Тонкости

— Я не понимаю, — говорит Чайльд Нине, помешивая серебряной ложечкой чай в самой обычной кружке, и кусает пряник, который до этого безбожно обмакнул в этот совершенно неправильно заваренный чай, — как еще ему сказать, что он мне нравится? Он вообще не видит моих намеков. — Господин… а вы ну… не думали, что он прекрасно видит? — Отзывается Нина и даже отрывается от подпиливания ногтей. Она выслушивает переживания начальника уже который раз за эту командировку. И это было бы не так плохо, если бы она могла потом обсудить это со своими сменщицами… Вот только вряд ли это понравится предвестнику. — А чего он тогда не отвечает? — на лице у Аякса вселенская печаль, и Нина едва сдерживает смешок. — Потому что не хочет? Судя по всему, он очень вежливый человек, и явный отказ привнесет, по его мнению, ненужную неловкость в ваше общение. — С чего бы ему мне отказывать?! Я сильный, красивый, богатый, молодой! — Чайльд театрально прикладывает ладонь ко лбу и вскидывает голову, отчего его медные кудри задорно подпрыгивают. — И вы фатуи, — заканчивает за него Нина и выцепляет из вазочки конфету. Цветастая обертка с мишками шелестит и отправляется метким броском в мусорку, а конфета тоже обмакивается в чай. Где-то слышится полный отвращения вздох лиюэйской помощницы. — И что?! Он ведь дружит со мной, так почему бы не встречаться?! — Уф… — Нина жует шоколад, привезенный из снежной, и только потом продолжает, — может, у него кто-то уже есть? — Хм… его начальница? Она совсем юная… о, может Нингуан?! — Я вчера видела ее в женских купальнях с капитаншей южного креста. Точно нет. — Кецин? Да они вообще не знакомы вроде… ну вот и все, нет вариантов, и… блять, — Чайльд роняет кусок пряника в кружку и с сожалением смотрит на размякшее месиво. А потом машет рукой и выпивает все так. Слышится шум — это лиюэйка падает в обморок — но он списывает это на упавшую книгу. — Может, вы этого человека вообще не знаете. — Нин, ну вот скажи мне, я что, так плох? — он пропускает ее слова мимо ушей и уныло смотрит на себя в зеркало. — Да нет вообще-то. Просто есть кто-то у этого вашего Чжун Ли, вот и все. — Я умру в одиночестве. — Найдете вы еще свою любовь, не переживайте так. — Никому не нужный лучший парень на свете. — У вас толпы поклонников и поклонниц. — А я так хотел семью… — А ну цыц! — Нина ставит кружку на стол с громким стуком и прерывает разнывшегося предвестника одним взглядом, — и вообще. Разве вы не видели, как на вас смотрел тот врач? — Он содрал с меня десять миллионов. — Это был флирт. •••       После этого разговора проходит достаточно времени, чтобы он забылся, как и сами чувства. Аякс слишком ветреный, чтобы долго добиваться кого-то, а потом его увлечение быстро переходит на вышеупомянутого врача, и с Чжун ли он остается хорошими друзьями. А потом случается «смерть» архонта, путешественница и Осиал. Это выматывает, огорчает, заставляет чувствовать себя полным дураком. Надо же так… лопухнуться… Аякс делает вид, что ему все равно, но вообще-то ему обидно. Он понимает, что это глупо, он ведь сам всех, как он думал, обманул, но как-то чисто по-человечески неприятно. — Ну не переживай ты так, — тихим шипением в ухо льется медовый голос того самого врача, — по итогу все в выигрыше же. Признай, господин Моракс провернул идеальный контракт. — Да уж, — Чайльд вздыхает, позволяя Цици на его руках завязывать у него на голове маленькие хвостики, — а я ведь думал, что влюбился в него. Повезло, что он мне не ответил. А то совсем было бы… — Еще бы он тебе ответил, — добродушно пожимает плечами доктор и продолжает, заметив