Видоизмененный пурпур

Стылый воздух скользил по полу, перекатывая пылевые клочки по обшарпанному лаковому покрытию. Издалека слышалось гудение машин на дороге. Негромко играло радио. Передавали солнечную погоду всю неделю. Длина цепи позволяла мальчику дойти до небольшого окна под потолком подвала. Вглядываясь в мелькавшие силуэты, он тайно молился, чтобы кто-нибудь по какой-то случайности заглянул через это пыльное стекло и увидел его, такого голодного и напуганного. Но шел уже третий день. И единственным, кто спускался к нему в подвал, был молодой мужчина. Свое лицо он прятал за черной тканевой маской, но то странное родимое точечное пятно на лбу... И эти глаза… Когда он останавливал свой взгляд на мальчике, тот ощущал, как медленно распадается его жизнь на «до» и «после». И хотя похититель ничего с ним не делал, мальчику становилось жутко от мысли, что когда-нибудь он подойдет к нему, и тогда ребенок узнает что-то непозволительное, темное. То, что скрывают обычно взрослые. Мальчика вытолкнуло из пучины кошмарного сна, и он несколько секунд привыкал к темноте, царящей в комнате. Свет от зажженных фонарей искоса проникал через приоткрытое окно, воздух разносил слабый аромат цитрусовых благовоний, пятью оранжевыми точками тлеющими на столике. Вокруг было тихо и спокойно. Прижав ладонь к груди, мальчик ощутил, как сердце постепенно сменяет свой бешеный темп загнанного в угол животного на размеренные удары. Он заметил, что его тело будто само излучает тепло. Переданные Системой знания помогли понять ему, что это благодаря золотому ядру – некоему средоточию энергии, подпитываемой как физическими, так и духовными способностями. - Заклинателя?.. – фыркнул мальчик. Никогда он не увлекался фэнтэзийными фильмами или играми. В своей прежней жизни… Эти слова вполне ощутимой болью отозвались в груди. Как теперь он сможет вернуться обратно? Он даже не имеет ни малейшего представления о том, как сюда попал. Последнее, что он помнит – это обволакивающая ледяная вода. Но что случилось до этого? Это как-то связано с похищением? И кем был тот мужчина? - Ох, моя голова, - то ли от чрезмерного потока воспоминаний или полученной информации мальчик ощущал жжение в затылке. Предупреждение! Откат Системы невозможен! Создайте новую цель! Мальчик попытался сесть прямо. Похоже, что у него нет возможности вернуться в свой привычный мир. По-крайней мере, не сейчас. Значит, остается одно – узнать как можно больше о том месте, где он сейчас находится. Стараясь не опираться на раненую ногу, мальчик аккуратно поднялся с кровати. Зеркало в его рост отражало ничем не примечательного ребенка лет 10-12. Упрямо сжатые губы, холодный блеск в глазах. - А-Чэн, правильно? – спросил свое отражение мальчик. Подул ветер, приподнимая шторки, и на мгновение закрыло лицо ребенка. А после что-то изменилось во взгляде смотрящего. На место постоянно к чему-то готовому встревоженному взору пришла мягкость и доселе неизведанное желание. - Что ж, А-Чэн, спасибо, что вызволил меня из того подвала. И заранее извиняюсь за то, что изменю кое-что в твоей жизни. Потому что я совершенно не привык терять своих любимых и быть один, а для этого мне нужно... Отражение в зеркале задорно подмигнуло мальчику. Новая цель задана! Стать сильнее! Первое время А-Чэну было тяжело приспособиться ко всему необычному: постоянные тренировки золотого ядра, обучение полету на мече, жестокое обращение мадам Юй (Цзян Чэн никак не мог заставить себя называть ее «матушкой»), равнодушие отца ко всем его успехам в стрельбе и развитии умений. Поэтому в свободное время А-Чэн проводил в одиночестве на небольшом островке, до которого доплывал без лишних усилий. Мальчик думал, что окружающие смогут заметить подмену, но оказалось, что на него особо и не обращали внимания: мадам Юй требовала совершенствования в практических занятиях, отец старался избегать общения с сыном и довольствовался общими вопросами во время приема пищи; шицзе свое время посвящала посещению занятий по музыке и искусству и балованию подрастающего, но капризного шиди А-Сяня. А-Чэн постепенно приходил к мысли, что занятая им оболочка была похожа на призрак изначально – никто не стремился стать ближе с ним, поэтому все больше времени он начал проводить, совершенствуя свое боевое искусство и изучая окружающий мир. *** - А-Ли, неужели тебе действительно нравится этот петух? – Вэй Ин издалека рассматривал окруженного золотым цветником юношу с болезненно