Лжецам нужна хорошая память

      Школа. Галдящее, смердящее – в целом и общем, отвратное место. Скрипя сердцем, Эдгар открывал врата этого ада каждый божий день, и с каждой минутой своего присутствия здесь чувствовал себя все хуже. Ощущение, словно ты – клаустрофоб и мазохист в одном флаконе: боишься замкнутых пространств до смерти, но все равно заводишь себя насильно в темную кладовку, закрываешь дверь на замок, и сидишь, ожидая начала панической атаки.       Разница лишь в том, что Эдгар паникой никогда не страдал. Он в принципе старался не концентрировать внимание на собственных чувствах, а то ведь так совсем из мира выпасть можно. Нельзя витать в облаках, когда вокруг тебя слоняются стремные “нормалфаги”... Мало ли, что одноклассники могут учудить. Стоит отвлечься – и кто-то заберет твой рюкзак, чтобы поиграть в баскетбол, используя чужую сумку вместо мяча. Такое с самим парнем еще не случалось, но, в целом, подобные случаи – не редкость.       Однако, несмотря на весь этот ад, есть одна персона, имеющая особый смысл для Эдгара. Имя ей – Колетт. Девушка, ярко и резко выделяющаяся среди серо-блевотной массы людишек. В самом деле, она – самая особенная! “Почему же?” – у вас явно возник подобный вопрос. А причин даже несколько, и вот они:       Потому что Эдгар никому не нужен, и он к этому привык, но одна лишь Колетт - исключение. Только она обращает на него внимание, общается с ним и ведет себя дружелюбно.       Потому что Эдгару безумно приятно такое обращение к нему, хоть он и старается этого не показывать.       Потому что Колетт заставила Эдгара думать, что у них все может быть взаимно.       Больше причин нет. Если вам этого будет мало, то вы просто не способны понять силу подростковой влюбленности. Да-а, любовь! Просто невероятное возвышенное чувство, дарящее море восхитительных эмоций… в первое время. А потом начинается полный пиздец. Представим: вам бесплатно приносят ароматизатор для дома – свежо и вкусно пахнущий. Вы наслаждаетесь им в полной мере, думая, что теперь всегда будете жить, ощущая такой аромат в своем доме… И, вдруг, этот ароматизатор начинает неприятно пахнуть. Вы потихоньку ощущаете, как сладостная свежесть переменяется запахом вонючих носков и тухлых яиц, вместе взятых. И с каждым днем только хуже… В конце концов, вы ведь просто возьмете и выкинете ароматизатор на помойку.       Прикол в том, что влюбленность нельзя просто взять и выкинуть. А пока вы пытаетесь проанализировать свои чувства, и убедить себя в том, что их нет, ощущение витания в облаках и постоянные мечты об объекте обожания уже полностью сменились недостатком внимания с его стороны и обременяющим самокопанием. Мысли в духе “Что я делаю не так?”, “Почему ты не обращаешь внимания на то, что я люблю тебя?” не дают покоя! Почему, почему, почему…??? Вопросы без ответов всегда делают больно, да?       … Так. Что я говорил насчет “нельзя витать в облаках”? Вернемся назад к повествованию. Тем более, сейчас началось самое интересное. На одной из перемен между уроками Колетт подходит к Эдгару пообщаться: – Привет. Что делаешь?       Голос, заставляющий трепетать. Одновременно с ним – прикосновение к спине; обыкновенное ее приветствие. Табун мурашек, за которым следует попытка скрыть краснеющее от нахлынувшего возбуждения лицо за свисающей на пол-лица челкой. – Поиграть собирался… В игру на телефоне. – А, тогда я тебя отвлекаю, наверное? Извини! Пообщаемся, когда наиграешься!       Колетт собирается уходить. Пф, неужели это все, что ты скажешь ей за день, Эдгар? Останови ее. Быстрее! – Колетт. – Ась? – она оборачивается. – Я… передумал играть. – Почему? – эмоция на ее лице походит на удивление, – Хочешь пообщаться?       Удалось ее остановить, как хорошо. Колетт садится за соседний стул и опирает голову на скрещенные пальцы, локтями же упершись на стол. Ждет, пока собеседник скажет, ради чего остановил ее. А ради чего же?... Он сам не знает. В спешке придумывает нечто похожее на причину. – Ты собираешься ехать на экскурсию? Вроде как, в музей этих.. э-э.. – Восковых фигур? Да, я еду, конечно! Все мои друзья поедут, поэтому и я тоже! А ты?       Томный выдох. – Нет, не поеду. У меня аллергия на воск. И на мёд, и на прополис, и на другие продукты жизнедеятельности пчел. – Правда? Жалко! – девушка расплывается в грустной мордашке, – Хочешь, я тогда привезу тебе какой-нибудь магнитик оттуда? Или изделие из парафина, если там такое будет! Хочешь? Хочешь?! – Да, давай. Было бы круто. – Договорились тогда! – произносит Колетт и встает с места, – Мне еще надо сходить по делам до конца перемены, так что извини, что мы так мало пообщались! Я найду время поговорить с тобой позже!       Она уходит, оставляя на сердце Эдгара легкий отпечаток счастья. Ах, как же прекрасно иметь человека, который способен найти немного времени на тебя одного…       Ладно, это был пиздеж чистой воды. Сколько они поговорили? Две минуты? Этого времени мало, никуда не годится. Как он сможет сблизиться с ней достаточно, чтобы позже рассказать о своей любви, если она выделяет на него буквально пару минут в день?! Такая задачка похуже любого упражнения в учебнике. Срочно надо придумать какой-то план. Что-нибудь, что заставит Колетт провести больше времени с ним.       В потемках его мозга зарождается безумный план; вещь, на которую способен пойти только ненормальный. Эдгар еще не уверен, осталась ли в нем хоть капелька рассудка, потому что он сходит с ума каждую секунду, которую проводит поодаль от объекта своей любви. …       Домашняя атмосфера слишком отличается от напрягающей школьной, и это даже хорошо. Намного приятнее проводить время в одиночестве и комфорте, нежели находиться в окружении людей, что смеют тобой пренебрегать. Эдгару иногда кажется, что другие вовсе его за человека не считают, скорее за предмет декора какой-нибудь. Помойное ведро, сидящее за третьей партой в классе. Одна Колетт хорошая, а все плохие. Потому что только для нее Эдгар – человек, а не мусор.       Да, Колетт такая хорошая… В полумраке комнаты едва можно заметить ее фотографии на стенах. На одной она повернута спиной, на другой ест мороженое с друзьями, третье фото – общая съемка всего класса; лица всех остальных зачеркнуты маркером, и лишь ангельский лик Колетт остался нетронутым. Эдгар медленно проводит указательным пальцем по ее лицу на фотографии, смущаясь так, словно касается ее наяву. Дыхание резко тяжелеет, частые глубокие рывки, втягивание воздуха в грудь разносится эхом по комнате. Сердце бешено колотится, лишь потому что Колетт настолько хорошая, что даже смотреть на ее фотографии спокойно не получается.       Этой ночью вряд ли получится уснуть спокойно. Алгоритм действий начинает претворяться в качестве плана на бумаге – пока что лишь мечты, но это только “пока”. Эдгар становится счастливым каждый раз, когда задумывается о том, как круто будет, если его потаённые мысли хоть на миг станут реальностью. Именно поэтому он взял листок бумаги в свои руки и начал записывать каждую из своих мыслей, перебирая из них то, что будет посильно выполнить.       “Колетт такая хорошая. Колетт обязательно будет со мной”.       … Будет ведь?