univers pour nous

      Темная комната и огромная кровать, на которой по хозяйский расположился Чонгук в ожидании своей первой дозы эйфории, и точно не последней, потому что даже не видев тело Тэхёна, он уже подсел на него, как на самый чистый сорт героина.       Укажите Чонгуку на человека, который сказал, что любви с первого взгляда не существует, он посмеётся ему в лицо и скажет "глупец". Чонгук влюбился моментально. Как только увидел с виду обычного парня в коричневом пальто, брюнета с волнистыми волосами, и глаза карего цвета, которого не сыскать во всем свете. Обычный парень, но Чонгук увидел совершенство в чистом виде.       Он ждал, он так долго ждал. Терпел что есть силы, когда видел оголенные ключицы, а ведь всего лишь воротник футболки сполз. Давил в себе желание, когда видел стройные ноги, оголенные до колен, а дальше ткань шорт. Ведь Тэхёна пугать не хотелось совсем, хотелось, чтобы он сам попросил, сам пожелал. И вчера Тэхён сказал что готов. Готов открыться полностью, кануть в любовь с головой и не выныривает никогда. Оба утонут в любви, главное–не захлебнуться. Чонгук клянется, что навеки запомнит эту дату, может даже в блокнот запишет. И он записал черт возьми. В заметках телефона – единственная запись с датой того самого дня. Наверное, это так по-детский глупо, но для Чонгука это что-то жизненно важное. Это не просто секс, это способ быть ближе к человеку, в которого до чертиков влюблен, и это ведь так прекрасно. Открыться, получить взамен того же, близко не только телом, но и душой. Любить друг-друга сладко и дышать одним воздухом на двоих. Делиться душой.       Тэхён вошел в комнату, и Чонгук забыл как дышать. Коснулся ладонью груди, под которым сердце бешено забилось, а ему показалось, что и вовсе перестало. Потому что Тэхён чудесный. Он будто собрал в своем хрупком тельце все труды дарованных скульпторов, талантливых художников. Словно тончайшая работа всемирных ювелиров. Оголенный торс и полотенце, будь оно проклято, на бедрах. Влажные, волнистые волосы, капли, которые так маняще стекают по шее и собираются в ямочке ключиц. Чонгук открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на берег, и ему точно так же не хватает воздуха. Все слова вмиг позабылись, в голове один лишь силуэт самого красивого парня во Вселенной. Чон влюбился черт знает, в какой раз, и не удивится, если в его глазах прямо сейчас сердечки мигают. —Чонгук, ты в порядке? — несмело сделав шаг к кровати, обеспокоено спросил Ким. —Я выгляжу не так красиво? —опускает голову и разглядывает пальцы на ногах. До Чонгука дошел его запах, дышать стало легче. Запах геля для душа, наверное, с какими-то цветами, но для Чонгука Тэхён пах любовью. —Что? Что ты такое говоришь, Тэ? Я влюбился в тебя вновь, и боюсь, сердце не выдерживает. Улыбнулся. Так невинно и смущенно. Чонгуку крышу сорвало напрочь. Уже не спастись, уже зависим. —Тэхён-а, иди ко мне, — Чонгук наконец протянул к нему свои руки, и ему второй раз сорвало крышу, потому что Тэхен так покорно подчинился и подошел в плотную. Чонгук встал на еле удерживающие ноги, и они оказались в сантиметрах друг от друга, смотрели прямо в глаза, не отрываясь, так, будто в душу. —Нечестно, что я полуголый, а ты все еще в одежде. —Ты можешь это исправить, — поднял руки вверх, давая возможность стянуть толстовку. Пальцы подцепили подол толстовки и медленно потянули вверх. Наверное, под ней еще и футболка, подумал Тэ, а под ней рельефный голый торс, и татуировка на ребрах. Надпись. «univers pour nous» Тэхён обязательно узнает, что она значит. Толстовка оказалась на полу, а пальцы Тэхёна оглаживали торс. Чонгук погладил ладонью по щеке, коснулся пальцем подбородка и аккуратно вздернул его, чтобы Тэхён посмотрел на него. Жизненно необходимо, чтобы Тэхён посмотрел на него. Сантиметры между губами, которые какой-то нечеловеческой силой тянутся коснуться. Касаются. Невесомо и