Ненаглядная моя прелесть

Наливаю полный бокал вина. Завтра башка будет привычно раскалываться. Впрочем, я наверняка даже разницы не почувствую; что утром от похмелья, что сейчас от очередной ссоры с этим идиотом. Задумчиво смотрю в окно, где в сплошной темноте ярко сияют фонари и окна домов, и едва вижу улицу, которую с бешеной скоростью заваливает снег. Я подношу бокал к губам и отпиваю. Раздражающе ноет колено. На кухню заходит он и, фыркнув ради приличия, садится за стол со мной рядом. — Могла бы и меня позвать… — бормочет он, смотря на мой бокал с красным вином, которое обожали мы оба. Наверное, это единственное, чем мы действительно похожи. Я пожимаю плечами и достаю ему ещё один бокал, куда он с оживлением наливает вино из ещё вчера припасённой бутылки и сразу же начинает его пить. Продолжаю задумчиво отпивать из своего стеклянного бокала. Дают о себе знать недавно полученные синяки. — Что за цирк ты сегодня устроила? — спокойно спрашивает он, привлекая моё внимание. — То же самое я могу спросить у тебя, — я так же спокойно отвечаю. — Ты, будучи под плохим настроением, пошёл предъявлять мне претензии по поводу того, что я тебя не люблю, а я в свою очередь, перед этим чуть не сорвавшись во время подготовки проекта на работе, сорвалась уже на тебя. А что, тебе не понравилось моё представление в шапито? — усмехаюсь, снова поднося бокал к губам. — Ну как тебе сказать… — отводит он взгляд, потирая шею, где всё ещё виднеются следы от удара. — Заткнись! — Ты напрашиваешься? — А ты докапываешься! — Хочешь, чтобы я снова расквасил тебе нос? Он скривил свою морду в презрении, пока во мне закипала злость. — А ты — чтобы я опять въебала тебе по яйцам? Захлопнись уже к чёрту, а! — Да пошла ты. Ещё слово — и я уткну тебя рожей в мусорку! — он, похоже, тоже разошёлся. — Хорошо, давай. Жду не дождусь. И я вновь смиренно ждала, пока его гнев не дойдёт до такой степени, что он снова захочет меня придушить. И это желание снова будет взаимным. — А вообще, ты права, мне изначально не надо было лезть к тебе. Признаю, — хмыкнув, наливает он себе в уже опустевший бокал ещё вина. — Ого, впервые вижу, чтобы ты так искренне раскаивался в содеянном. Не узнаю тебя. — Да ладно тебе… — он закатывает глаза, снова залпом выпивая почти половину бокала. Вдруг тихо ойкает, хватаясь за локоть. Его руки быстро и на автомате потянулись к моей шее, но я всё-таки успела их перехватить и со злостью оттолкнула его. Он уже окончательно взвился и наверняка уже мало что соображал, — как под бухлом каким-нибудь, — вцепился в моё плечо и буквально впечатал в ближайшую стену. Голова сразу начала нестерпимо болеть. Вот же сука, а. — А я ведь тебя предупреждала… — вздыхаю я. — Я тебя тоже, — огрызнулся он. — Небось башка до сих пор ноет, да? — Да, — допиваю вино, — но ты первый начал. И если бы не ты, то твои шея, рука и яйца тоже остались бы в полном порядке. — Но ты всё-таки больше получила, признайся! — ставит он на стол бокал. Но потом он снова успокаивается и, чуть смутившись, добавляет: — Ладно, прости. Судорожно думая, как ещё можно его побить, я смотрела на него. Он же не стал медлить и, воспользовавшись заминкой, всё-таки взялся меня душить. Лёгкие будто сжались, а инстинкт самосохранения сам потянул мои руки к его, но в то же время я всё же додумалась дать ему коленом между ног. Это был не самый лучший удар за мою жизнь, но он шикнул и убрал одну руку. Вдохнув грудью немного воздуха, я, недолго думая и прицеливаясь, сжала кулак и вмазала по шее. Он взбесился и сжал мои