Синими лентами на запястьях

Пожелтевшие свитки хрустели от любого соприкосновения с ними. На них наверняка начертаны какие-то замудренные руны, над которыми раздумывали много веков назад, чтобы перевести, но если перерабатывать эти мысли в коэффициент работы, то будет целый ноль, ибо от стояния на одном месте ничего не поменяется. Эти записи важны… Хотя вряд ли. Доверили бы их кому-то, кто есть сын Сатаны? Спорный вопрос, на который Люцифер и сам не знал ответа. Между рядами книжных стеллажей, уходящих куда-то в бесконечный потолок, чувствуешь себя маленькой точкой, да к тому же ещё и откровенно тупой. Ни в один мозг, даже божественный, никогда не влезет столько знаний. Люцифер шагал в северный читальный зал — туда нужно было отнести эти свитки. Какой-то идиот взял и не вернул их на место, а просто оставил в противоположном конце библиотеки. Знал бы Люцифер этого черта, то непременно бы уже выдрал ему большую часть перьев. Из-за таких как он, Люцифер торчит здесь почти весь день. Свитки аккуратно перетянуты голубыми лентами с золотой вышивкой и кристаллами на концах. Значит принадлежат ангелам, но это вовсе не значит, что бравший их является представителем белокрылых. Отнюдь. Единственный плюс нахождения среди книг — тишина. Насладиться ей можно сполна, особенно когда в голове происходит каша. Исцеляет лучше мыслительного дерева. Библиотека скоро закроется, в это же время закончится срок наказания дьявольского сына. Мотать часы исправительных работ среди миллиардов страниц он вынужден из-за Дино, с которым накануне затеял драку. Только вот его отчитал Фенцио и выгородил из-под горячей руки Геральда, а Люцифера отправили в библиотеку помогать работникам, которые только порадовались такой компании, потому что ближайшие два месяца можно будет сваливать с рабочего поста на несколько часов раньше: именно в это время на каторгу приходит Люцифер. Первое время было тяжело ориентироваться, ещё тяжелее общаться с кем-то, кому вдруг понадобилось собрание Диониса или книги Данте. Дьяволом поклясться готов — Люцифер старался изо всех сил не наорать на первого встречного и почти справился с этим. Терпение лопнуло, когда порог места каторжных работ переступил сын Фенцио. Чтобы не взорваться от злости, Люцифер ушел в противоположную сторону, но именно туда и пошел ангел. Специально что ли? Да, специально. Ибо Дино приходит сюда под предлогом «что-то почитать для общего развития», сам же не читает, а наблюдает за дьявольским сыном, когда тот проходит где-то среди стеллажей, пытается поймать тихие слова, произнесенные им. Ну а что? В наказании Люцифера виноват Дино, он сам бы тут пахал, если бы не Фенцио. Да и драка началась из-за него. Как бы это парадоксально не звучало, Дино бил первым. Не выдержало терпение ангела и в этот раз, на очередной упрек о силе природной и приобретенной, также о очередном проигрыше в тренировочном матче. Разнимали всем факультетом. Теперь около правого глаза Дино красовался синяк. Если бы Дино ударился сам, то он бы зажил моментально, а так дьявол применил силу и какое-то заклинание, чтобы он остался надолго. Болит, зараза. Дверь в библиотеку скрипнула. Этот звук Люцифер отчётливо услышал, а за ним стал слушать шаги. Под конец дня почти в час ночи, в такое позднее для факультета время, здесь никого нет. Дино знает это хорошо, но все-равно идёт. Он сворачивает в ближайшую секцию, сразу же пуская пульсацию энергию в пространстве, чтобы найти среди книжных стеллажей одного человека. Энергия проявляется быстро, что значит, что Люцифер не стал ее скрывать, после того как почувствовал ангельское заклинание. По ощущениям Люцифер где-то рядом? где-то ближе к северной секции. Он спешит туда, будто боится, что его отвергнут, если не дойдет туда прямо сейчас. Нет — он надеется, что его не отвергнут, но страшнее услышать принятие, страшнее придумывать слова оправдания заранее. Он сталкивается взглядом с его крыльями, на секунду останавливается, но тут же продолжает идти, а затем зачем-то окрикивает: —Люцифер, —голос на удивление не сбивается и не хрипит. Дьявол поворачивается, тут же царапая взглядом и удивительно спокойно отвечает, будто они не подрались несколько дней назад: —Чего тебе? —однако свитки в руках дьявола подозрительно резко хрустнули, —если пришел извиняться, то быстрее — я хочу спать. Для пущей убедительности дьявол даже зевает, прикрывая рот тыльной стороной ладони. После таких слов извинения застряли где-то в горле, и признать вину будет чем-то, что явно надломит гордость Дино — на него уже как минимум наступили. Но собирается ли затоптать в грязь по самую шею? Вопрос, конечно, не из лёгких. Один черт знает, что у Люцифера на уме. Сегодня он спокоен, как мантра монаха на горе, а завтра он не так откроет глаза и все — гори все в аду. Псих. Самый настоящий. —Молчишь, —Люци хмыкает и бегло ухмыляется. Порой кажется, что это привычка какая-то нездоровая. Лицо само по себе дёргается. Привык смазливо улыбаться и все тут. Нервные тики. Точно псих, —ну вот и молчи, умнее кажешься. С этими словами Люцифер продолжает куда-то идти, даже свистит что-то там себе под нос. Ну и чего этот белокрылый