Рождественские истории

      Со вскриком Ники в очередной раз села на постели, вплетая пальцы в волосы. Липкие щупальца кошмара все еще оплетали трепещущее сердце и легкие, не давая вздохнуть и успокоиться. В голове неясными туманными картинами клубились кошмары, настойчиво сливаясь с реальностью и создавая страшные тени в темных углах.       Девушка даже не помнила, что ей снилось, но удушающее чувство опасности и тревоги преследовало её даже наяву. Она не могла находиться одна, призраки тянули к ней свои склизкие руки, смеялись раскатистыми переливами и подходили все ближе. Пугающе четкие, они рассыпались черным дымом, стоило только взглянуть, и тут же возникали вновь. С каждым разом все ближе и холоднее.       Беллум быстро вскочила с постели, едва успевая схватить с тумбочки розового мишку, и побежала к двери, словно за ней кто-то гнался. Жуткий морок дышал в спину, волосы на затылке шевелились, и ей впервые за долгое время было по-настоящему до истерики страшно.       Она выбежала в освещенный слабым светом верхних ламп коридор и обессиленно сползла по стене, выдыхая. Девушка прижала ноги к груди и обняла их, содрогаясь в безмолвной истерике. Чувство было такое, будто внутри все до боли сжала невидимая рука, в горле встал непроходимый ком из собственных страхов и слез.       Одной ей было не вынести этого, и в голову пришла странная и сумасшедшая идея. Единственный человек, который мог спасти её от всего этого ужаса, сейчас, возможно и знать не знал, что Ники плохо. Он спал слишком чутко и просыпался по нескольку раз за ночь просто оттого, что где-то за окном пролетела птица или в коридоре кто-то прошел, и не обязательно, чтобы перед его дверью. Лишать мужчину сна из-за своих проблем не хотелось. Но и терпеть было невозможно.       На дрожащих ногах девушка пошла по коридору к лестницам, неслышно ступая босыми ступнями по холодному полу. Впервые она очень хотела надеяться, что Баки уже проснулся от её дикой возни, потому как Беллум не простит себе, если разбудит его.       Она остановилась около одной из неприметных с виду дверей, глядя на неё снизу вверх, и чувствовала, как нерешительность медленно заполняет её. Стоит ли, должна ли, можно или нельзя… Она не знала, чего ей ожидать, страшно не хотела перекладывать на кого-то свои проблемы, но не знала, что с ней случится, если продолжит вариться в этом одна. Не хотела знать.       Ники занесла руку над дверью с намерением постучать и остановилась в последний момент. Если бы он не спал, то уже давно открыл бы ей дверь сам, терпеть не мог, когда кто-то топтался за ней. А если спал, то и будить его незачем. Плечи снова мелко задрожали, и она всхлипнула, тут же зажимая рот рукой и жмурясь. Она слабая, не имела и доли той силы, о которой все говорили. По щекам снова потекли горячие слезы бессилия, и девушка сжала за ухо того несчастного медведя, медленно отворачиваясь от двери и уходя обратно к себе.       Не успела она отойти далеко, когда почувствовала, что ей что-то мешает. Ники обернулась и увидела в дверном проеме Баки с забавным росчерком от подушки на лице. Он смотрел на неё на удивление серьезным взглядом для того человека, который только проснулся, и держал между пальцами ухо её плюшевого медведя. Смотрел в заплаканные глаза, сжимая в одной, живой, руке пистолет, и будто чего-то ждал. — Баки, я… — едва она умудрилась раскрыть рот, как тут же снова разрыдалась, позорно всхлипнув. В душе был раздрай, голова болела, а в спину мерещилось зловещее холодное дыхание, от которого скакали мурашки       Барнс медленно, стараясь не напугать её, протянул руки и обнял за плечи, прижимая к своей груди. Он понимал её: кошмары, страхи и весь ужас. Порой воображаемые видения пугали не хуже реальной жизни. Пожалуй, им не стоило смотреть тот «Астрал» на ночь, а все Питер и его идеи.       Беллум продолжала надрывно плакать и тихо всхлипывать в его грудь, и мужчина знал, что её нужно уложить и успокоить. У него самого в груди ворочалось липкое сожаление, что он не может помочь этому солнечному ребенку. Он мог только беспомощно надеяться, что сам не был героем её кошмаров и причиной ужаса.       Вести её в свою комнату Баки не мог. Можно было назвать его старомодным в современных-то реалиях мира, но привести молодую девушку в спальню мужчины и заснуть рядом было для него дикостью. Но сил не хватило оставить её в таком состоянии.       В общем зале по полу гулял сквозняк, а из панорамного окна открывался отличный вид на ночной город. Мужчина аккуратно усадил все еще всхлипывающую девушку рядом с собой на диван и укрыл теплым одеялом, которое успел забрать из спальни. Сейчас, забыв все прозвища, ужасные имена, которые давали им там, в прошлой жизни, она была маленькой и хрупкой девочкой в его неуклюжих руках. Он ведь с легкостью мог сломать её, такую несчастную и нежную, но она пришла к нему. Не к Наташе, Стиву, или Старку, а к нему. Кошмару всей её жизни. — Смотри, как красиво, — тихо прошептал Барнс, обнимая комочек за плечи, и не удержался, смазано поцеловал Ники в висок, улыбнувшись.       Девушка в его руках глубоко вздохнула и положила голову ему на плечо, только плотнее кутаясь в мягкое, пропахшее мужчиной, одеяло. Ей было тепло и уютно, а он ласково обнимал её, буквально заново показывая, что такое забота и любовь. И его любовь она была готова принимать до конца жизни.       Время летело быстро, к утру мужчина прилег на диван и почувствовал, как сверху на него улеглась маленькая фигурка. Он совсем не был против и мягко обнял её за талию, придерживая. Еще немного они тихо переговаривались о всякой чепухе, когда он пытался её успокоить, а потом не заметили, как уснули, пригревшись в руках друг друга.                                                                                                       ***       Наташа неслышно вошла в зал, ведомая Пятницей, и застала самую нежную картинку, которую только видела в своей жизни. Ники и Баки спали на узком — мужчина едва ноги выпрямлял — диванчике в обнимку. Девочка лежала спиной к спинке, прижимаясь к Барнсу, который едва не падал, но упорно притискивал её к себе, закрывая ото всех. Он тихо дышал ей в макушку, иногда чему-то хмурясь, а Беллум очаровательно уткнулась ему в шею и посапывала.       Романофф аккуратно села за барную стойку, наливая себе минералки, и с улыбкой наблюдала за спящей парочкой. Тишина и покой витали в воздухе напополам с ощутимой нежностью ровно до того момента, пока из-за двери не послушался грохот. — Доброе утро, ребятки! — Старк со свойственной ему широченной ухмылкой буквально ворвался в зал, едва не крича. — А я вас всех потерял, думал, сбежали. Уже хо…       Со звоном рядом с ним разбился граненый стакан, который в него запустила Наташа. Женщина сидела с самым свирепым выражением лица, на которое только была способна, и злобно прожигала Тони взглядом. Из-за дивана послышалась возня и тихое шипение.