Как чинили трубы

Под ногами противно хлюпала вода: в ванной прорвало трубу, из-за чего приходилось хватать все вещи и вешать их на крючки в гардеробе, бросать на диван и относить на второй этаж — в общем и целом проклинать тот день, когда они решили, что трубы, старее, кажется, Бенджамина Франклина, выдержат ещё немного. Слава Всевышнему, частный дом, где они были хозяевами, избавил их от бешеных соседей из-за потопа сверху. Не избавил от сына, правда, но это было второстепенно. По крайней мере, первые двадцать минут. — Ну ничего, пап, ты же в детстве хотел стать сантехником. — Ну же! Усерднее! Ты что там, заснул? — Пойду позвоню Гарри и скажу, что мой отец даже трубу починить не может. Всё-таки невозможно! Чёртов день, когда мистер Паркер решил, что ребёнок им с Джессикой не помешает!… Он тыкал в дыру под ванной гаечным ключом с надеждой, что всё само собой встанет на свои места. Мужчина, кажется, желал сейчас оказаться явно не здесь, потому что смех и шутки сына злили, а проблема не хотела пропадать, но ему не стоило отвлекаться и хотя бы притвориться, что он пытается что-то сделать с происходящим. Руки скользили по мокрому кафелю, а в ушах звенел смех Питера, бьющий по барабанной перепонке не хуже ударов гонга, прямо как в той командировке в Дели, куда он недавно ездил, но отчего-то не остался. Сейчас, очевидно, он об этом жалел. Мужчина обещался поговорить с женой о трудностях воспитания подростков, как только закончит с проблемой дырявых-ржавых-чёртовых труб. Питеру казалось, что скоро их дом затопит, как это случилось с Атлантидой: непрочитанный параграф из учебника истории ему на днях пересказывал Гарри. Хотя физически это произойти не могло, так как, в конце концов, вода вытечет из дома и впитается в землю на участке, парень был в плохом расположении духа и не хотел, чтобы родителям всё так просто сошло с рук. Он полноправно являлся тем, кто первым заметил проблему, но его, конечно же, никто не стал слушать. И возмездие представлялось Питеру лучшей наградой за нанесённый моральный ущерб. Парень криво улыбнулся и пошёл на кухню, чтобы не видеть противные лица родителей. Вода медленно растекалась по полу, где-то он вздулся и разошёлся пузырьками. Парень полез в буфет, вставая на цыпочки, чтобы дотянуться до пачки хлопьев. — Идиоты… — процедил он и ухмыльнулся, когда заметил обеспокоенный взгляд матери в проёме двери. — Чего? — Питти, тебе не стоит есть перед обедом... — Ма, у вас нет проблем важнее моей еды? — Не ешь много… В холодильнике тосты, разогрей себе. Так… не легче вызвать сантехника, милый? — миссис Паркер держала в обеих руках по инструменту, готовая прийти на помощь супругу, скрючившемуся под ванной. Она отвлеклась от сына, так как спорить с ним было явно бесполезно. — Ну уж нет! Когда Боб не справлялся с проблемами? — мужчина кряхтел, потому что всё ещё не мог понять, в чём заключается проблема, и пытался справиться с сильным напором воды. Питер многозначительно хмыкнул и, включив в наушниках музыку, поднялся к себе. То, что их дом может к херам собачьим затопить, было явно не его проблемой. Когда во дворе послышался шум двигателя, Питер медленно вытащил наушник в попытке угадать, соседская ли эта машина или кто-то приехал к ним, и подскочил к окну. Чей-то джип и, очевидно, не отцовский, стоял прямо перед их домом, и Питер бы ослеп от его полировки, если бы не прикрыл ладонью глаза. Он вдруг подумал, что к нему мог приехать Гарри, так как его отец менял машину каждый вторник и четверг, и делал это строго по расписанию, поэтому было бы неудивительно, если бы и сегодня друг приехал на новой. Обрадованный чужим приездом, Питер улыбнулся и направился к двери, на ходу придумывая, что расскажет первым: что он наконец выкупил у Нэнси старый комикс про Человека-паука или что его отец всё-таки ни на что не годится. Парень слетел по лестнице, готовый нырнуть в холодные, но крепкие объятия друга, как столкнулся на пороге дома с незнакомцем, возле которого уже хлопотали родители. Он остановился, улыбка пропала с его лица, и ему вдруг стало всё ясно: в поединке