Надеюсь, ты обрела покой

      Нил старался не вспоминать о своей матери. Он помнил ее, но отставил воспоминания где-то глубоко в своей памяти. От запаха бензина и гари, что возникал при одном лишь ее упоминании, у него до сих пор сводило пальцы, а сердце пропускало болезненный удар. Он определенно любил Мэри. Какой бы матерью она не была, хорошей или плохой, Нил знал, что все, что она делала, было для благополучия сына. Некоторые воспоминания теплились в его сердце, но копошить прошлое значило бы напрочь забыть о настоящем. А он не хотел его забывать.       У него было все, о чем он только мечтал: семья, которой стали Лисы, экси, который он любил всей душой, Эндрю, которого любил больше жизни. Он, наконец, был счастлив, так почему он должен был отказаться от всего этого ради воспоминаний об одном лишь человеке?       Ночные кошмары часто не давали ему спокойно спать. Он часто просыпался посреди ночи от очередного страшного сна, который удушьем заставлял вспомнить года, проведенные в бегах. Он вспоминал, как наказывала его мать даже за самую малую оплошность, вспоминал все свои фальшивые имена, вспоминал страны, в которые ездил с матерью, пока скрывался от отца. Он помнил все истории шрамов на его теле. А еще он хорошо помнил пламя, которое окутало машину с трупом его матери. Его каждый раз выворачивало наизнанку, когда он вспоминал запах жженой плоти и человеческого мяса. Он помнил кровь, которой запачкался салон авто и одежда матери. Он помнит, как дрожащими руками открывал канистру бензина и поливал ею машину. Он помнит, как зажег зажигалку и кинул туда. Машина загорелась ярким пламенем, превращая тело матери в обугленное нечто. Он долго смотрел, не в силах отвести взгляд от этого ужаса. Он невольно вспомнил все, что с ними произошло, и ужаснулся, когда осознание полной самостоятельности впилось в его мозг. Единственной его поддержкой была Мэри, но она погибла, и Нил остался совсем один. Он мантрой повторял обещание данное матери. Не оглядываться, не останавливаться, никому не доверять. Быть кем угодно, только не собой, менять имена, внешность и места как можно чаще.       Он дрожащими руками собирал кости матери в рюкзак, после зарывая его в песок. Он оставил все там и вновь сбежал, как его и учила мать. Убегать и не оглядываться. Делать все, чтобы не быть найденным.       Конечно же, долго такая жизнь не продлилась. Он попал в Пальметто, нарушил все обещания, которые давал матери. Он дал новое обещание, он попался в руки Рико, сам того нехотя, вернул внешность, и прошлое настигло его так быстро, как только смогло.       Но Эндрю был всегда рядом. Он защищал его, удерживал в Пальметто так долго, как только бы смог. Эндрю каждый раз брал Нила за плечи, сильно встряхивая и заставляя смотреть в свои глаза.       -Нил, смотри на меня, - он легонько хлопал его по щеке, - Дыши, чертов наркоман.       И Нил начинал дышать. Воздух снова поступал в легкие, чуть обжигая и возвращая к жизни. Нил мутным взглядом смотрел на Эндрю, стараясь прийти в себя и успокоить дрожь в руках.       -Чтобы ты не видел, это неправда. Все закончилось, ты здесь, в Пальметто, - он крепко сжимал плечи Нила, давая ему надежду, в которой Нил утопал, как в мягком одеяле, - Я и Лисы рядом, мы – твоя семья.       Нил слабо начинал кивать, улавливая слова, сказанные Эндрю. Миньярд всегда, как по сценарию, спрашивал свой излюбленный вопрос, ответом на который всегда было да. И блондин целовал Нила. Не настойчиво, а мягко, вселяя чувство спокойствия. Он сминал его губы своими, и Нил возвращался в реальность, зацикливаясь лишь на мягких и родных губах своего монстра.       Так не могло продолжаться вечно. Кошмары слишком зачастили, а запах бензина и плоти не хотел отпускать Нила. Он все чаще уходил из реальности, губы Эндрю все реже помогали, и он почти не спал. Он слышал слишком много укоров от Кевина и Дэн. Нилу нельзя было выходить из строя. И он принял решение, отправится на тот злосчастный дикий пляж Калифорнии, где он сжег собственную мать, захоронив тело где-то в песке.       Эндрю уговаривал взять его с собой, чтобы быть уверенным в безопасности Джостена, но тот заверил, что бояться нечего и он справится сам. Видеть прошлое Нила Эндрю было ни к чему. Он проснулся рано утром в субботу, в день, когда никаких дел не было. Нил собрался довольно быстро. Надел старые пошарканные джинсы и такую же футболку. Взяв ключи мазерати, которые ему одолжил Эндрю и рюкзак с запасными вещами, он вышел из лисьей башни.       