Пепел в костях
7 февраля 2022 г., 20:50
Вечерний сумрак поглотил окружающий мир, смазывая черты и превращая всё в восприятие сбредившего больного.
Всплески и росчерки полыхающего искрами зелёного огня, его трескучий огонь жадными, горячими объятиями сжирал и поглощал в себе.
Крикливые вороны распугали всю живность в округе, хруст обугленных досок и веток трещал под ногами.
Ночь была во истину прекрасна для пятого, настоящего бедствия. Изломленная и оскалённая улыбка Вэй Усяня наполняла вживляющимся под кожу кошмар большим чувством тревоги, разрастающимся где-то глубоко в нутре.
Скребучим таким, едким и дрожащим запахом яда, грядущей смерти.
Алый взгляд, пустой, но ощерённый, яркий подобно закипающей крови в жилах, будто мёртвое море, устилал помутневшими зрачками картину из гнедущего роя живых мертвецов.
В грудной клетке его развеян пепел, а нежность его сродни нежности паутины; но уже поздно робеть, попавши в болотную топь его хохота, заглушившего столько криков.
Их резкие, сорванные голоса, во мраке кружа, превращались в разбитый на крошки гранит.
— имя мне - чёрное бедствие. Вэй Усянь, мастер мёртвых марионеток. — чеканит почти что ласково, гнусно ухмыляясь и звонко посмеиваясь.
В какой-то момент его взгляд на жизнь изменился, если не сломался, и Вэй Усянь, ставший властителем тьмы, разглядел её в сердцах своих бывших товарищей.
Эта тьма, такая же, но немного иная, клубилась в глазах неприятной дымкой и с тех пор Вэй Усянь ни с кем не встречался взглядами.
Он прошёл боль, мучения и ужасы, подобные смерти. Мучения не вывести как чернила с льняных рубах.
Клеймом изувеченный, и родными отверженный.
Завывает холодный ветер, свистом оставаясь в ушах. Хватка сильных рук крепнет на флейте, а с новым глотком воздуха, мелодия что струилась из флейты, наполнила свору восставших трупов новой силой.
Стоны псов клана Вэнь неумолимо вырывались из ртов бесконечной чередой резких вскриков и сдавленных вздохов.
Смерть ароматом дорогих духов приклеилась к его смольным, графитным волосам, заползла под кожу и наполнила кости могильным трепетом. Залила его суть и навеки застыла в ней.
— Вэй Ин, я прошу тебя, остановись! — молвит звонкий, юношеский голос, взвывая прислушаться.
Но Вэй Усянь его не слышит. Словно пустошь, глухое эхо в его голове.
В глазах Лань Ванцзи тревога, перемешанная с волнением, на щеках едва видные, мокрые дорожки от слёз.
Но Вэй Ин этого не видел. Он видел только блеск жёлтых радужек и лепетание нежных губ среди выжженной земли.
Что-то чистое, яркое и белое.
Тот, до кого дотянуться рукой невозможно. Вэй Ин сам выбрал путь тёмного бедствия.
И ему же нести его до конца.