пришел? На мозг в очередной раз капать? Но этот синяк, так сильно выделяющийся под его глазами, уж слишком сильно выбивается из его общей картины святоши, что даже на секунду дьяволу стало стыдно. Он ведь его поставил, долго заживать будет. И болит такая хрень чертовски. Дьявол это знает, у него таких было на памяти ого-го. Ничего, один синяк ангела не испортит. Даже может чему-то научит. Например тому, что не надо бросаться на него с кулаками с порога раздевалки после крылоборства. И что на него нашло тогда? Непонятно. Наваждение? Помутнение рассудка? Он нехило получил по голове крылом на тренировке, а потом врезался в стену. Точно какие-то шестерёнки вышли из строя. Идиот белокрылый. Люцифер не берет в счет их бой, потому что ангел проигрывает почти всегда и привык к этому, поэтому взбеситься по этому поводу он попросту не мог. Дьявол наконец добрался до читального зала. На столах, выстроенных в два параллельных ряда, стояли зажжённые подсвечники. Почему-то здесь нет ламп, во всей школе есть, а на библиотеку не хватило. Но пламя на них магическое, так что дальше свечки не убежит: так все книжки, грамоты и даже эти идиотские свитки в безопасности. Это пламя светит, но не греет. Магическая бутафорщина, не иначе. Иначе горела бы задница ангела от этих свечек, и вылетел бы он из библиотеки, как пробка из бутылки глифта. Дьявол кидает пергаменты на стол, несколько из них быстро скатываются на пол. Раздражённо вздохнув, Люцифер наклоняется, чтобы поднять упавшие вещи, но в голову сразу что-то бьёт. Что-то очень твердое. Более-менее разогнав все звёздочки в голове, Люцифер наконец фокусируется на то, о что он ударился. Первой его мыслью было, что это ножка стола, и лучше бы это была она, а не лоб Дино. —Блять…—шипит ангел, прикладывая ладонь к месту ушиба. —Нифига, ты материться умеешь…ах простите, сквернословить, —Люцифер всё-таки поднимает свитки и на этот раз он решил сложить их нормально, —у тебя лоб, как камень. Это так, к слову. —У тебя тоже, не обольщайся, —Дино поднял голову и наткнулся на наигранно удивленную гримасу Люцифера. —Оказывается, ты ещё и разговаривать умеешь. Сегодня просто день каких-то открытий, —Люцифер театрально взмахнул руками. —Дурачком только не прикидывался, —хмурится Дино, складывая руки. —Приполз сюда зачем? —Люцифер садиться на угол стола и так же складывает руки, —можешь закатать свои извинения в трубочку и засунуть себе в зад. Мне они не нужны. Синяк можно считать за них, например. Желваки на лице Дино заметно напряглись, а в глазах побежала какая-то нездоровая искра. Нет, скорее нетипичная. Похожая на ту, что пробежала перед тем, как Дино врезал Люциферу. —Тебя с цепи сорвало после тренировки? Какого ты на меня бросаешься? —Какого ты запрещенными приемами пользуешься? Бьешь по основанию и доволен. Так и крылья сломать можно, и тогда бы ты огреб ещё сильнее, и мной бы точно не ограничилось. —Если бы тебя в лепешку не превратило, после того как ты бы очень красиво свалился и впечатался в землю, —непринуждённо рассуждает дьявол, наблюдая за тем, как терпение ангела заканчивается. —Какой же ты… —Какой? Безрассудный психованный идиот? —дьявол смеётся и поднимается на ноги, делая несколько шагов к ангелу. Тот отшатывается, а дьявол в ответ лишь посмеивается, не отрывая взгляда, —зато ты такой святоша, что не дай Шепфа лишний раз на кого-то посмотреть, —дьявол щурится, разглядывая синяк на щеке, —Болит? А сам тянет руки к лицу, намереваясь явно надавить на него. Ангел в этом уверен, поэтому отворачивает лицо и хватает Люцифера за запястье, небрежно откидывая их от своего лица. —Да ладно тебе, дай посмотрю, —Дьявол перехватывает запястья, но тот ловко уворачивается от хватки, —блять, стой на месте, а то под вторым глазом оставлю такой же. Дино замирает, понимая, что Люцифер не намерен навредить ему. Он лишь обхватывает пальцами подбородок, поворачивает и приподнимает, затем проводит по синяку большим пальцем, на что ангел шипит и жмурится, а потом опять шипит, так как от любой эмоции эта фигня на лице начинает болеть. Дьявол довольно усмехается, затем повторяет действие, но на этот раз боли не последовало. Дино свёл брови и искоса глянул на дьявола. —Что ты сделал? —Облегчил тебе жизнь. Только тот, кто поставил такую красоту, может ее излечить. Знал об этом? —Да, —врет ангел, он тут же отшатывается, но ему не дали этого сделать. Люцифер все ещё цепко держал его подбородок. —Хватит строить из себя недотрогу, задница в перьях, я же тебя знаю —вторая рука ложится на талию, слегка проскальзывает вниз и цепко хватает за второе запястье. Дьявол знает куда давить, чтобы включить ангельский гнев. Люцифер знаком с ним с самого детства и любит пол жизни. Нет чего-то такого, чего бы он не знал. Завяжи ему глаза, и он покажет с удивительной точностью каждую родинку и шрам (коих еще больше чем родинок) на ангельском теле. Дино осведомлен об этом, но все равно бесится, пусть и слегка переигрывает. Он делает попытку вывернуться, выдергивая руки, но Люцифер превращает ее в пыль и только сильнее сжимает пальцы. Конечности слегка онемели и каждое движение стало неподвластно контролю, сквозь