Он сел в машину и только в ней смог почувствовать беспокойство, окутавшее его сердце. Оно билось слишком часто, готовясь выпрыгнуть из груди, но Нил понимал: или он сделает это сейчас, или прошлое будет изо дня в день неприятными отрывками из памяти напоминать о себе. Он сжал руль, закрыл глаза и посчитал до десяти на всех известных ему языках. Дрожь в пальцах унялась, но сердце не успокоилось. Джостен завел машину и поехал к телу своей матери.       Ехать пришлось долго. Вернуться Джостен должен был к среде, если будет ехать согласно расписанию. Дорога до Калифорнии заняла два дня. Нил останавливался несколько раз, чтобы перекусить или переночевать где-нибудь в укромном месте, что не могло не навеять воспоминания о беглой жизни.       Некоторые места были ему знакомы, они всплывали в памяти мутными картинками, размытыми, как акварельным рисунок, на которых пролили стакан воды. Четкого изображения не было, но Нил определенно слышал голоса людей, присутствующих рядом тогда, несколько лет назад. Он вспоминал, как они бежали от отца, как его матери стало плохо еще Портленде, но она продолжала убегать, пытаясь спасти сына и себя. Знакомая дорога ведущая на пляж вновь воспроизвела запись того дня в голове Нила. Вот его мать, с внутренним кровотечением заворачивает на эту самую дорогу, ведя машину к заброшенному пляжу. Нил, как и она тогда остановился возле воды, но чуть поодаль остатков сожженной машины. Он смотрел на воду, вспоминая слова, которые он тогда произнес ей.       -Ты бы наверняка оставила бы на моем теле куда больше шрамов, узнай, что я нарушил все свои обещания, - Нил горько усмехнулся, - Но ты даже не представляешь, сколько всего я добился. Я счастлив, как никогда, я выжил, отец мертв, а клан Морияма считает меня достаточно крупной инвестицией, чтобы убить. Возможно, это не лучшая жизнь, но однозначно лучше бегов, в которых мы провели полжизни.       Нил вылез из мазерати, открыл багажник и достал оттуда лопату.       Морской ветер ударил в лицо, принося еще больше воспоминаний о той ночи. То, что осталось от машины заставило восстановить образ старого авто, на котором они ездили. Образ матери, сидящей в машине. Пустыми и уже мертвыми глазами она смотрела вперед, ее вздутый от кровоизлияния живот и следы крови, которой запачкано все авто. Казалось, будто Нил снова здесь сжигает машину с телом матери. Но прошло уже несколько лет, и это все было далеким сном, будто произошедшим в другой жизни.       Он прошел ровно три с половиной километра, что заняло чуть больше часа, и вышел на пляж. Ночное небо тускло освещало пляж, но Нил сразу узнал место, где закопал рюкзак. Здесь не было ни души. Лишь он один. Он принялся раскапывать песок, спустя минут пятнадцать, упершись во что-то лопатой. Он удивился, когда узнал рюкзак своей матери. Он казался куда более потрепанным, чем тогда. Нил вытащил его из песка, и положил рядом, закапывая яму обратно. Когда с этим было покончено, он взял рюкзак и оттряхнул его. В животе резко все скрутило, от осознания, что он держит кости собственной матери в руках. Нил с трудом удержался, чтобы его не вывернуло и, забрав лопату вместе с рюкзаком, пошел обратно к машине.       Дисплей его маленького телефона показывал чуть больше трех часов утра понедельника, когда он отправился на местное кладбище. Дорога становилась мрачнее и мрачнее, а дыхание учащалось все сильнее. Где-то на горизонте показались могильные кресты и надгробия, и Нил инстинктивно сжался. Он заехал, куда-то в середину горы, где было свободное место для того, чтобы вырыть могилу. Спустя час мучений яма была вырыта, кости матери захоронены, и яма была зарыта обратно. Нил соорудил импровизированный крест из веток упавшего рядом дерева.       Нил залез в машину, переоделся в сменную одежду и вновь вышел к могиле матери, охваченный каким-то странным чувством.       -Надеюсь, ты обрела покой, - тихо произнес Нил, - Прощай, мам. Может, я и приеду тебя навестить. Время покажет, - Джостен поцеловал ладонь, присел и положил ее к могиле матери.       Легкий ветерок зашевелил ветви деревьев и легкое прикосновение упавшего откуда-то сверху листка, заставило Нила поверить, что мама отблагодарила его и была рядом.       Этот обряд нельзя было назвать нормальным захоронением, но теперь у Мэри была хотя бы могилка, на которую Нил может приезжать и навещать свою мать. Это было куда лучше, чем быть захороненным на пляже, полном людей.       Нил вновь сел в мазерати и поехал в Пальметто, в родной дом, где его уже ждал его Эндрю, его лисы, его семья. А кошмары и впрямь отступили, и запах, что напоминал ему о матери, на протяжении нескольких лет, наконец пропал.