белоснежной кожей и в задумчивости постукивал пальцем по кончику носа. Шицзе уже несколько раз шикнула на непоседливого шиди, но тот нарочно не замечал ее тревогу. - Он все равно не видит дальше своего носа. Чего ты переживаешь? Вдобавок, мадам Юй уже изначально предрешила твою судьбу. Но неужели тебе самой не хотелось бы выбрать того, с кем ты могла бы пойти по пути самосовершенствования? - Вэй Ин, прекрати дразнить нашу шицзе, - юноша с аккуратно собранными в пучок угольными волосами будто возвышался над ними. А-Сянь расплылся в улыбке и похлопал шисюна по плечу. - Первый Юньмэнский Герой, не будь так строг со своим шиди в первый же учебный день в этих хладных глубинах, - Вэй Ин нарочито совершил глубокий поклон. Строгое выражение лица Цзян Чэна смягчилось, а затем он и вовсе рассмеялся. - Когда ты прекратишь меня так называть? - Но ведь это правда! – возмутился А-Сянь. – Вдобавок, так тебя называю не только я, но и за пределами нашего ордена. В толпе, среди других приглашенных учеников, троица в пурпурных одеяниях выделялась больше всего: миловидная, обладающая безукоризненными знаниями пяти путей развития юная госпожа Цзян Яньли; Первый Ученик и непревзойденный лучник Вэй Усянь и Первый Юньмэнский Герой Цзян Чэн. О них говорили наравне со знаменитыми Двумя Нефритами Гусу Лань, встреча с которыми предстояла им сегодня. И впервые А-Чэн не мог предугадать, чем обернется их обучение в этом месте: уже многое из того, что должно было свершиться, стиралось из запланированного Системой сюжета. Изначально тактика отстранения для Цзян Чэна приносила свои плоды: он стал более уверенным в себе, перестал гнаться за поставленными мадам Юй целями, а тренировался вплоть до момента, пока духовные силы не приближались к мысленно установленному им самим минимуму. Конечно, были дни, когда он самолично на своей спине испытывал Цзыдянь, но их становилось все меньше по мере того, как ошибки на занятиях окончательно исчезли. Госпожа Пристани перестала сравнивать успехи своего родного сына и А-Сяня – их равное положение поначалу тяготило А-Чэна, но взрослея, он начал осознавать, что их способы ведения боя сильно разнятся, но в то же время дополняют друг друга, если им предстоит сражаться спина к спине. Когда Мадам Юй была настроена против желания шицзе совершенствоваться в искусстве и пении, то А-Чэн встал на ее сторону. Как ни странно, но отец поддержал его и настоял на том, чтобы девочку отправить в орден Чэнг, славившийся своими искусными творческими выпускниками. Как предположил Цзян Чэн, именно подобного и не хватало в мадам Юй для ее вечно отстраненного супруга. Небольшие изменения дали свои плоды спустя годы. И сейчас Юньмэнский Герой проходил через врата Гусу Лань в небольшом волнении. Он знал, что должен встретить здесь человека, чьи амбиции впоследствии могли бы изменить весь заклинательский мир. Цзин Гуанъяо. Но сейчас он являлся слугой в ордене Цинхэ Не и должен был прибыть вместе с Не Хуайсаном – младшим братом знаменитого Зверя Нечистой Юдоли. Вместе с А-Сяном их отправляли на обучение стрельбе именно туда, и Цзян Чэн впервые встретил человека, помимо мадам Юй, способного внушать трепет и непроизвольный страх при виде. Не Минцзюэ, принявший пост Главы, будучи едва ли не мальчишкой, заслужил уважение и беспрекословное подчинение своих людей собственной выдержкой и нежеланием отступать перед трудностями. Немногие знали, что внутри ордена существует негласный девиз – Свергнуть поднявшееся солнце. Цзян Чэн не знал всей истории, но слышал, что Вэнь Жохань что-то сделал с саблей отца братьев, и та во время Ночной Охоты впервые его подвела и разломилась во время атаки нечисти. Не Минцзюэ поклялся отомстить главе ордена Цишань Вэнь. И именно это и стало движущей силой, что заставляла молодого господина Нечистой Юдоли совершенствоваться, не взирая ни на какие преграды. Во время обучения Цзян Чэн перенял многое у Минцзюэ-сюна и смог установить дружеские связи между двумя орденами. А-Чэн знал, что если спасет этого человека, то последующие события после его смерти просто не произойдут. - А-Чэн, тебя что-то тревожит? – шицзе слегка сжала пальцами локоть Цзян Чэна. - Все в порядке. Просто задумался, сколько правил успеет нарушить за первый день учебы наш А-Сянь. Шицзе спрятала улыбку за рукавом и проводила взглядом прошедшего мимо нее Цзысюаня. - Если необходимо, то я могу официально… - проследив за ней, начал А-Чэн. - Шиди, я справлюсь сама. Спасибо. Все