кожу проходила энергия Люцифера, доставая почти до самых дальних углов души. Собственная энергия уменьшилась до размера маленького шарика и явно захотела сбежать, потому что в горле чувствовался ком. Дино сглотнул, уставляясь на Люцифера, который явно был доволен своей выходкой. —Думаешь, если отец спас, то наказания не будет? —шепот щекочет щеку и заставляет внутри что-то подпрыгнуть, от чего ангел отшатнулся, но тут же был возвращён в исходное положение, —даже не наказание, а месть. Понимаешь? По ангельской шее вверх скользит теплый язык. Дино жмурится, стараясь вернуть себе самообладание, но с каждым действием дьявола эти старания покрываются всё большим количеством трещин. Отец не в курсе чувств между дьяволом и ангелом, даже не догадывается. Для него сын Сатаны — главный соперник Дино, последнее быдло и напыщенная субантра. Это не придуманные прозвища: Фенцио действительно так называет Люцифера, но в его голове гуляют ругательства похлеще, иначе быть не может. —Безрассудный, психованный идиот говоришь? —полушепот где-то рядом с ухом, рука Люцифера, находившаяся на бедре, сползла чуть ниже, а пальцы едва сжали кожу через ткань брюк. Дино дёргается, понимая, что если не выберется сейчас, то случиться непоправимое и дьявол не посмотрит на то, что они в библиотеке. Нет. Но кто-то сумасшедший шепчет так раздражающе громко о том, что может быть это не такая и плохая идея. Нет, до такого позора он точно не хочет опускаться, но пока сделать что-то бесполезно. Дьявол слишком интимно касается спины через рубашку, ведёт по перьям, гладит и, на удивление, не вырывает ни одного. Он лишь расстегивает пару верхних пуговиц, открывая чуть больше возможностей и пространства. Он любуется несколько секунд, с нескрываемым удовольствием припадает к коже губами, чуть кусая, а затем всасывая, оставляя первый след своих губ. Они влажные от слюны, тёплые от жара тела дьявола. Дино задерживает дыхание, чтобы унять дрожь и не выдать её. Внизу живота поднимается волна, заставляя сквозь зубы набрать воздух. «Нет», — твердит рассудок. Безумец внутри шепчет так раздражающе громко о том, что это до дрожи в кончиках перьев приятно. Дино не может просто так пустить мысль о том, что ему нравится ощущать поцелуи на шее, особенно когда их оставляет тот, кто никогда не ассоциировался с подобными ласками. Иначе нельзя предположить, почему он целует, а до сих пор не перегрыз ему горло. Люцифер ведёт губами по шее, иногда останавливаясь и целуя, добирается до ключицы, ведёт по ней тёплым языком, оставляет остывать след губ. —Отвали, —в реальность возвращает удар осознания ситуации по голове и холод, внезапно пробежавший по коже от того, что Дьявол расстегнул уже третью пуговицу. Дино толкает дьявольского сына в грудь, тот отстаёт, но от чего-то начинает смеяться, вытирая покрасневшие губы тыльной стороной ладони. Ангел торопливо застегивает пуговицы рубашки и стирает слюну с кожи, стараясь не обращать внимания на припадок явно нездоровой дьявольской психики, которая нашла выход в виде этого дурацкого смеха. Пальцы не слушают. Дрожат. Мир в целом бьёт крупной дрожью, если это не белая горячка у Дино. Собственное тело напряглось. Люцифер что-то сделал. Дино застывает в ужасе осознания, когда не может сдвинуться с места. Даже губы не шевелятся, но дышать, к счастью, он может. Поверить нельзя, секунду назад он оттолкнул Дьявола, а тот уже успел привести заклинание в действие. Тот, кстати, уже не хохочет, а лишь с огромным издевательством, впивающимся в кожу мелкими тонкими иглами, смотрит на беспомощное положение ангела. —Ну и чего же ты стоишь? Не хочешь убежать? Вперёд, я не держу, —Люцифер разводит руками и самодовольно хмыкает, —сукин ты сын, Дино. Тон меняется за секунду, насмешка ломается и приобретает черты агрессии. Люцифер в момент приближается вновь. Ругательство отдается уколом в душу. Неприятно, но иначе тут сказать нельзя. —Что же ты делаешь со мной, —пальцы пробежали по подбородку, —избиваешь, а потом ползёшь извиняться, совсем потерял гордость, —Дьявол гладит светлые волосы, накручивает их на палец, касается носом кожи около уха, вдыхает, поднимается. Невесомо целует в висок и зарывается носом в волосах, которые Дино решил не собирать сегодня в хвост. Не будь ангел сейчас обездвижен, то наверняка бы слишком шумно выдохнул. Физические чувства обострились, ведь мозг понимает, что сопротивляться нет возможности, и от того ощущение страха и возбуждения бьют в голову в два раза сильнее. Дьявол отстраняется и смотрит на ангельское лицо, быстро целует маленькую родинку на скуле и снова отстраняется. Блики от ламп в красных глазах дьявола, что сейчас так близко, кажется, показывают другую сторону души Люцифера. Безумие и пустота, больше ничего. Обычно таким он казался Дино. Злым и откровенно сумасшедшим, эгоистом и не знающим слова «совесть». Но это далеко в подростковом прошлом. Сейчас иначе. Что-то действительно сломалось. Взгляд не кажется таким жёстким, наоборот — он будто гладит, лелеет и отвлекает от прикосновений к груди и второй попытки Люцифера снять с ангела рубашку, тот физически не может дать хоть каплю сопротивления. Руки