amado tio...

Утро. Бруно открывает глаза и нехотя встаёт с кровати. "Снова." — пронеслось в ещё не совсем проснувшейся голове. Сегодня был четверг, поэтому бедному мужчине предстояло снова выслушивать недовольные ругательства тех, кому в этот день он будет гадать будущее. — Ну и зачем я вызвался помогать людям именно в четные дни недели, да и вообще заниматься подобным? — негромко говорил худой, с большими синяками под глазами, Бруно. Да. Он не хотел помогать людям. Уже после получения дара, он начал ненавидеть свечу за то, что она поступила с ним так жестоко, даровав тому дар провидца. Раньше Бруно приходилось делать это из-за матери, которая стремилась помогать людям и "делиться" магией. О да... Мужчина любил свою мать не меньше, чем боялся. Его сестры видели как он истощался от этой работы и, поговорив с матерью, девушки предложили тому выбрать удобный для него самого график. По сей день страдалец жалел от том, что занимается этим в чётные дни. "Лучше бы по выходным предсказывал" — думал мужчина, уже переодевшись и спустившись по длиннющей лестнице.

***

Наконец лестница закончилась, и Бруно отправился в столовую чтобы присоединиться к остальным на завтраке. На удивление, сегодня не было обыденных разговоров, попыток прихватить ещё немного еды и бегающих вокруг животных. Атмосфера была... Накаляющей. — П-почему же сегодня так тихо? — пытаясь улыбаться, спросил Бруно. Только сейчас он заметил что место его матери пустовало. — О-оу... простите, я не заметил. — мужчина тут же уткнулся в свою тарелку. Глаза вмиг стали наливаться горячей солёной жидкостью. Бруно был довольно чувствителен касаясь подобных тем. Вдруг из-за всего этого тихого концерта послышался знакомый голос. — Ну, эм. Какие у вас были планы н-на сегодня? — тихо спросила его милая племянница. По одному только взгляду на Мирабель было понятно: ей страшно. Потому что, несмотря на то что случилось, над Пепой не было ни тучки, казалось, она была спокойна. Но на самом деле, она была в смятении, она обратилась к детям. — Вы доели? — её голос чуть дрожал, но это было едва различимо. Поочерёдное "да" послышалось от каждого из младшего поколения Мадригаль. Но только Камило молчал. Казалось что ему было всё равно, он лишь попросил ещё немного печенья и ушёл в свою комнату. Остальные последовали его примеру и разошлись по своим местам.

***

Спустя время Джульетта начала разговор. — Чтож... Я думаю надо решать что нам... делать с телом. — неуверенно, с большой печалью в голосе говорила она. — Хоронить. — с казавшимся холодом, отвечала Пепа. И женщина говорила так, потому что пыталась держаться из последних сил, чтобы не зарыдать. Абсолютно всем хотелось просто обняться, почувствовать друг в друге поддержку и плакать. Плакать нескончаемо долго. Когда их разговор окончился, все их леденеющие от горя и страха перед городом тела намочил ливень, такой сильный, что, казалось, весь дом вскоре утонет в дождевой воде и горьких слезах Пепы, за ней плач переняла на себя и Джульетта. Бруно тоже хотелось расплакаться и просто сесть рядом и поддержать сестёр, себя и племянников. Вдруг в дом явились весёлые мужья его старших сестёр, которые ушли на рыбалку ещё вчера утром. Может город и мал, но лесных полян и рек было предостаточно, мужчины хотели было начать рассказывать о своих приключениях, и о том, что Агустину чудом удалось сбежать от назойливых пчёл, но, только завидев картину, как их жёны сидят на холодном полу, все промокшие и в слезах, они тут же бросились к ним узнавать что же такое случилось. — Касита! Что же ты не посадила их на стулья?! Но дом лишь виновато заскрипел половицами и замолк.