вопросительный взгляд, — его сердце, настоящее, не бога, уже столетиями бережно хранимо его маленьким якшей. — Чего?! — Аякс смотрит на него так, как, наверное, не смотрел даже на Чжун ли, когда узнал, что тот гео архонт, — да быть такого не может! — А что тебя так удивляет? — Этот Сяо же… угрюмый такой… смурной… — он вспоминает все разы, когда видел его рядом с путешественницей, — я думал, он только демонов кромсать умеет. Да и вообще, не видно по ним ничего… — Да-а, внимательности тебе не занимать, — Байшу не упускает возможности подшутить, но Аякс слишком погружен в свои мысли. — Да уж… нихуя себе, — глубокомысленно изрекает предвестник. — Что такое «нихуя себе»? — их разговор прерывается невинным вопросом снизу, и Чайльду приходится долго выкручиваться под смех врача. •••       При следующей встрече Тарталья собирает все свое внимание и тщательно следит за архонтом и его якшей. В целом, они себя никак не выдают, по мнению предвестника. Хотя при ближайшем рассмотрении оказывается, что Чжун ли, и так внимательный ко всем, к Сяо относится совсем уж трепетно. Это видно, только когда знаешь, на что смотреть: его глаза загораются, когда взгляд их падает на охотника, его губы улыбаются не по-сдержанному вежливо, а искренне, и его слова несут в себя второй смысл, понятный только адресату.       Чайльд отмечает, как расслабляется одержимый кармой якша в его присутствии. Как его морщинка между бровей разглаживает и руки наконец отпускают древко копья. Аякс уже не так упорно списывает это на связь архонта и его слуги. Когда Люмин просит их помочь ей с древним вишапом, Тарталья впервые наблюдает их в бою. Точнее, только они и борются. Люмин мягко останавливает рыжего за рукав, и тот нехотя соглашается: подойди он сейчас к несчастной ящерице, и от него самого останется мокрое место. И вот, стоя в непосредственной близости от битвы, Аякс попеременно ощущает две вспышки энергии. Черную, тягучую, болезненную — это Сяо надевает маску. Предвестник знает, что это. Глаза порчи, напитанные силой убитых божеств, ощущаются так же. Вот только от Сяо вибрации ощущаются в сотни раз сильнее, и Чайльд чувствует, как это тяжело. А потом их окатывает упругая теплая волна. Яшмовый щит окружает Чжун ли… Нет, Моракса и Сяо и выжигает любую грязь. Аякс жадно смотрит: Сяо глубоко вздыхает и переступает ногами, разминает плечи и перехватывает копье крепче. И теперь Тарталья чувствует его настоящую силу, незамутненную гнилостной демонической яростью. В пещере поднимается ветер, и Сяо прыгает вверх, грациозно устремляясь за острием своего оружия, подхваченный ветром, чтобы так же стремительно опуститься, усеивая всю почву воздушными пиками. Моракс, защищенный яшмой, атакует ящера с другой стороны, не позволяя тому помешать его якше, а копья охотника не наносят ему урон. Чайльд опытный воин, и он видит, как наяву, сотни их совместных битв. •••       Чайльд опытный воин, но совсем неопытный человек. Но даже он видит безграничную нежность в глазах Чжун ли, когда тот касается израненных рук Сяо. Аякс честно не хочет подглядывать, но отвести взгляд от них не может, так и продолжая стоять у одной из каменных насыпей, где они делают привал в одном из путешествий. Моракс что-то говорит, но Тарталья не слышит. Зато ему отлично видна умиротворенная улыбка Сяо (не может быть, он умеет улыбаться), горящий расплавленным золотом взгляд архонта и новый изящный гребень в растрепанных после очередной битвы смоляных волосах.       Чайльд побежденно и с пониманием выдыхает перед тем, как вернуться к Люмин. У него не было ни малейшего шанса.