Она «железная леди»

Со свадьбы Николая прошло два месяца. Галя всё больше отдалялась от людей и становилась замкнутой. Она не хотела никого видеть и слышать. Но на работе приходилось носить маску. Однако вскоре настал день, когда она сняла эту маску — и навсегда покинула этот мир. Утром в переговорной сидели сотрудники ФЭС и обсуждали последние новости. — А вы знаете, что я скоро стану отцом? Моя Настенька на втором месяце беременности, — радостно сказал Коля. — Я тоже скоро стану отцом. Моя Юлька тоже на втором месяце, — поддержал его Костя Лисицын. — У нас так же! — воскликнули хором Иван, Андрей, Сергей, Стёпа, Леонид и Костя. Вдруг послышался стук каблуков. — О, Смерть идёт, — сказал недовольно Борис, имея в виду Галину. Все лишь согласно кивнули. От одного её вида им хотелось уйти. — Ну и что это мы тут обсуждаем?! — с порога прикрикнула Галя. — Как что? У нас скоро будут дети, — проговорил Майский. — У кого это «у нас»? — переспросила она. — У меня, у Холодовых, Лисицыных, Котовых, Даниловых, Субботиных и у Петровича, — радостно ответил Сергей. — «У Петровича…» — грустно подумала Галина. Она быстро подошла к столу, опустила голову, чтобы никто не увидел слёз. — Дети?.. — прошептала она. — У них на уме дети… — голос её повышался. — А работать я должна одна?! — уже кричала. — Никто ничего не делает! — Рогозина кинула на стол папку. — У нас два нераскрытых убийства, а вам бы только бездельничать! Уволю всех! — она ударила по столу. Таня и Оксана, сидевшие ближе всех, схватились за животы. — Оксана! Таня! — кинулись к ним Иван и Сергей. — Больно… — прохрипела Таня. Оксана была без сознания. К ним подбежал Борис. — Скорую! Быстро! — крикнул он. Секретарь Нина торопливо набрала номер. Через несколько минут скорая увезла Таню и Оксану. С ними поехала и Антонова. Когда машина уехала, Иван вернулся в переговорную. — Это вы виноваты! — закричал он на Рогозину. — Лучше бы вас не было! Ненавижу! Если с Оксаной и детьми что-то случится, я вас убью, слышите?! — Он с силой толкнул её. Галина упала. Никто не предложил ей руку. Никто, даже Николай. Все молчаливо согласились с Иваном. Она встала, села за стол. Мысли путались. В ушах звучало: — «Ты никому не нужна…» — Нет, — прошептала она. — Нет… Галя вытерла слёзы, взяла бумаги и пошла в кабинет. Через пару часов вернулась Антонова — с хорошими новостями. С женщинами и их детьми всё в порядке. Все вздохнули с облегчением, но к Гале отношение не изменилось. Круглов всё же решил зайти к ней. Она разбирала отчёты, когда он вошёл. — Можно? — Что у вас? — не поднимая головы, спросила она. Это задело Круглова. — Я просто хотел сообщить, что с Таней и Оксаной всё в порядке. — Прекрасно. Когда они приступят к делам? — спросила она. Вопрос прозвучал слишком холодно. — Что ты творишь, Галя? — повысил голос Николай. — Ты осознаёшь, что они могли потерять детей из-за тебя?! Тебе просто завидно! Ты ненавидишь чужое счастье, потому что у тебя его нет! — Не ори на меня! — выкрикнула Рогозина. — Я никому не завидую! — Да? Тогда почему ты травишь других?! Тебя бесит, что у других есть семьи, что их любят! А ты — никому не нужна! И ещё… Сегодня мы будем отмечать. Надеюсь, ты не помешаешь. Он ушёл. Галя выключила камеры, закрыла окна, расплакалась. Потом заснула. Разбудил её шум в переговорной. — Я буду отцом! — И я! — А мы — матерями! — кричали женщины. Галя горько хмыкнула. О ней никто не вспомнил. После войны врачи сказали, что она бесплодна. Раньше ФЭС был её ребёнком. А теперь она здесь лишняя. Она взяла бумагу, написала письмо. Затем подошла к шкафу. Там висело голубое платье, стояли красные туфли и лежала шкатулка. Всё это она когда-то взяла с собой на работу — собиралась на день рождения подруги. Надела платье, сделала причёску, макияж. Одела украшения. Посмотрела в зеркало — на неё смотрела красивая женщина. Снежная королева, как её называли. Она подошла к сейфу, достала пистолет. — Они хотели, чтобы меня не было. Так и будет, — прошептала она. *** — Давайте споём… — начал Коля, но его перебил выстрел. — Это из кабинета Галины Николаевны… — проговорил Иван. Майский и Круглов бросились туда с оружием. — ГАЛЯ! — закричал Николай. Все замерли: за столом лежала Рогозина. Голова — в крови. В правой руке — пистолет. В левой — записка. На лице — улыбка. «Простите меня. Я сделала много ошибок. Может, я и не достойна прощения, но прошу вас не держать на меня зла. Я всех вас любила. Но теперь я лишняя. Я никому не нужна. Похороните меня в этом наряде. Прощайте. Ваша бывшая начальница.» Круглов упал рядом. — Галя… Галочка… очнись… Ты мне нужна! Он плакал. Все плакали. Валя рыдала — она потеряла самую близкую подругу. *** Через три дня Галину похоронили. Все чувствовали вину. Николай Иванович, её отец, обвинял сотрудников — он знал, что произошло. Тяжелее всех переживал Круглов. Он замкнулся, пил, перестал ночевать дома. Вскоре узнал, что жена ему изменяла, и ребёнок — не от него. Он развёлся. Стал никому не нужным. Теперь он понимал Галину. И ненавидел себя. *** Наступило 17 сентября. Год со дня смерти Галины. Круглов метался по квартире, пустые бутылки валялись повсюду. Взглянул на часы: 23:59. Взял фото Галины и сел на пол. Вдруг — резкая боль в груди. Потемнело в глазах. Он упал. *** — Нужно съездить к Петровичу, — предложил Майский. — И Галину Николаевну помянуть, — добавил Шустов. Позвонили Круглову — он не отвечал. — Мне тревожно, — прошептала Валя. Они выехали. Никто не открыл. Отмычка, замок — и… Николай лежал мёртвый, прижимая к груди фотографию Рогозиной. — Недавно умер… — сказала Валя сквозь слёзы. — Сердце… Вскрытие показало: разрыв сердца в 00:00. Его похоронили рядом с Галиной. Через месяц ФЭС закрыли. Сотрудники разъехались. Но каждый год, 17 сентября, они собираются — чтобы вспомнить тех, кого уже не вернуть.