между трубами и отцом победила ржавая техника. Мужчина напротив выглядел молодым, но таким устрашающим, что, встреться Питер с ним в тёмном переулке, он наложил бы кирпичей, которых хватило им на новый дом в случае, если этот затопит. Он угрюмо смотрел на Паркеров и безразлично слушал их жалобы на трубы, очевидно, десятый раз за день. Кепка, какую бы Питер не надел, даже если бы ему заплатили, закрывала голову. На груди висела золотая цепочка, а на руке, ближе к внутренней её стороне, была выбита стрела. Криво, косо, но выглядела она солидно, добавляя её хозяину возраст. Питер медленно опустил взгляд с лица на подтянутое тело и подумал, что перед ним скорее атлет, а не сантехник. Он был неплох и даже горяч, как отметил юноша, подавив желание задержаться на татуировке дольше. На вид ему было не больше двадцати пяти лет, но Питер предположил навскидку, очевидно, заранее решив, что разочаруется, если мужчина окажется младше его ставки. Он заметил заинтересованный взгляд матери и подавил смешок вперемешку с рвотным рефлексом. Пожалуй, сантехник заслужил участи получше, подумал он и вновь уставился на него. — Ну, давайте посмотрим на проблему, — хриплый мужской голос волной прошёлся от ушей по телу. — У вас тут работы дня на два, вы давно проверялись? Ощущение, что лет так десять, все крепления ржавые. Питер перевёл взгляд на родителей и их недоумённое выражение лица и ухмыльнулся. — Нам бы остановить напор! А чините, сколько хотите! — обессиленный мистер Паркер пытался отдышаться после часа на карачках и с мольбой смотрел на мужчину. — Мистер Гарфилд, сколько с нас будет? — Эндрю, — мужчина поправил майку, прилипшую к потному телу, и кинул беглый взгляд на Питера. Юноша застыл и выдержал чужой взгляд, несмотря на то что тот был удивительно тяжёлым для мужчины не сильно старше его. Волна тепла прошлась по телу, низ живота нервно свело от удивления, но на лице не дрогнул ни один мускул. Чужие мышцы, когда Эндрю потянулся и прикрыл глаза перед предстоящей работой, перекатились и заставили Питера сглотнуть. Сантехников таких он раньше не видел. — А я вам как посчитаю? Потом оплатите. Я пойду кран поправлю, да, пойду. Позвонили бы раньше — паркет бы остался. Мужчина постарался пролезть под ванну и, подхватив инструменты, принялся возиться с починкой. Одежду медленно, но верно пропитывала вода на полу. Тело мечты, подумал Питер и украдкой заглянул в комнату, чтобы остаться незамеченным. Не отказался бы он от предложения Гарри ходить в зал после уроков, сейчас был бы таким же. Очевидно, в этом звучала детская наивность, потому что такому телу мог бы позавидовать любой парень в их баскетбольной команде, но Питер был искренне убеждён в своей правоте. Эндрю, или как там его звали (имя Питер запомнил и отчего-то подумал, что выбор вообще-то неплох), выдохнул и потянулся рукой к плоскогубцам. Он бы точно стал влажной фантазией ЭмДжей: она не могла устоять перед красавчиками-тружениками, которые позволили бы в силу отсутствия ума ими управлять и скручивать в восьмёрку насчёт любого каприза. Питер сдержал смешок и подумал, что домашняя работа может подождать, пока он не удовлетворит свой интерес в виде их гостя. Он без энтузиазма пялился на чужую работу, представляя, как сильные руки сожмут не инструмент, а его волосы, вырывая удивлённый и сдавленный вместе с этим вздох. Это представлять было куда веселее. Вскоре он вернулся на кухню и подхватил хлопья, зачерпывая из упаковки целую горсть. Ему стоило позвонить Гарри и сказать, что к ним приехал горячий сантехник? Быть может, друг даже захотел бы взглянуть на него и приехать, забрать Питера и отвезти куда-нибудь подальше отсюда, чтобы парень забыл о том, что их вроде как затопило. — Вот и всё… Мужчина оглядел работу и убедился, что вода больше не течёт. Чья-то тень виднелась на полу. — А ты для старика быстрый, — Эндрю выглянул из-под ванны, оставаясь лежать на ковре. Он толком даже не сумел разглядеть юношу, но теперь запомнил его и почувствовал что-то сродни раздражения: разговорчивые клиенты отвлекали от работы и слишком быстро надоедали. Его майка задралась, оголяя крепкий пресс, мокрый от капель с дырявого крана. Питер смотрел на него сверху-вниз и улыбался, как обыкновенно делал при удачной шутке (поверьте, Гарри редко смеялся, поэтому каждый раз, когда на лице друга появлялось довольное выражение лица, Питер сиял и отмечал эту дату в календарике). — Мне стоит помнить, что ты — сын клиентов? — Называй как хочешь, но я предлагаю ограничиться деткой. Эндрю вздохнул и ловко вылез из-под ванны. Специфика работы, Эндрю, специфика работы. Любой каприз за ваши деньги, так там говорится?