же иногда Цзян Чэн улавливал в ее действиях отражение характера мадам Юй. Церемония приветствия приглашенных учеников завершилась вручением даров от каждого из орденов. Цзян Чэн внимательно следил за будущим Главой Ланьлин Цзиня и отчего-то ему все больше становилось неспокойно. Тот, кто с поклоном передал подарок Первому Нефриту, на миг задержал взволнованный взгляд на лице с мягкой улыбкой. Посторонний человек мог бы подобного не заметить, но от напряженного Цзян Чэна эта деталь не ускользнула. Он был взволнован в своем предположении, но подкрепления его домысла от Системы не поступало. А-Чэн продолжал удерживать свой взгляд на спине Мэн Яо, не замечая, что другой человек разглядывает внимательно его самого. После первого учебного дня Цзян Чэн, Не Хуайсан и Вэй Ин разместились в отведенных для учеников комнате и совершали уже свой собственный приветственный вечер. - Не распивать спиртных напитков! – весело скомандовал А-Сянь. - Вэй Ин, неужели ты уже успел перейти дорогу Лань Чжаню? – А-Сан, прикрываясь веером, забросил в рот орешек. - Ничего подобного, - возмутился Вэй Усянь. – Просто я не понимаю, если ты не способен радоваться жизни, то почему запрещаешь ею наслаждаться другим? Цзян Чэн помнил, что их веселье должно быть прервано появлением Второго Нефрита в самый неподходящий момент. Он ничего не знал о том, как именно вспыхнули эти неоднозначные чувства между его шиди и Лань Чжанем, но молчаливый и чрезвычайно правильный Лань Ванцзи немного раздражал Цзян Чэна. Чрезвычайная упрямость всегда приводила к самым нежелательным последствиям. А-Чэн помнил, что они могут попасть в пещеру к Черепахе-Губительнице, но дальше поток знаний прерывается. Юный Цзян Чэн добрался до Пристани лишь спустя семь дней беспрерывного хода и привел помощь к тем, кто уничтожил злое существо. Ваньинь заметил, что Система после первого вмешательства в судьбу заблокировала ему доступ к чужим воспоминаниям и оставила ему свободный вход только к прошлому и установленному будущему главы ордена Цзян. Сейчас у него была возможность познакомиться ближе с учениками ордена Цишань Вэнь, символ солнца которых вскоре расцвет алым покровом над землями заклинателей. А-Цин и А-Нин казались не такими на первый взгляд, как в воспоминаниях Цзян Чэна. Настороженная и следящая за своими словами обладательница «золотых рук» держалась в стороне от развязного Вэнь Чао. С определенным усердием она посещала занятия Лань Цижэня и проявляла явную заинтересованность к целебным травам, произрастающим рядом со знаменитым источником Глубин. Будущий Призрачный Генерал сторонился внимания и избегал знакомства с назойливым Вэй Ином, который пытался искать встреч с ним. А-Сянь и сам не мог объяснить, почему его буквально тянет побыть рядом с этим молчаливым Вэнем. После четвертой чарки Улыбки Императора в дверь действительно вошли без церемоний и стука. Но нарушившим веселье оказался не Лань Чжань. - Цзэу-цзюнь, - немного опьяненный А-Чэн поприветствовал соответствующе Второго Нефрита. А-Сянь и А-Сан постарались как можно скорее покинуть место былого веселья и обошли на почтительном расстоянии Лань Сичэня, прошедшего внутрь. А-Чэн пообещал про себя поквитаться с А-Сянем, бросившим его. - Цзян Чэн, вам же известно о запрете употребления алкогольных напитков в пределах Гусу Лань. Ваньинь ощущал себя крайне неуютно: его отчитывают, словно как какого-то мальчишку. Словно человек, стоящий перед ним, считает не ровней себе Юньмэнского Героя. Раздражение постепенно охватывало А-Чэна, растекаясь обжигающе по меридианам, добираясь до золотого ядра, вспыхнувшего мгновенно, стоило Первому Нефриту сделать шаг в сторону Цзян Чэна. - Я приму соответствующее наказание, - сложив руки, Ваньинь поклонился. Он видел перед глазами лишь белоснежные кончики обуви Цзэу-цзюня. Тихий вздох. Или ему почудилось. - Молодой господин, вам следует больше заботиться о своем здоровье и… - Цзэу-цзюнь, - непроизвольно громко вырвалось у А-Чэна, - я приму соответствующее наказание, но не вам меня поучать о моем самочувствии. Ваньинь резко перенес взгляд с кончиков ботинок на лицо Первого Нефрита. Что-то изменилось в глазах Лань Сичэня. Цзян Чэн мог поклясться, что уловил мгновение замешательства, будто А-Чэн застал Первого Нефрита за каким-то непозволительным действием. - Завтра перед занятиями жду вас в комнате наказаний. Лань Сичэнь покинул озадаченного А-Чэна. Системное предупреждение! Смена статуса… Загрузка…