нежно, перебирая по очередно одну, то другую губу. Чон притягивает за талию, чтобы быть еще ближе, чтобы даже воздуху места между ними не осталось. Кожа к коже, губы к губам, и сердце к сердцу… Наверное, это и есть любовь, о которой столько романов написано, снято столько фильмов, которая настигает каждого и миром правит. Поцелуй углубляется, дыхание учащается, а сердце бьется в бешеном ритме. С этим не живут, умирают от взрыва сердца, сходят с ума, на огромной скорости между мирами проносятся, потому что любви посильно все. Заставить летать, а потом вдруг безжалостно крылья обрубить. Вот и они сейчас погибают, когда губ не касаются, и вновь воскресают к ним же прикоснувшись. Руки свободно гуляют по телу, исследуя сантиметры кожи. Никакого стеснения. У них перед глазами звезды взрываются, наконец, дорвавшись до друг-друга, волки скулят.       Чонгук пальцами цепляет полотенце, и оно спадает вниз, наконец открыв его взору то, что до безумия хотелось. Чувствует: Тэхён зарывается пальцами в его волосы на затылке, оттягивает назад, а затем вновь впивается в губы. Тэхён, конечно же заметил, что остался совершенно голый, но виду не подал, потому что все-таки в голову протиснулось стеснение. Оно так же улетучилось, как и появилось, когда Чон аккуратно уложил его на простыни и навис сверху. И смотрел. Смотрел, как на самое драгоценное, смотрел будто сорвал джекпот. Чонгук покрывал самое красивое лицо поцелуями, подольше задерживаясь на алых губах. Поцелуи спускались по скуле и ниже, переходя на шею, на которой все еще блестели капли воды. Чонгук упивался Тэхёном, чтобы по горло и ничего другое не лезло. Только Тэхён. Дорожка поцелуев спустилось до груди, к животу, еще ниже… —Стой, Гуки! — схватив лицо Чонгука, —почему я весь голый перед тобой, а ты все еще в штанах? —Малыш, ты все испортил, —недовольно протянул Чонгук, после чего стал расстегивать ремень.       Нагие тела непозволительно близко к друг другу, звуки поцелуев, руки, гуляющие по всему телу. Жарко так, будто пекло Ада. Словно горит комната, квартира, весь мир, а на самом деле два влюбленных человека. —Будет немного неприятно Тэ. —Все хорошо, Гуки, —«мне с тобой и в Аду не страшно» осталось не озвучено. Он поглаживал щеку и прикусил свою, потому что Чонгук проник одним пальцем, медленно двигаясь, добавил и второй, оглаживая стенки, растягивая так мучительно долго. «Неприятно» совсем скоро сменилось на «чудесно». Хотелось большего, так, что Тэхён сам насаживался на пальцы, словно мантру шепча «ещё». И он получил. Сначала шокирующую на несколько секунд боль от размера. Чонгук вошел медленно, не двигался, давая привыкнуть, и успокаивающе покрывал поцелуями грудь. —Двигайся Гук, — шепотом. А потом наслаждение. И искры перед глазами, и любовь вселенская, и облегчение. И стоны. Глубокие, тягучие. Потому что приятно, а еще приятнее то, что это Чонгук, и то, что Чонгук безумно влюблен в Тэхёна.       Толчки учащаются, становятся резкими, от чего Тэхёну сносит голову. Чон попадает в ту самую точку с каждым толчком, вырывая из уст Тэхёна стон, а перед глазами звезды сыпаться заставляет. —Невероятный, — сбившимся дыханием, шепчет в ухо Чонгук.       Это было не простое слияние тел, и совершено точно больше, чем секс. Слияние душ, двух целостных вселенных и внутренних миров, не меньше. Это был взаимный обмен болью, рассказ о их жизнях и о том, сколько страданий она им принесла. Отчаянный поиск тепла в другом (родном) человеке. Это было доверие. Чонгук высасывал из Тэхёна душу каждым толчком, и заполнял его своей. Тэхён отдавался полностью, без остатка. Оба доверились, оба надеялись, что не зря…       Глаза предательский мокнут, и это наверное от боли, сказал бы Тэхён, но ему совершенно не больно. Ему душу освобождают от многолетних оков, дают свободно сердцу наконец забиться. Он впервые открывает свой мир другому, но не опустошается, вбирает в себя мир