… — Курить где? Мужчина окинул парня безразличными взглядом и потянулся к карману в попытке нашарить пачку. — Ты что, здесь останешься? — Какие-то проблемы? — У нас здесь и так вода, песок от старика не нужен. Ночуй-ка ты в тачке. Эндрю вскинул брови. Было заметно, как напряглось его тело, как улыбка после успешно проделанной работы пропала с лица. Питера это забавляло: родители их не слышали, сантехнику они платили, а он вроде как находил его симпатичным и не знал других способов, как выразить свои чувства. — Язык у тебя длинный, парень. Не рискуй лучше. — Звучит как вызов, — парень ухмыльнулся и посмотрел на чужую грудь под майкой, размеренно вздымающуюся после физической работы. ЭмДжей бы обзавидовалась. А Гарри всё-таки пока не стоило звонить. — Держи. В ладони мужчины оказалась бутылка воды. — Ага. — Не подавись. * — Корячишься? А мог бы сейчас корячиться со мной. — Спина болеть не будет? — Ты не перенапрягись, а то ведь суставы… Эндрю очень тяжело вздохнул и окинул Питера настолько уничтожительным взглядом, что тот хихикнул и с вызовом посмотрел в ответ. — Сделаю вид, что этого не слышал. — Ну да, слух плохой, понимаю, — Питер хохотнул и проскользнул между мужчиной и стеной, легонько касаясь его руки, прямо в том месте, где была видна татуировка. Эндрю проводил его тяжёлым взглядом и повёл плечом, прогоняя злость и желание помыть парню рот с мылом. Фантомное чувство после чужого прикосновения прошлось по телу, и он вернулся к работе. Он обязался, взял с себя клятву, что в отсутствие родителей надерёт парню зад, потому что Питер не мог остановиться, и, что самое главное —действительно получал от наглого вмешательства в чужую работу удовольствие. — Слишком неловко выпроваживать вас, может, вы сходите в душ? И поешьте, пожалуйста, вы ведь так устали, — миссис Паркер заботливо, как будто мужчина, чёрт возьми, был её сыном, вертелась вокруг него. Тот закатил глаза и попытался отойти. — Да нет, спасибо, мне ничего не надо. Я в машине переночую, но приду рано, вы не удивляйтесь. Он спиной почувствовал издевательский взгляд парня: ночевать у них он действительно не решил, но это было вовсе не потому, что он послушал мальчишку или что-то такое. Эндрю вздохнул (он стал слишком часто вздыхать, словно грустил, но нет, его просто распирало от злости) и потянулся за сигаретой. — Хотя, пожалуй, приму ваше предложение с душем. Я весь грязный, — он довольно улыбнулся, когда заметил гневное выражение лица, и мимолетно кивнул женщине. — Тогда я принесу полотенце, милый! — женщина вскочила и заторопилась, пытаясь отыскать на первом этаже комнату с бельём. Она заботливо вручила Эндрю всё необходимое и уже собиралась проводить его до самой ванной, как тот грозно глянул на неё и сухо поблагодарил за проявленную заботу. Питер наблюдал за этим с неприкрытым возмущением, и, считал бы он своего отца хоть немного симпатичным, он бы даже возмутился, как мама смеет флиртовать с кем-то младше её в два раза. Он жаловался Гарри на нового гостя по телефону, намотав закрученный провод на палец, и вертел им, как ЭмДжей вертела на пальце свои огненные волосы, как Эндрю вышел из ванны и направился к выходу. В колонках у соседей, которые обожали громкие дискотеки и вечеринки по ночам, особенно, когда Питеру на следующий день надо было в школу, играл «Never gonna give you up», и Питер тихо подпевал одной из любимых песен, пока слушал Гарри. Ночь была тёплой, даже слишком для конца лета, но вид мужчины Питера удивил и заставил отложить телефон и