Заклинательница

Дверь с грохотом отварилась и в зал зашёл отец. Дмитриев Виталий собственной персоной. — Аливия, ты знаешь зачем он здесь? — побледнев спросила Инеж. Его боялись и в то же время уважали. — Что? Уже нажаловалась своему папеньке на меня? — послышался писклявый мерзкий голосок с другого конца стола. Это была Эльвира, та самая, с которой мы не поладили на Балу. Проигнорировав ее реплику, я повернулась к Инеж: «Понятия не имею зачем он здесь». Виталий прошёл в центр зала, где несколько секундами ранее стоял директор. Все молча в ожидании смотрели на него. Дмитриев редко посещал школу. — Приветсвую всех вас, — властным, но не грубым голосом начал император,— за многие годы я впервые решил лично убедиться в успехах вашей учебы, на протяжении нескольких недель я буду находится здесь. Кто-то смотрел на него со страхом в глазах, а кто-то с уважением. Аливия же с гордостью слушала речь отца. Понятное дело, что у него иные мотивы нахождения здесь, но это понимала только его дочь. Уж слишком хорошо она знала своего папу. После ужина все разбрелись по своим комнатам, кроме Аливии. Первокурсники уже привыкли к школе и хорошо ориентировались, поэтому участь следить за ними отпала. Дмитриев пригласил дочь в кабинет директора, попросив того выйти. Девочка прошла внутрь помещения, за все время обучения она находится здесь впервые, чем может смело гордиться. Осмотрев кабинет, она увидела достаточно простенькую мебель. Вич не особо любит все эти излишества в интерьере. Обычный маленький кабинет, по середине которого стоял стол из чёрного дерева, а по бокам от него два стула. Не было ничего лишнего, лишь полки, книги, записи. — Присаживайся,— указал Виталий на стул напротив него. — И зачем Вы здесь? — в местах, где их могут услышать, Аливия называла отца официально. — Я уже объявил мотивы своего прибытия. — Но мы оба прекрасно понимаем, что это не так,— сощурив глаза, четко произнесла девочка. — Да, Аливия. Ты дочь своего отца,— улыбнувшись ответил отец,— это действительно так. Я приехал сюда, чтобы приглядеть за тобой и обучить легилименции. Тебя ведь по прежнему мучает это? — Да, это так,— Аливия устало облокотилась на спинку стула, закрыв глаза. — Тогда начнём прямо сейчас. Несколько часов подряд отец обучал дочь этому искусству. Кричал, когда она не справлялась, и хвалил, когда получалось превосходно. — На сегодня все. Завтра в то же время,— резко закончил их урок Дмитриев, и встав с кресла направился к выходу, не сказав ни слова больше. — Да, папа, и тебе спокойной ночи,— тихо произнесла Аливия, после звука захлопнувшейся двери. *** На следующий день Аливия поспешила посетить библиотеку, чтобы найти нужные книги по легилименции. Произнеся нужные ей книги, она принялась поочередно их изучать, записывая все тонкости и нюансы данного искусства в свой справочник. Ещё с малых лет она вела этот справочник для особых заклинаний, зелий и обрядов. Записывала все самое необходимое. То что находилось в ее тетради могли издавать в учебниках, ведь там действительно очень много хранилось редкой информации. Записав все самое необходимое, она перевернула страницу книги на главу «Окклюменция». «Хм, если я могу проникнуть в разум другого человека, то и остальные могут это сделать. Будет полезным научиться прятать свои мысли от посторонних». С этими мыслями девочка принялась изучать ещё один вид магии. «На всякий случай». Окклюменция ей показалась на много сложнее. Ведь это не просто поставить барьер в своём сознании, но и умение заменять свои мысли на нужные. После всех изученных ею глав, Аливия отложила учебники в сторону и задумчивым взглядом начала разглядывать полки с книгами. Прошло уже пол года, а она все никак не может сдвинуться с мертвой точки по изучению истории мальчика-который-выжил. На секунду она задумалась, чтобы бросить эти несчастные расследования, но Аливия не из тех, кто при первой неудаче собирается сдаваться. «Стоит заглянуть к отцу». Спустившись в подземелье, где находилась опочивальня отца, Аливия уверенно постучала по деревянной двери. Дверь открылась и послышалось строгое: «Войдите». — Добрый вечер. Отец повернул голову в направлении к дочери. — Оу, Аливия, это ты, проходи,— отец взмахом руки призвал стул,— что-то хотела? — Да, я тут подумала, прочитав несколько книг о легилименции, я наткнулась на главу по окклюменции и решила, что будет неплохо обучиться ещё и этой магии. — Похвально, хорошо, я постараюсь обучить тебя, но это сложно и требует упорства и полной концентрации,— скрестив руки произнёс Дмитриев. — Вы ведь знаете, что меня это не пугает,— с вызовом ответила Аливия. В глазах Виталия промелькнула гордость за свою дочь. — У меня есть ещё кое-что…,— замялась девочка,— я знаю, что Вы в курсе всех событий в мире. И я хотела попросить, не могли бы Вы рассказать мне о Гарри Поттере. Отец в удивлении поднял брови: «О Поттере?» — Да, сугубо ради интереса,— спохватилась дочь. — Ну хорошо, я знаю немного. Только то, что он первый, кто выжил после смертоносного заклятия. Сейчас обучается в Хогвартсе. По-поручению директора Дамблдора, профессор Снейп за ним приглядывает. Это все. — Да, негусто, но все же спасибо за откровенность,— Аливия встала и направилась к двери, но развернувшись добавила,— я люблю Вас, отец,— и закрыв дверь, ушла. За всю свою жизнь отец не слышал подобного от своей дочери. Дмитриев недоумевал, как всего три слова могут так сильно подействовать на него. Но эти слова произнесла она, его дочь, которую он воспитывал в ежовых рукавицах, не давая спуску и не позволяя чувствам захламить разум. «И слава богу,— подумал Дмитриев,— что мне не удалось искоренить у неё эти светлые эмоции».