запястья, параллельно оттягивая волосы. — И ты меня прости, — снова вздыхаю. — Мы же вроде как любим друг друга, да? — Наверное, — отвечает он, смотря на остатки вина в своём бокале. Я ничего не отвечаю и вновь поворачиваюсь к окну, задумчиво наблюдая за снегом, который летит с неба и походит на помехи в старом телевизоре. И когда мы в последний раз признавались друг другу в любви? После секса? Даже не знаю. — Надька подговаривает меня, чтобы мы с тобой расстались, — зачем-то рассказываю я о мнении моей подруги. — А ты ей что? — хмыкнул он, допив вино. — Послала и сказала, что она ничего не понимает в любви? — Я хотела бы, — наливаю вино в незаметно опустевший бокал, — да только не согласиться с ней трудно. Он сразу становится серьёзным. — То есть, ты тоже хочешь расстаться? — он выглядит даже немного взволнованным. — Да чтоб тебя чёрт побрал, придурок! — выкрикнула я, когда он валит меня на пол, и вовсе не для занятия любовью. — А ты шлюха, — он ещё крепче ухватил меня за волосы и ударил головой о пол. Это отдалось болью и звоном. И очередной накатившей волной ярости. Всё выглядело, как будто мы вот так дерёмся только в первый раз. Хотя оно действительно — всегда как в первый раз. С гневом и чувствами, оскорблениями и унижениями. Сложно вспомнить хотя бы неделю за последние несколько месяцев, когда мы ни разу не поссорились. А причины-то всегда одни и те же — натянутые и банальные. Не то что бы мы прямо обожаем собачиться, просто характеры у нас у обоих не сладкие. А у паренька моего комплексы вечные из-за родителей, он боится, что его не будут любить. Но только когда он думает, что близкий человек его не любит, он не впадает в депрессию, а злится и предъявляет этому человеку претензии. А если этот человек — я, и я не в самом лучшем настроении… Н-да, два плюс два равно новая ссора. …Кое-как встала на ноги. Скорее всего, на этот раз всё опять закончится моей потерей сознания. В любом случае, ужасный конец лучше ужаса без конца. — Честно, я не знаю, — тяжело вздыхаю, переводя взгляд на него. — Если мы будем продолжать так собачиться чуть ли не каждый день, то до этого недалеко. Но я буду уже не я без бесконечных драк с тобой. — Я тоже… — его взгляд стал каким-то… виноватым? Я не спеша опустошаю бокал. Мы слишком разные. Вроде бы такие похожие, но в то же время сравнивать нас — как сравнивать чайник и холм. Мы даже наше любимое вино пьём по разному. Он — залпом, раз, и нет вина, а я — как всегда медленно, в процессе часто отвлекаясь на что-то другое. Но мы слишком привыкли друг к другу. Что-то приелось к нам и не даёт просто взять и разойтись. Хотя… наверное, тут тоже будет лучше ужасный конец, чем ужас без конца. — Ты не шлюха, — вдруг говорит он, после чего, немного пошатываясь, уходит в какую-то из комнат. Клонит в сон. Вливаю в себя остатки вина и оставляю бокал на столе. Еле как я встаю на ноги, держась рукой за всё ещё слабо болевшую голову. В спальне меня уже ждёт он. Вздыхаю. Раздевшись, закутываюсь в одеяло. За спиной чувствуются прикосновения и тепло его бока. И всё равно я отказываюсь понимать что-то в этой дурацкой любови и привязанности. Это слишком сложно, по крайней мере для моего подвыпившего мозга. Пусть лучше отдохнёт немного. Он чуть приобнимает меня со спины. Я вспоминаю, как раньше мы в таких случаях шептали друг другу «Я тебя люблю». В какой момент и что именно пошло не так? — Ненаглядная моя прелесть… — звучит где-то за ухом. Это почему-то успокаивает, хотя я и не уверена, что это не очередное воспоминание. Сплю.