тараторящего что-то друга в сторону. Эндрю натянул спортивки, но не надел ничего наверх, желая, видимо, высушиться по дороге до машины. Питер прилип к голому торсу и не обращал внимания на пищащий телефон. Он облизал губы и слез со стула, направившись к мужчине. Сердце застучало о грудную клетку, словно он делал что-то неправильное или запрещённое. Он волновался так, когда пытался списать вместе с Гарри входной контроль по английскому или когда бежал от Грэбба через всю школу, потому что обозвал его куском идиота. Сейчас чувство удивления и смущения смешалось с заинтересованностью и симпатией к мужчине, с которым он был знаком день — один день посреди его долгой восемнадцатилетней жизни. Это добавляло странности, но Питер не придал этому значения, он лишь глядел на сантехника и пытался придумать, что сказать, заставив его тем самым остаться. — Футболку потерял? — В стирке, — видимо, счастливый после душа, Эндрю снисходительно взглянул на парня. — Вопросы? Питер подошёл к мужчине и попытался держаться увереннее рядом с ним. Он слышал каждый удар капли с мужского тела о пол, и его бы самого убила за это мать, он был уверен в этом, но ему она простит, скажет ещё спасибо. Это бесило, но Питер улыбнулся и скрестил руки на груди, смело глянул на мужчину и на его татуировку, которая блестела от воды. Чёрт возьми, этот сантехник явно в прошлой жизни был моделью. — Ты долго пялиться будешь? — прохрипел Эндрю и ухмыльнулся, когда Питер вышел из мыслей и злобно взглянул на него. Негласное, но преимущество мужчина всё-таки имел. — Было б на что, — Питер хмыкнул, но задержался на прессе. Щёки начало покалывать, прямо как после первого бритья, а комната наэлектризовалась, в ней стало довольно душно. — Да ты что? — Эндрю вскинул брови и расправил плечи. Он мог поиграть и по чужим правилам. Рука выудила, наконец, из штанов пачку сигарет. Курил мужчина тоже красиво, красиво сжимал губы возле фильтра, красиво затягивался, втягивая щёки, красиво морщился, впуская в лёгкие дым. На диване лежало постельное бельё, оставленное миссис Паркер для мужчины, чтобы в машине ему спалось сладко и хорошо, чтобы, видимо, ему приснилась миссис Паркер, потому что другого объяснения юноша найти не мог. — Я слышал кое-что другое о мужьях на час, — протянул Питер, кидая постельное бельё в мужчину. Он был уверен, что Эндрю отлично справится и без него, но мать оказалась настойчивой. Мужчина закинул майку на плечо и так и остался с голым торсом. Он ловко подхватил одеяло и, держа его в руках, словно, знаете, делал так каждый день и в день по несколько раз, быстро подошёл к парню и выдохнул сигаретный дым, терпкий, но приторно-сладкий, прямо в лицо Питеру: — Если захочешь узнать другую сторону мужей на час, в следующий раз звони сам. Он ухмыльнулся застывшему Питеру, слишком по-доброму, кажется, для горячего и угрюмого сантехника, и отошёл чуть в сторону, чтобы пройти, потому что юноша стоял как вкопанный и заметно покраснел. Эндрю затянулся, похлопал парня по плечу, выражая тем самым благодарность за постельные принадлежности, и вышел из дома. Питеру стало дурно. Он чувствовал тяжесть на плече от крепкого прикосновения и тёплый узел в низу живота, что никак не шло вместе с тем, что пару минут назад он смеялся со злобных комментариев Гарри по поводу какой-то бизнес-встречи партнёров Оскорпа. В тот вечер звонок Гарри так и остался без ответа. * На следующий день Питер возвращался со школы и издали всматривался в дом, желая убедиться, что в его отсутствие Эндрю не разнёс его к чертям собачьим. На крыльцо опирался мужчина. Половину лица ему закрывал синий платок, который он натянул, как ковбой с обложки плэйбоя. Питер бегло осмотрел чужую фигуру и почувствовал, как от жары в какой раз ему щиплет щёки. Одной рукой мужчина опёрся на косяк крыльца, подняв другую над головой. Потная майка, та же, что была на нём вчера (брезгливый Питер никогда бы не поверил, что потные грязные майки станут его влажной фантазией) обтягивала тело и была запачкана краской. Кадык двигался вверх-вниз, а бутылка медленно опустошалась. — Родители