застыли почти по швам, а ноги чуть меньше, чем на ширине плеч. Стоять без движения — то ещё испытание, но освободиться Дино не может. А хочет? Однозначный ответ теряется где-то на дорожках дьявольских поцелуев на шее. Новая волна внутри пробуждает ещё больше чувств, чем удалось поднять со дна первой. По телу бегают колючие мурашки, которые моментально хочется с себя стряхнуть, но даже этого Дино не может. Люцифер расстегнул четыре пуговицы и остановился, припадая к новому участку кожи. В голове Дино непонимание. Он не понимает побуждений Люцифера к подобным действиям именно сейчас. Шепфа, лучше бы он его по старой доброй привычке ударил пару раз, чтобы кровь из носа и вырванные перья, но не язык проскользивший от середины груди к правому соску, прикрытому хлопковой тканью. С каждым поцелуем появляются всё новые багрово-красные пятно на ангельской коже. И Дино даже не представляет, как объяснить ситуацию. Как найти оправданию жару по коже и головокружению. Возбуждение перекрывает кислород, он желает выгнуться на встречу дьявольским губам, но его же заклинание держит словно в клетке. Тело, да и разум требует продолжение. Поцелуев, облизываний и покусываний на шее ничтожно мало. Дино сдавленно мычит, потому что ничего другого сказать не может. Люциферу дважды намекать не нужно. Он тут же впивается в ангельские губы поцелуем, оттягивая нижнюю и слегка прикусывая. Неспешно сминает, запуская язык в чужой рот. Мышцы лица снова могут двигаться, в отличии от остального тела, но зато Дино теперь может ответить на дьявольский поцелуй, но он не спешит этого делать, ибо чувство, того, что дальше Люцифер будет не в состоянии себя контролировать, крепко вцепилось в ангельскую голову, пусть насладиться пока может. Дьявол целует отрывками, будто снова и снова задавая один и тот же вопрос или раздражая ангела, тем самым пытаясь вынудить ответ. Дино лишь слегка шевелит губами, позволяя Люциферу делать с ними всё что угодно. От укусов он шипит, от нежности трясется и не знает, куда себя деть. —Если ты против, то я тебя не трону, —отстраняется дьявол с такими словами и мягко, до мурашек, гладит заднюю часть шеи. Он говорит хриплым шёпотом, смотря прямиком в глаза. В душе Дино сейчас что-то разжигает стыд, заставляя щеки покрыться румяными пятнами. Этот взгляд слишком тяжёлый и невыносимый, Дино закрывает глаза, но тут же открывает, повторяет действия и всё ещё сталкивается с красным взглядом. —Верни мне способность двигать телом, —серьёзно говорит ангел, устремляя затуманенный взгляд, —тогда посмотрим. Без лишних уговоров дьявол делает несколько взмахов пальцами, рисуя ими какой-то знак, а по ангельскому телу растекается приятное чувство свободы, которое дурманит ещё сильнее возбуждение, нарастающее каждой секундой. Ангел не сбегает, даже не думает об этом. Ради ещё одного взгляда, как этот, он готов продать себя и душу. Люцифера хватают за плечи и жадно впиваются в губы, будто ждали этого всю жизнь. Увлеченно, слегка грубо хватают щеки, сминают губы, проводят по ним языком. Дино забывается. Он не чувствует ни бешеного сердца, которое стучит, будто в последний раз, ни как рвут пуговицы на его рубашке. Ангел целует до боли в челюсти и губах, пока дьявол сам не отстраняется. И, едва дыша от эмоций, уморивших в считанные секунды, произносит: —Полегче, —Дино ощущает, как с его плеч скатывается ткань и бесшумно падает около ног. Дьявольские пальцы бегут по торсу, чувствуя под собой отклик энергии, щекочущий кожу, скользят выше. До слуха долетает шумный выдох. Дьявол наклоняется чуть ближе, жар с его тела переходит Дино. Кожа пылает, требует ласки, и Люцифер дает ей эту ласку. Дино едва дышит, смотрит с волнением и возбуждением, обхватывает ладонями спину дьявола и от смущения прижимает и опускает свои крылья. Люцифер гладит по щеке ровно в том месте, где был синяк, который он собственноручно поставил и исцелил. Он касается губами этого места и шепчет куда-то в волосы. —Прости, ангелок… —Дино замирает на секунду, но тут же оживает, гладит по спине и прижимается щекой к его телу. —Извини меня тоже, я не должен был… —Изначально моя вина, я не должен был бить по крыльям. Честно говоря, я думал, что ты больше не захочешь меня видеть. —И поэтому шарахался от меня по всем углам? —Не хотел ещё раз попасть под горячую руку, —беззлобно ухмыляется дьявол, наблюдая, как Дино взглядом шлет его куда подальше. Вместо ответа ангел целует завиток татуировки на шее дьявола, ведёт языком выше, прижимается к кадыку. С груди только что сняли железобетонную плиту, давившую уже несколько дней. —Зачем ты делал это? —Потому что идиот… —Или потому, что боишься поражений. Решил играть грязно, чтобы вытащить свой зад, —Дино кладет ладонь на правую ягодицу дьявола, и без зазрений совести щипает ее, за этим сразу слегка шлепает и снова сминает. Дьявол кладет подбородок на плечо Дино, шумно дышит на ухо и признается: —Именно так. Ангела это не удивляет. Люцифер всегда был таким. Готовность играть грязно, если поражение имеет шанс больше одного процента, иногда режет гордость, но дурацки идеалистические установки срывают тормоза. Контролировать это