо или на колени. — стоит, конечно, — саша гладит тёплой ладонью её шею под покрывалом распущенных волос, зарывается носом в мягкие каштановые пряди на макушке и целует аню в волосы. — я всегда рада тебя видеть. — я понимаю, — шепчет аня, опуская голову и почти касаясь губами сашиных ключиц — просто... она затихает на полуслове, саша всё так же медленно гладит анину шею, и тихо, но настойчиво проговаривает ей в ушко спустя время: — что? аня вздрагивает, чуть отстраняется, чтобы посмотреть саше в глаза своими – волшебными, безумно тёплыми и чуть ли не до боли ласковыми – и шепчет немного сбивчиво: — ты всегда была рядом, когда нужно. ты всегда помогаешь мне, когда мне что-то не удаётся. я знаю что тебе сейчас непросто, и... я хотела бы помочь тебе хоть чем-то, хоть немного скрасить это время. аня затихает снова и замирает – саша смотрит на неё неотрывно, её глаза полны неизбывной, пронзительной нежности. ещё мгновение – и саша вновь прижимает её к себе, обнимает крепко, будто в последний раз, и выдыхает ей на ухо негромко, но горячо: — я люблю тебя. а потом отстраняется сама, чтобы в первый раз коснуться поцелуем тёплых аниных губ.