дома? — Уехали за новыми трубами. Я им сказал. — Отлично. Это был твой план уединиться? — полупустой рюкзак (Гарри носил учебники за двоих) плюхнулся на пол, и Питер полез за печеньем. Мужчина зашёл в дом за ним, ловко кинул в ведро пустую бутылку, что заставило Питера вновь засомневаться в том, что перед ним не спортсмен. — Не надейся. Дашь печенье? — Дам, — парень откусил орео и удивлённо взглянул на мужчину, который потянулся за упаковкой. — А орео тебе зачем? Он не сдержал порыв хохота, когда увидел чужое выражение лица, и схватился за живот, пытаясь удержаться на ногах. — Этот молодёжный юмор… — задумчиво протянул Эндрю и всё-таки достал печенье из коробки. Он ничего не ответил и попытался, кажется, замять сказанное парнем, никак на него не отреагировав. — В каждой шутке есть доля шутки, всё остальное — правда, — Питер наконец отдышался и куда более серьёзно посмотрел на мужчину. Тот даже перестал жевать, но взгляд отвёл, поправив майку. Напряжённая пауза повисла на кухне. — Ну… бля, пошути, не знаю, что молчишь, — Эндрю выхватил ещё одно печенье и повёл плечами. — Так… ммм… долго трубы ещё чинить? — Сегодня закончу и отчаливаю. — В пенсионный не забудь по дороге. Эндрю вздохнул и спрятал улыбку в упаковке орео, которая уже окончательно перебралась к нему на руки. — Треш, — ответил он и закатил глаза в ответ на ухмылку парня. Господь Всемогущий, он знает молодёжный сленг?— Ты со всеми такой, а? — Нет, просто люблю постарше, вот с ними именно так, — Питер многозначительно посмотрел на мужчину, когда выхватил у него печенье и закинул в рот. — Буду иметь в виду. — Да, постарайся не забыть, — протянул Питер. Он запрыгнул на лестницу и поднялся к себе. Эндрю запустил пустую коробку в мусорное ведро и глубоко задумался. * Родители, видимо, решили переночевать на рынке, потому что было достаточно поздно, а на их появление всё ещё не было никакого намёка. Даже сообщения от мамы не приходило, как будто она вовсе забыла взять с собой телефон. Но Питер был рад и продолжал от скуки мешать Эндрю: Гарри уехал на встречу с коллегами отца и не смог прийти в гости. — Так хочется набить тебе лицо, — протянул Эндрю и посмотрел на парня. Их диалог, кажется, давно свернул не туда, особенно, когда он стал говорить такие слова с улыбкой на лице. Он явно не злился, но было в его голосе, который он умышленно понизил, что-то, что заставляло колени подогнуться, а сердце забиться быстрее. Он смотрел прямо в глаза Питеру и спокойно дышал, словно говорил что-то по типу: «Работа закончена, с вас двадцать три бакса». — Устанешь, не стоит. — Неужели? Докажу обратное? Он стоял близко к парню, Питер ощущал тепло его тела (он был печкой), но не пытался отдалиться или выпутаться из плена тяжёлой тени и руки на стене. Ему обязательно стоило узнать, сколько мужчине лет, чтобы как-нибудь рассказать об этом ЭмДжей и вырваться в лидеры по захвату мужских сердец. Питер оглядел руку около своего лица, лицо напротив, брови, смещённые на переносице, блеск в глазах, озорной, но не злобный, чужие губы, на которых была заметна тень ухмылки, короткую прядь на лбу, мокрую от воды. Он словно чувствовал мужчину напротив, знал, чтó он чувствует в этот момент, о чём думает, чего хочет и чего боится. Он ощущал чужое дыхание, чужое настроение, которое отличалось от настроения в первый день их знакомства. Он понимал, что хочет поцеловать мужчину, хочет зарыться в его волосы, стащить с него синий платок, очертить пальцем татуировку, медленно втянуть запах дезодоранта, слизать каплю воды на его виске. Он не ощущал этого ранее: с ним это было впервые. Он даже вдруг подумал, что хочет быть с Эндрю. Родителям это не понравится. Это не понравится Эндрю. Питер смотрел на него и вдруг понял, что стал не лучше Гарри: тот был в душе поэт, непризнанный романтик, и совсем не дурак, поэтому и не нравился ЭмДжей. Питеру вдруг стало ясно, как будто он знал это всегда и сейчас это лишь всплыло на поверхность: мужчина ему нравится. От этой мысли, верной, точной, решительно принятой его сознанием, сердце бешено заколотилось, а чужая