тяжело. Дьявол никогда не видел себя ниже первого места и не знает как это — проиграть и отпустить. Забыть тоже не может, ибо поражений в его жизни было не так много. По пальцам одной руки сосчитать можно, и автор их всех — Дино. Он достойный соперник, с ним интересно сражаться. Оба знают друг друга и почти без труда могут предугадать действия другого. От этого бои выматывающие, но усталость после приятная; хоть после победы, хоть после поражения. —Ты мне крыло повредил, знал? —Дино целует в скулу и висок, чувствуя, как под ладонями на талии напряглись мышцы, —не сильно, –спешит пояснить сын Фенцио, —трещина в правом крыле, у основания, как раз там, где ты ударил. Было жутко больно, решил отмстить. В медкабинете срастили за милую душу. Все в порядке, —Дино успокаивающе гладит по крыльям, зная, что дьявол сейчас вешает на себя вину еще большую, чем была до этого. —Извини, —урчит куда-то в шею и целует. —Я еще подумаю над этим, –добивает Ангел —Не издевайся, —дьявол наконец поднимает теплую щеку с шеи и смотрит на ангела, который беззлобно глядит на него в ответ, медленно приближаясь к губам и оставляя на них мягкий чувственный поцелуй. Дьявол заново влюбился, он почувствовал, как сквозь кожу прошла ангельская энергия, а затем потяжелело тело, как возбуждение с новой силой накатывает на него, заставляя дышать все чаще. Ангел делает несколько шагов к столам, утаскивая за собой дьявола, целует в губы по пути. Дино быстро сдирает с дьявола рубашку, целует в шею и оставляет следы. Жарко. Пламя свечей дрожит, но не гаснет, когда Люцифер врезается в стол и садится на него. Дино тянется к пирамиде из свитков с синими лентами, которые еще недавно уложил там Люцифер, хватает тот, что был сверху, разматывает ленту, которая оказалась довольно длинной на удивление, подносит ее Люциферу, а тот без намека понимает и сосредоточив энергию на пальце и подносит к ленте огонек. Та бесшумно отрывается от свитка и тлеет с конца. Дино не дает распространиться пламени и прижимает пальцами. Одной рукой ангел вытягивает запястья дьявола, а второй набрасывает на них ленту, повезло, что та довольно добротная и тугая, так что завязать ее не составит абсолютно никакого труда. —Ты мог сделать это ремнем, —тихо говорит Люцифер, наблюдая как ангел хитро завязывает веревку, а затем приказывает протянуть в полученные петли руки и затягивает. —Он будет сильно тереть, —отмахивается Дино. Люцифер предпочитает удержать язвительную фразу в себе. Раз Дино решил связать лентой, значит будет лента, которую он, к слову, неплохо затянул. —Небось книжки умные читал про узлы, —Люцифер подхалимничает: сладко улыбается, облизывает губы, целует ангела в ключицу. —Не заставляй мне завязывать тебе еще и рот, —демон усмехается, но тут же блаженно мычит, чувствуя тепло губ на шее, постепенно перемещающихся от ключицы к груди. —Когда-нибудь я перестану сдерживаться и опять начну шутить про козла, которого ты себе набил, —хриплым от возбуждения голоса говорит Дино, сжимая между пальцами затвердевший сосок, а затем припадает к нему губами обводит языком, параллельно сжимая второй. Довольный такой лаской, Люцифер запрокидывает голову и мычит, прикрыв глаза. Он даже никак не отреагировал на обзывательство чернильного демона на своей груди. Последний раз козлом его называли пару столетий назад. Из-за таких сравнений ангел начинал смеяться до боли в животе и потемнения в глазах и не мог успокоиться добрые полчаса, тем самым перебивая возбужденный настрой. Однажды Люцифер не выдержал и как следует выпорол ангела за такое, да так, что белокрылый не мог на заднице сидеть нормально еще неделю, а еще и наконец перестал так отвратительно шутить. Тело тянется навстречу рукам, требует больше внимания и ласки, но ангел как обычно медлителен. Люцифер приподнимается и трется пахом о живот Дино, желая получить хоть немного удовольствия. Он мычит, выгибается, когда пальцы бегут по коже от груди к торсу, быстро расправляются с пуговицами на брюках и забираются под резинку белья. Когда чувствительной кожи члена касаются теплые пальцы, с губ Люцифера срывается первый приглушенный им стон. Дино обхватывает ствол, делает пару движений, надавливает на головку, а сам наблюдает за тем, как дьявол кусает губы, прерывисто дышит, еще несколько быстрых движений, одно медленное. Быстро. Медленно. В глазах дьявола появляется пелена, в животе скручиваются эмоции, которые вот-вот выйдут наружу. —Быстрее, —хрипло шепчет дьявол и сам толкается в кулак, и коленом сам будто невзначай задевает пах ангела, на что слышит сдавленный стон, —Ничем помочь не могу, сам меня связал, —насмешливо, сквозь сбитое дыхание говорит дьявол и повторяет действие. —Дошутишься ведь, —на такие провокации ангел ускоряет темп, помогая второй рукой стянуть одежду с бедер, —приподнимись, —шепчет ангел в шею и наконец спускает штаны с дьявола вместе с бельем. Однако теперь они болтаются где-то на щиколотках, но с этой проблемой дьявол быстро справляется. Он давит носком правой туфли на пятку другой ноги и сбрасывает обувь, тоже он проделывает со второй ногой, а после скидывает штаны, оставаясь в черных носках. Дино делает еще