Чонгука. Тэхен цепляется за Чона, как за спасательный круг, и он уверен, Чонгук спасет. Заберет боль, кошмары и мглу. Заменит счастьем, спокойствием и светом. Они жадно, мокро целуются, потому что слезы в губы впитались. Они целуются так, будто оторвись хоть на долю секунды, кислород перестанет наполнять легкие и кровь застынет на века, заставляя застыть и сердце. Так, словно мир исчезнет, если они не будут рядом. И он исчезнет, только не тот, о котором подумают люди, а тот, который их персональный. Исчезнет, если они перестанут любить. Но, они ведь не перестанут? Будто зависимы, точно наркоманы. Зависимы от этого мгновения тепла, что без остатка дарят друг – другу. Хриплые стоны вырываются из уст, вместе с болью и растворяются в серых стенах комнаты, и оба надеются что навсегда. Надеются, что высосут всю боль до последней капли и плюнут в лицо Судьбе, что посмела их так обидеть.       Чонгук прямо перед лицом Тэхёна, смотрит в глаза, а словно вселенную перед собой видит. Видит как блестят глаза от слез, но уверен что это звезды. Видит искусанные губы, такие невероятно красивые, такие будто для поцелуев Чонгука были созданы. От напора такого взгляда, Тэхён закрывает глаза. —Не закрывай глаза, Тэхён-а, я без них дышать не могу. Точное ощущение что в пропасть падет, камнем вниз на дно ляжет, и всплыть не сможет, если он на миг отвернется. Кто-нибудь поверит, если Чонгук скажет, что весь его мир в одном человеке живет? И Тэхён открывает, клянется, что больше никогда перед ним их не сомкнет, потому что Чонгук сказал, что дышать не может. А если он не сможет, то и Тэхён подавно. Его сердце навеки в эти руки вложено, и без них биться перестанет. Кто-нибудь поверит, если Тэхён скажет, что смысл жизни, который люди так упорно ищут, он в облике человека отыскал?       Чон толкается, позу менять не намерен, потому что от взора перед собой глаз оторвать не в силах. Он готов всю жизнь так на него смотреть, хоть под угрозой смерти не отвернется, не уйдет. Не уйдет, потому что какой глупец свое счастье в руки палача отдаст? Толчки усиливаются, а затем замедляются. В такие моменты Тэхён особенно чувствителен, Чон чувствует каждую его мурашку своей кожей. Он чувствует его всего, и ничего больше в жизни не нужно. Только они вдвоем, и к черту весь мир, ведь он в глазах смотрящего сосредоточен. Они всегда смотрят только на друг-друга. —Какой ты красивый, черт побери, божественно красив, —шепчет прямо в губы, из которых стон мелодией льется. —Не останавливайся прошу, Гуки… —Ни за что, малыш. —Люби меня Гуки. Обещай любить меня… —Обещаю любить тебя, Тэ. И он любит. Вселенской любовью, катастрофический большой. Он летать умеет, когда Тэхён вот так рядом просто дышит. Плевать он хотел на все законы физики, они не посильны чувству, которое неизбежно, мощно и могущественно, и имя ему «Любовь». Она Судьбу на колени поставить властна.       Оба чувствую, что разрядка близко, но стараются оттянуть, потому что этот момент хочется проживать вечно. Любить друг-друга в постели, любить завтра, и каждый день это повторять, чтобы до бесконечности, любить до невозможности. Их любви время не подвластно. Они будут искать друг-друга во всех жизнях, во всех мирах, и обязательно отыщут…верят.       Тэхён изливается себе на живот громким стоном, подрагивая от оглушающего удовольствия. Чонгук следует Тэхёну, изливается внутрь и заваливается рядом, целуя в мокрый лоб. Тэхён оглаживает тату на ребрах, лежа на родном плече. —Что оно значит? —Что Вселенная только для нас.       Их любовь благословлена Вселенной, другого объяснения нет. Они невидимыми нитями привязаны. Нет, они гвоздями к друг-другу прибиты. Потому что Вселенная так захотела, а ей подвластна даже "Любовь".       Секс закончился, а перед глазами все еще звезды, а это значит, что это совершенно точно больше, чем просто секс.

«Даже Вселенной не уместить в себе мою любовь к тебе»