близость, странная и в то же время обыденная, ведь так мог стоять абсолютно любой человек, вызвала волну мурашек. Питер вывернулся из плена и схватил Эндрю за руку, уводя того в подсобку, где родители хранили стиральные порошки, инструменты и другую лабуду. Он посмотрел на мужчину из-под ресниц и вжался в его тело. Мышцы мгновенно напряглись, настороженный и притворно незаинтересованный взгляд устремился на парня. — Питер… — мужчина предупредительно прохрипел. — Ты такой нудный и старый для меня, — протянул Питер и ухмыльнулся прямо в чужие губы. — Но это не значит, что я не хочу, чтобы ты меня трахнул. Здесь. Пожалуйста? Он жадно впился в губы мужчины, по-детски нервно сместив брови на переносице. Он вложил в этот поцелуй всё: симпатию и страх от этого чувства, волнение, ведь это был его первый поцелуй, неуверенность, во что это обернётся. Он схватил чужую руку и сжал её, словно это был спасательный круг, способный удержать его от падения. Он медленно падал в Эндрю и не мог поверить, что в этой узкой, противной всеми фибрами его души подсобке он целует сантехника, который завтра уедет и больше никогда не встретится с ним. Питер впервые испытал страшную привязанность и не мог оторваться от мужчины, не словами, но поцелуем желая показать, чтó он испытывает в данный момент, как он влюблён и чтó переживает. Не через миг, но Эндрю ответил на поцелуй, сваливая на пути все щётки, мётлы и швабры. Из колонок доносилась та же песня, что и вчера, словно её крутили по радио днями… * Трахать сына клиентов в подсобке дома, когда они в любой момент могли приехать, было явно не лучшей идеей в работе Эндрю. Он рвано вдыхал воздух и бешено вбивался в чужое тело. Питер под ним довольно стонал, старался ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы не свалиться на пол к швабрам и упавшей с вешалки одежде. — Да… Ну же, папочка… Он сказал это на пробу, прежде несколько раз осекаясь, считал до трёх, а потом силился назвать так мужчину вновь. Было стыдно и страшно, больно, но безумно хорошо. — Заткнешься ты или нет… — Тебе же, ах, нравится, — Питер в очередной раз застонал, когда мужчина задел простату, и закатил глаза. Эндрю удивительно замечательно трахался. Он, кажется, даже трубы чинил замечательно, но это было довольно обидно: если чинит хорошо, значит в следующий раз приедет не скоро. Эндрю весь был замечательным, и ему точно стоило об этом сказать. — У вас тоже такая услуга есть? Муж на час — поможет с недотрахом… Я слышал кое-что другое о мужьях на час… — Питер… — прохрипел мужчина и положил ладонь парню на горло, прижимая ближе к себе. Тот закатил глаза и довольно простонал чужое имя. — Не нарывайся, пожалуйста. — Да, да… Ты прав, просто это… Охуеть… Он чувствовал Эндрю внутри, чувствовал его желание, волнение, трепет. Питер медленно таял, когда сильная фигура накрыла его с головой, как одеяло. Питер был среднего роста, чуть ниже Гарри, и это было простительно, так как его друг был настоящей башней, но Эндрю был выше и крупнее, намного крупнее его. Его тень была огромна, а силуэт, навалившийся сверху, перекрыл свет от лампы, погрузив Питера в темноту. — Ну так и кто здесь старик? — Эндрю прижался к потной шее и оставил грубый поцелуй на коже. — Ты сесть не сможешь, малыш, я тебе обещаю. — Да… — Питер заскулил и попытался насадиться на член самостоятельно. Он негласно передал контроль мужчине, но не жалел, потому что было хорошо. Господи, об этом он точно не скажет ни Гарри, ни Эмджей. — Не скучно тебе? — Эндрю ухмыльнулся. Питер застонал и подумал, что скоро точно охрипнет, когда мужчина вновь ударил по простате. — Ответь, — прорычал Эндрю и впился в шею. Не дождавшись ответа, он грубо вышел и развернул парня лицом к себе. Питер, весь красный и загнанный, мутно глядел на мужчину и уже не выглядел так уверенно, как несколько минут назад. Рука вновь опустилась на стену рядом с юношеским лицом. — Отвечай, — мужчина выдохнул в чужие губы и опустился на шею, оставляя крупные следы. — Т-ты… — Что я? — Трахни, пожалуйста, я тебя прошу, Эндрю… Не скучно, не скучно… — Хороший мальчик. Мужчина подхватил парня под задницу, поднял и медленно вошёл. Питер откинул голову от удовольствия и сжал пальцы на ногах. В ушах играла песня, чёрт бы её побрал и побрал соседей, вперемешку с чужим дыханием. Холодная полка встретила спину очередным грохотом порошков и упаковок мыла. — Глубоко… Как глубоко!