пару коротких движений рукой, пальцы другой руки гладят бедро, сжимают до красных пятен, ангел не знает, куда деть себя, чтобы снять дискомфорт натирающей ткани, поэтому часто перемещает вес с одной ноги на другую. Дьявол тянется за поцелуем, но губы лишь мажут по щеке, потому что Люцифер дергается от обострившихся ощущений, обвивая ногами ангела чуть ниже ягодиц. Ангел едва оттягивает кожу на яичках дьявола, на что получает стон. Люцифер сходит с ума, в глазах уже плавают звезды — разрядка близко. Ноги трясутся, пальцы сжимаются от получаемого удовольствия. Люцифер тянется за поцелуем и кончает, подавливая вскрик во рту Дино. Пока дьявол приходит в себя, ангел, не теряя ни секунды, расправляется с нижней частью одежды, толкая ту под стол, чтобы не мешалась. Рука сама тянется к члену, но не касается, потому что Люцифер не дает сделать этого, подтянув к себе ангела ногами. Дино подхватывает того под ягодицы, параллельно целуя в шею, ногой отодвигает ближайший стул от стола, садиться сам и сверху усаживает дьявольского сына. Пальцы собирают с собственного члена естественную смазку и хватают сургучную печать со стола, обильно смазывая ее эякулятом. Собрав еще немного, Дино раздвигает ягодицы дьявола и смазывает вход. Люцифер дергается и хрипло вскрикивает, наваливаясь на Дино чуть сильнее, дабы намеренно коснуться его члена животом и почувствовать эрекцию. Ангел шипит и на такие откровенные козни, приставляет к анусу деревянный конец сургучной печати, покрытый лаком и естественной смазкой. —Еще раз так сделаешь, то только эта хрень будет в тебе, —шепчет Дино и намеренно проталкивает закругленный конец внутрь. Дьявол кусает его плечо и рычит. Печать входит глубже, но Дино не спешит, дает привыкнуть к ощущениям. Люцифер жмурится. От боли, приникает к горячей коже на плече, сжимает связанные руки в кулаки и мысленно проклинает Дино. Больно поначалу, но со временем становится легче. Дерево быстро нагревается от тепла организма и дискомфорт сходит на нет. —Расслабься, —шепчет Дино, чувствуя, что печать входит туго. Ангел направляет ее под другим углом, слегка прокручивает и двигает дальше. Люцифер рефлекторно выгибается, шипит от боли, жажда прикоснуться к себе туманит разум, однако связанные руки абсолютно дееспособны, поэтому демон сильнее прижимается к телу Дино и трется о его член своим, чувствуя влагу, размазывающуюся по животу. Стоны срываются в унисон движениям, поднимаясь в бесконечную высоту. Люцифер не кричит во весь голос, все-таки колючее чувство страха и инстинкт самосохранения делают свое дело. Приходиться кусать губы, щеки, завлекать ангела в поцелуй или издеваться над его кожей, оставляя на ней следы от зубов и поцелуев. Дино только и рад. В ответ он гладит и сминает сосок, целует в шею, гладит живот. Дьявол запрокидывает завязанные руки на шею ангела, так как те бесполезны и только мешают и прижимается вплотную, чувствуя, что печать начала двигаться увереннее. Люцифер ерзает, мычит и просит ускориться, но тут же жалеет об этом, так как Дино толкает печать чуть вверх и задевает комок нервов. Крик едва не сбегает изо рта, но дьявол смог его сдержать, прикусывая шею. Ангел ругается, говорит, что тот животное и просит больше так не делать, по крайней мере не так сильно. —А ты действуй быстрее, —хрипит дьявол. Дино усмехается и вытаскивает печать и вставляет быстро и резко, усмехается, слыша, как дьявол шепчет что-то матерное ему в губы, проводит по ним языком. Один толчок, второй, третий с наращиванием темпа. Ангел гладит по крыльям, спине, а Люцифер не знает, куда себя деть, он сам приподнимается и опускается на деревянное тело. Бабочки крыльями щекочут живот, от чего тело самовольно дрожит и подается на встречу предмету. Не стоит задумываться о том, что его, дьявольского сына, трахают сургучной печатью на стуле в школьной библиотеке, ибо от этой мысли возбуждение только сильнее дает в голову. Дино ведет пальцами по позвоночнику, обязав дьявола выгнуться, целует тягуче и нежно, посасывая то верхнюю, то нижнюю губу, зубы не пускает в ход, у дьявола и так покусаны губы до крови. Дьявол толкает язык в его рот, а Дино несколько раз толкает печать, вводя ту до металлического основания и чувствует, что дьявол уже близок к финалу. Он сильнее откидывается на спинку стула, притягивая дьявола, чтобы тот не упал, свободной обхватает свой и дьявола члены, начиная в унисон движениям печати двигаться по горячей влажной плоти. У самого звездочки в глазах, трясутся ноги и стоны рвутся наружу, а тут еще и дьявол сильнее жмется, вскрикивает в шею и кончает, тяжело и часто дыша. Дино делает несколько движений и оргазм накрывает его следом, он выбивается, откидывает голову назад, позволяя дьяволу отдышаться. Печать выпадает из рук и с лязгом падает на пол, закатываясь черт пойми куда. —Вставь, —просит дьявол, целуя в уголок губ, сквозь сорванный ритм дыхания. —Подожди минуту, дай отдышаться, —ангел ведет кончиками пальцев по груди, целует ключицу и упирается в ложбинку между ними лбом, —давай продолжим в твоей комнате? —мурчит ангел, подлизываясь, проводит языком вокруг соска, оттягивает губами. Дьявол соглашается, только