Рождественские истории

— С Рождеством, дорогая, — Баки оперся локтями о низкую спинку дивана, на котором сидела Ники с бокалом ароматного глинтвейна. Она лениво потягивала его, наблюдая за поздравляющими друг друга взрослыми, пока рядом носились очоровательные детишки Клинта. — Держи, это тебе.       Она подняла на него искрящийся от восторга взгляд и увидела пестрый подарочный пакетик размером не больше ладони. — Божечки, Баки, — девушка расплылась в улыбке, принимая подарок, и сразу принялась его распаковывать, активно шурша оберткой. Вскоре в руках у неё оказалась еще одна длинная коробочка, но по надписи было понятно, что это были духи. Она быстро распаковала картон, открыла красивый извилистый флакон и вдохнула тонкий легкий аромат. — Какие вкусные!       Беллум со смехом перемахнула через спинку дивана, тут же оказываясь в руках Барнса, и крепко обняла его, восторженно пища. Ей подарили подарки и другие Мстители, но от её Зимнего он чувствовался по-особенному. Такой дорогой, важный и близкий к сердцу, именно он показался ей самым ценным из всего того, что она получила, просто потому что это от Баки. — Тихо, Снежинка, это всего лишь духи, — мужчина засмеялся, крепко обнимая и поддерживая девушку, чтобы она не упала. Ему был приятен её восторг, он был действительно счастлив, что угадал с ароматом и ей понравилось. — Не хочешь пойти на улицу подышать свежим воздухом? На площадку.       Он тихо предложил, практически не надеясь на согласие. Все понемногу расходились, только ель в зале переливалась огнями, перемигиваясь с лампочками гирлянд на стенах и перилах. Наверняка сама Ники тоже хотела спать и просто ждала всех остальных, чтобы не идти одной. — Да, пойдем, как раз перед сном прогуляемся, — она улыбнулась, поставила флакончик духов на стол и потянула Барнса вниз.       На посадочной площадке было тихо. Основная масса салютов уже отгремела, люди поздравили друг друга и теперь праздновали в своих компаниях, сидя по домам. Из зала доносилась музыка, но уже тише и мягче, приятно вливаясь в праздничную атмосферу прохладного спокойствия. — Ой, а дай мне, весь вечер хотела у тебя её спереть, — Ники подпрыгнула, ловко перехватывая у мужчины с головы фуражку.       С максимально довольным видом она надела её на себя, наблюдая, как та медленно сползает на глаза, полностью закрывая обзор. Баки смотрел на это, едва сдерживая смех. Такая маленькая, ей даже его фуражка была большая. — Давай вот так, — он все же не выдержал и тихо засмеялся, попытавшись хоть как-то закрепить головной убор, но все бестолку. Он то и дело спадал вперед или вовсе соскальзывал с головы. — Ну, это бесполезно, Снежинка. Давай, надевай, — Барнс неожиданно опустился на одно колено перед Беллум, склоняя голову.       Девушка смутилась, руки внезапно задрожали, но она не понимала, отчего же этот простой жест вдруг оказался таким волнительным для неё. Деревянными пальцами она сжала фуражку в руках и мягко опустила её на голову мужчины, попутно расправляя растрепанные волосы. — А давай потанцуем? — неожиданно предложила она и обомлела от своей смелости: последнее, что она хотела — это испортить вечер, неосторожно обронив глупые слова. — Прямо здесь? — Баки оглядел площадку из-под едва заметно нахмуренных бровей и пожал плечами. — Ну, а почему бы и нет. Окажешь честь?       Мужчина завел руку за спину, склонившись, и протянул ладонь девушке, элегантно приглашая на танец. Колени подкосились, и она чудом устояла, вкладывая повлажневшую ладошку в его руку. Голова шла кругом, Ники была не в силах поверить, что он согласился на танец с ней. В одиночестве, в рождественскую ночь, когда с неба, кружась, падали легкие январские снежинки, слезинками тая на заалевших щеках, они буду танцевать вместе, наплевав на окружающий мир.       Широкая рука на остром плече ощущалась обжигающе горячей и прекрасно подходила к таким же полыхающим щекам девушки. Внутри все тряслось, словно осиновый лист на ветру, она волновалась, как никогда прежде, но все мысли испарились, стоило Барнсу робко улыбнуться ей и кивнуть. После пары движений, когда оба только-только привыкли друг к другу, двигаться стало куда проще. Волшебство момента стерло всякую неловкость, и даже такой пустяк, как случайно оттоптанный носок туфли, не мог ничего испортить.       Под искрящимся снегом они кружились в танце, зачарованно глядя в глаза друг друга. Каждый находил в них то, чего не видел ранее, и вся та нежность, восторг и бесконечное обожание наконец-то нашли выход с вывернутой наизнанку душой. Слова были отметены за ненадобностью, а самый сладкий миг воспринимался как нечто необходимое и в то же время максимально естественное. Все так, как и должно быть. — Знай: я не уйду, тебя я не брошу, — робко зашептала Ники, не отрывая взгляда от серо-зеленых любимых глаз. Мысли наконец-то обрели слова, и песня так удачно помогла высказать накопившееся. — Лишь парой снежинок нас запорошит, — он решился ответить, даже не задумываясь над тем, как это звучит. В сердце была вера в то, что он говорил, и лишь немного, на грани избитого разума, боль и ужасное чувство собственной обоюдоострой лжи. — Ведь я же твой дом, а ты мой спаситель, — они продолжали зачарованный танец, буквально выгрызая у суровой судьбы сладкие секунды безграничного счастья. — Бежим со мною. — Пусть снег нас закроет — там ниже нуля, — голоса обоих расстворялись в новом неожиданном залпе салютов, но они слышали друг друга так же ясно, как и всегда. — Мы счастливы будем — люблю я тебя, — Баки подхватил Беллум за талию, поднимая на один уровень с собой и закружил, наслаждаясь девичьим, как звон колокольчиков в летнее утро, смехом.       Пара секунд, и одного взгляда мужчине хватило, чтобы притянуть девушку к себе и запечатлеть на губах сладкий долгий поцелуй. Когда воздуха стало не хватать, он отстранился и крепко обнял свою Сежинку, прижимая к себе.       Мурашки на плечах Ники заставили Барнса снять с себя тяжелый китель и под недоуменным взглядом накинуть его на острые плечи. В полном молчании она закуталась в плотную ткань как в кокон, утопая в аромате терпкого тяжелого мужского парфюма и непередаваемого аромата её Зимнего: оружейная смазка, кожа и немного неуловимый сладкий запах спелых слив. — Пойдем в дом, ты уже замерзла, Снежинка, — проворковал он, прекрасна зная, что совсем она не замерзла. — Я видела, что в тарелке еще осталась пицца, — с веселой улыбкой Беллум двинулась обратно в башню, стараясь не оглядываться. — А если мы постараемся, то даже найдем глинтвейн, — Барнс хохотнул и прижал маленькую в сравнении с ним девушку к себе, устроив ладонь на плечах. — Это мое лучшее Рождество, — уложив голову на плечо, она вздохнула и прикрыла глаза. — И мое тоже, Снежинка, — со вздохом ответил мужчина и погладил её по плечу. — И мое тоже.