… — Это за старика, котёнок, — Эндрю победно улыбнулся и нежно поцеловал парня. Настоящий, не колючий, он ему очень нравился. Питер хватал воздух ртом и откидывал голову, прикрывая глаза от удовольствия. Он обхватил ногами Эндрю за талию и выстанывал его имя, заставляя мужчину толкаться сильнее. Здесь, в этой каморке, под Рика Эстли, среди хлама и тусклого света одной лампочки, под стоны сорвавшегося голоса и мерные толчки Питер был похож на ангела. Приоткрытый рот, закатившиеся глаза, какое-то ожерелье из бисера, скачущее из-за толчков вверх-вниз, капля пота и задравшаяся футболка — всё это обрело смысл, стало безумно важным именно сейчас, осталось в голове так, как татуировка. — Что за ожерелье? — чужой хриплый голос раздался как гром, возвращая парня в сознание. — ЭмДж… Мне подруга подарила… Она любит… Ож-жерелья… — Тебе идёт, — мужчина оставил смазанный поцелуй на впалом животе и улыбнулся чужому молчанию: Питер получал удовольствие, Эндрю не сомневался, но ему явно было не до того, чтобы адекватно отвечать что-то на чужие слова. — Держись. Мужчина осторожно вышел из парня, натянул спортивки одним движением и, заботливо натянул одежду на него. — Мы что… всё? — разочарование в голосе заставило Эндрю хмыкнуть. — Старик твой устал, нужна смена обстановки на горизонтальное положение, смекаешь? Стоило добраться до второго этажа. Питер был лёгким и податливым, не сопротивлялся чужому желанию и с удовольствием опустил голову на голое плечо, пока Эндрю шёл до его комнаты. Он повалил Питера на постель, стянул с него футболку и навис сверху, наблюдая, как алые следы недавних поцелуев расходятся по груди. Эндрю приподнял тонкие ноги и медленно прижался к внутренней стороне бедра, гранича между поцелуем и укусом. Питер поджал пальцы на ногах и нетерпеливо выдохнул. Пустота ощущалась болезненно. Ему срочно надо было быть наполненным вновь. Хотелось члена Эндрю. — Эндрю… — прохныкал Питер после очередного поцелуя и попытался закинуть на плечи мужчины свои ноги. Мужчина ухмыльнулся в поцелуй. — Попроси. — Если только скажешь, как к тебе обратиться. Даже сейчас он не мог не язвить, не сказать что-то, что выбьет из мужчины воздух, не мог промолчать и выполнить чужую просьбу просто так. Волшебный. Эндрю голодно лизнул кожу рядом с возбужденным членом парня и глянул в его глаза. Чёрные зрачки расширились настолько, что закрывали радужку. Он покосился на парня, вжимаясь в его тело. Было видно, что он сомневается, оглядывая Питера под собой. Кончики ушей чуть покраснели, и Эндрю, сдавшись, выдавил: — Папочка. Назови. — Я знал, что тебе нравится такое, — прохрипел Питер и попытался улыбнуться. — Я хочу почувствовать твой член во мне. Очень хочу. Трахни меня, папочка… Эндрю напрягся, потому что Питер на кровати был слишком расслабленный и возбужденный, и медленно стал входить. — Пиздец… — прохрипел Эндрю и впился в бедра парня, жадно трогая нежную кожу, словно боялся, что она пропадёт. Парень пытался подмахиваться, довольно стонал, уговаривал Эндрю не останавливаться, убеждал в том, как ему хорошо. Пошлые хлюпы от смазки и предэякулята раздавались после каждого жёсткого толчка. Мутные глаза внимательно следили за реакцией мужчины, он рвано дышал и не мог от них оторваться. — Я даже не думал, что сантехники приезжают, чтобы трахнуть их клиентов. — Ты первый. — Я польщен. Какие ещё услуги… Питер застонал, когда Эндрю толкнулся глубже. Намеренно. Его рука опустилась на чужой живот, огладила кожу. — Смотри. Питер опустил взгляд и задохнулся. Мужчина провёл рукой по животу, где каждый из них смог увидеть очертания члена Эндрю. О-чу-меть. Мужчина двинулся на пробу вверх-вниз, за ним, очевидно, двинулся член, шишкой поднимаясь вверх, а потом медленно, одновременно со стоном Питера, опустился в исходное положение. — Тебе не больно? — мужчина не отрывался от живота, но в его голосе были слышны тревога, забота, нежелание навредить. Питер попытался сосредоточиться и выдать хоть какой-то здравый ответ после всех потрясений. — Нет, всё хорошо, мне нравится, что ты такой… большой. Не смотри! Дай мне отвернуться, мать твою! О, Боже!