вот слезать с ангела не хочет, тому приходиться передвигаться по библиотеке с дьяволом на торсе, пытаясь ногой дотянуться до одежды, которую он закинул под стол. Когда это наконец получается, Дино все же стаскивает с себя Люцифера и заставляет найти свою одежду. Дьявол жалобно тянет — мол, руки связаны и ничего он сделать не может. Ангел уже второй раз жалеет о том, что связал его. —Иди голым, —с усмешкой бросает ангел. А через пару минут ему не до смеха, потому что этот черт действительно вздумал добежать до комнаты нагим, еще и Дино в это втянул. Тот кое как успел собрать одежу и привести библиотеку в подобающий вид, потому что Люциферу закон не писан и чувство страха несвойственно. Для него это безумство и очередной способ получить адреналин, а еще это влияние лени, свойственной всем и вся, ну и конечно возбуждение, усыпившее наглухо здравый рассудок. Да, конечно, бегать босым по холодному полу удовольствие еще то. Люциферу повезло больше: он не снимал носки, поэтому передвигаться ему чуть комфортнее. Ангел крадется за парой красных крыльев впереди и искренне не понимает, как согласился на подобную авантюру. И хоть сейчас около трех часов ночи и в школе точно все спят, страх заставляет все время озираться по сторонам, надеясь не увидеть выходящего из-за угла Геральда, Фенцио или, не дай Шепфа, Мисселину. От этих мыслей и осознания себя голым посреди школьных коридоров возбуждение медленно ползет по ногам, заставляя краснеть и глотать вязкую слюну, а крыльями слегка прикрыть себя. Дино старается концентрироваться на ощущениях, проверяя чье-либо наличие в коридорах. А то мало ли какой Ади возвращается с вечеринки. А он тут голый, с Люцифером, с копной скомканных вещей. Дино же потом в глаза ему не посмотрит. Стыд, да и только. Зато не стыд пихать в чужую задницу сургучную печать и дрочить посреди школьной библиотеки. Парадокс. Комната Люцифера находилась недалеко, а значит и страх, и стыд продлились недолго. Люцифер, насколько можно в его положении, быстро открыл дверь заклинанием и забежал во мрак комнаты первым, Дино следом. Как только дверь, закрываясь, хлопнула, Дино бросил одежду у входа, фактически на ощупь, на деле — по следу энергии, нашел Люцифера в темноте, схватив того за связанные запястья, разворачивая дьявола спиной. —Теперь я могу с тобой делать все, что захочу, —полушепот, коснувшийся уха, мокрый теплый язык, лизнувший мочку. Люцифер роняет вздох, чувствуя, как ползут вдоль бедер ангельские ладони. Так хочется схватить их, сжать пальцы, но это невозможно. Его сильно ограничили в действиях. Лента уже слегка надоела, да и трет, а Дино будто это чувствует, снова аккуратно поворачивает дьявола, а сам медленно опускается к его рукам, обхватывает запястья, зубами впиваясь в синюю в ткань. Секунда. Хруст. Свобода. Натертые места ангел лижет языком, чтобы те скорее облепил холод и стало чуть легче. Будь это ремень, а не лента, было бы в несколько раз хуже. Дьявол шевелит пальцами, вертит кистями разминая их, потому что ангел не поскупился на силу и связал как надо. Ангел все еще держит запястья и медленно приближает их к губам, оставляя на коже несколько невесомых поцелуев-мотыльков. Дьявол тянет ангела на себя, помогая подняться, впивается в губы, зарывается в светлые волосы пальцами, сжимает их и слышит шипение. Ограничение свободы сильно ударило в голову, а ее возвращение вовсе сорвало тормоза. В темноте можно полагаться только на ощущения, которые усилились в два раза. Кожа на руках зудит, губы болят от постоянных укусов, но дьяволу плевать. Он толкает ангела в сторону комнаты и проходит с ним, не отпуская до кровати, мысленно надеясь не споткнуться о что-то. Ангельскую спину встречает холодное шелковое покрывало, создавшее контраст горячего тела и прохладной ткани, от чего по телу пробежали мурашки, а Дино дернулся. Дьяволу пришлось все же оторваться от выцеловываний бледной шеи, чтобы найти в столе смазку и презервативы. Те оказались под какими-то бумагами в первом ящике, и дьявол едва подавил желание разнести невинный предмет мебели в щепки. Когда на ангельские бедра садиться дьявол, размещая коленки по бокам, Дино сразу тянет того к себе, целует в губы, выхватывая из рук тюбик смазки, когда тот опирается ладонями ему в грудь. Дьявол поднимается, намеренно ерзает, трется возбуждением о живот, призывая ангела к действиям. До слуха долетает щелчок крышки, вызвавший у дьявола мурашки от предвкушения. Дино размазывает вещество по пальцами, просит дьявола подвинуться чуть ближе для удобства и вводит в него сразу два пальца. Ангелу показалось, что дьявол недостаточно хорошо растянут и оказался прав. Мышцы все еще слишком плотно обхватывают фаланги, но ничего, это поправимо. Ангел двигает пальцами, слегка согнув те и раздвинув. Дьявол ложится на живот Дино, совсем как ребенок, потому что держаться тяжело, да и чувствовать жар тела возлюбленного куда приятнее. Еще лучше чувствовать, как он ласково сжимает ягодицу. Дьявол довольно стонет на ухо, но все еще делает это тихо, но тут же резко вскрикивает, когда ангел меняет угол и достает до простаты. Доводить пальцами дьявола до оргазма ангел не планировал, поэтому вытаскивает их и подхватывает Люцифера под ягодицы, заставляя подняться с груди. Тот открывает до сих пор сжатый в руках презерватив и надевает его на член ангела, надавливая чуть сильнее положенного и слышит пару сбитых вздохов, на которые и рассчитывал, а после сам насаживается на возбуждение, прикрывая глаза. Дино хорошо постарался, Дьявол полностью расслаблен, поэтому войти в него не составило труда. —Я сам, —говорит дьявол и спустя несколько секунд делает первую цепочку движений, держась за бедра ангела, но не насаживаясь до конца. Дино сам толкается глубже, заставив Люцифера сжать пальцы и остановиться на мгновение, дальше он продолжил двигаться сам. Звуки шлепков, жар тел, пот, стекающий каплями по коже. Взгляд, затуманенный возбуждением, воздух, пропитанный духами дьявола. Тайна их любви, делающая их отношения сплошным адреналином, потому что сдерживать себя от касаний, поцелуев, что одному, что второму тяжело. Но так велит сама судьба, ибо в глазах родителей ни о какой любви речи быть не может. Остается лишь наслаждаться друг другом ночами, выходными от заката до рассвета, улетать на одинокие острова и предаваться любви там, давать чувствам свободу. Они влюбились одновременно, почти одновременно признались, но тогда никому не хватило смелости произнести это вслух. –«Я влюблен в тебя до беспамятства, Дино»—эти слова с оттенком смущения до сих пор отдаются в сердце теплым трепетом, а воспоминания о первом поцелуе едва не сводят с ума, когда осознаешь, что такой колючий, язвительный дьявол именно с тобой становится противоположностью, и именно эта противоположность является настоящим обличием и его характера, и сущности, без лишней чопорности и сарказма. Дино теряется в глазах цвета смородины, тянет его к себе и целует в лоб, делает еще несколько толчков и шепчет: —Я люблю тебя, —сквозь сбитое дыхание. Дино чувствует улыбку на щеке и поцелуй следом. —Я тебя тоже, ангелок, —без лишнего сарказма, абсолютно искренне шепчет дьявол и покачивается на бедрах. Дьявол поднимается, удобнее устраивается и возобновляет движения. Пальцы ангела ложатся на возбужденный член дьявола и слегка поглаживают нежную кожу, вызывая несколько стонов. Дино делает несколько движений, надавливает пальцами на уздечку и снова проводит по длине, оттягивает кожу на яичках, а затем невесомо гладит. Дьявол ускоряет темп, чаще вскрикивает. Дино толкается сам, ускоряя приближение оргазма. Дыхание. Движение. Писк в ушах. Стон. Пик. Люцифер опускается последний раз на член до конца и замирает. Пальцы на ногах сжимаются, в глазах темнеет, тело расслабляется и само по себе опускается на грудь Дино. Ангел делает несколько толчков и заканчивает следом. Тишина, если не считать двух дыханий, пытающихся вернуться в нормальный ритм. Дино гладит Люцифера по голове, целует в висок, а тот урчит: —Извини еще раз за крыло. Дино ерзает, а затем показательно накрывает белым опереньем спину дьявола. Так хорошо и безопасно. Люцифер любит заботу ангела, готов отдать за нее душу, а Дино готов стать падшим, если того потребует судьба. Оба готовы на жертвы — значит, оба действительно любят. От таких рассуждений теплится в груди. Ночь уходит за горизонт, а чувства все еще пылают. —Вставай, —трогает Люцифера за плечо ангел, —надо в душ сходить, потом сам ворчать будешь, что уснул грязным, а я тебя не разбудил. Люцифер противничает, бормочем что-то невнятное сквозь сон и отворачивается, утыкаясь в сгиб шеи носом. —Слезай, мне тяжело дышать. —Не помрешь. Дино бесится, поэтому резко поворачивается на бок и скидывает с себя дьявола. Люцифер продирает глаза, когда по ягодице прилетает смачный шлепок, а его самого тянут в душ. Не сказать, что эти двое ссорятся часто, но конфликты возникают стабильно несколько раз в неделю. Привычное дело. Пришлось научиться искать компромиссы, извиняться, что было особенно тяжело, но не случись этого, то отношения их походили бы на поле боя, а такого ни один, ни другой не хочет. —Знал бы я, что так закончится, я бы не извинялся, —шутит дьявол, а вот кожу потирает уже всерьез. —Так всегда заканчивается, —говорит ангел и заталкивает дьявола под горячие струи. Тот максимально поджимает под себя крылья и просто стоит, ожидая, пока вода сама все смоет. —Было бы неплохо, если бы ты потер мне спину, —открыто намекает дьявол, вытирая с лица капли, которые едва не попали в глаза. —Только потому, что слишком тебя люблю, —тянется за мочалкой и любимым цитрусовым гелем, стоявшем на маленькой полке —Фу, как приторно. —Фу, как неблагодарно. Маленькая идиллия. Обоим бы хотелось заявить о своих чувствах миру, но отношения в тайне так же нравятся обоим. Встречи долгожданнее, прикосновения мягче, а поцелуи жарче. Может быть когда-нибудь кто-то устанет от тайн и признается, но в ближайшем будущем этого точно не предвидится. Судьба связала их еще в самом начале, такими же голубыми лентами, какими Дино связал руки Люцифера, и заставила сделать выбор: бороться и запутаться сильнее, или сделаться одним целым и навсегда остаться привязанными друг к другу. Выбор очевиден. Впереди целая бесконечность, а им некуда торопиться.