… Эндрю прикрыл глаза, стараясь унять желание толкнуться дальше, глубже, вжать юношу в кровать и вытрахать из него всё желание язвить с ним при любом удобном случае. Он провёл ладонью по животу вновь и убрал с лица напротив взмокшие пряди, стараясь показать, что Питеру не стоит стесняться и скрывать себя, когда они абсолютно открыты друг перед другом. — Это будет мне сниться, — зачарованно прошептал Эндрю скорее себе, чем Питеру, и толкнулся вновь, восстанавливая ритм. Он чувствовал, что долго не продержится. — Пит, Питер, послушай.. — Ну чего? — весь красный, парень шумно выдохнул. Взмокшая чёлка вновь упала ему на лицо, это сделало его особенно красивым в свете лампы на тумбочке. Мужчина посмотрел ему прямо в глаза, опустил взгляд на живот и вновь накрыл его ладонью, поднявшись рукой выше, чем он был сейчас и до куда мог толкнуться. — Я буду во-о-от здесь, — прошептал мужчина и толкнулся вновь. Питер приоткрыл рот в немом крике. Он закончил громко, быстро, до искорок в глазах, откидываясь на подушки и загнанно дыша. Вид затраханного и довольного Питера непроизвольно вызвал улыбку, которую Эндрю быстро спрятал и прокашлялся. Парень уткнулся в подушку и размеренно дышал, не желая ничем прикрыться. Поза говорила о расслабленности после жаркого секса и доверии, которое невидимой нитью связало их. На рельефном прессе были видны капли спермы. Эндрю заложил руку за голову, лежал и восстанавливал дыхание. Питер, пришедший в сознание, не мог оторвать от него взгляд. Ожерелье ЭмДжей висело на шее и блестело от пота. — Разбежались? Ты охуенно трахаешься, мы бы могли… — Питер… но мы не могли бы. Взволнованный и угрюмый взгляд пронзил парня. Эндрю часто дышал, было видно, что он расслаблен, но постепенно приходит в норму. — Что это значит? Тебе не понравилось? Питер взглянул на мужчину без тени удивления. Он вполне ожидал такой реакции, хоть ему и было обидно, что так вышло, что так выйдет и будет выходить всегда, когда он сильно привязался, а его шлют на хер. Только уже, к сожалению, на чужой. — Питер, мы хотя бы сейчас должны отдавать отчёт тому, что случилось. Тебя трахнул сантехник. — И что в этом такого? — юноша встрепенулся и злобно уставился на мужчину рядом. Он вновь стал колючкой, что не скрылось от Эндрю, но тот промолчал и тяжело вздохнул. — Я не уверен, что это правда хорошая идея… мне нужно доделать кран, твои родители скоро приедут… — Да пошёл ты. Питер разочарованно выдохнул и отвернулся от мужчины. Эндрю посмотрел на него чуть дольше положенного, подхватил свои вещи и вышел из комнаты. * Питер раздражённо проводил уезжающий джип взглядом и скинул со стола учебники, когда машина пропала из вида. Эндрю промолчал перед сном, за завтраком, при расчёте, а после не помахал на прощание и уехал, как уезжают лучшие мужчины-сердцееды из мелодрам: красиво, но по-дурацки. Питер не был расстроен, нет. Он обязательно расскажет Гарри, как уничтожил сантехника своими шутками, что тот позорно сбежал, а ЭмДжей с ухмылкой скажет, что тот пускал на него слюни, чтобы та обзавидовалась. Питеру не было обидно, нет. Он стащил с себя толстовку и кинул её на пол, сдерживая порыв гнева. На пол что-то упало. На бумажке корявым почерком был выведен небольшой текст, и было заметно, что адресант торопился: «Позвони, как успокоишься. Нам стоит поговорить» Питер вздрогнул и разорвал листок. * Когда через две недели у них сломался душ, Питер только закатил глаза и пошёл ковыряться в тарелке за завтраком. Он медленно приходил в норму, всё так же болтал с Гарри по телефону и ездил к нему в гости, слушал не у себя в телефоне, а из соседских колонок лучшие песни года, пару раз погулял с ЭмДжей и даже удивил её тем, что не выбросил ожерелье в первый день, как она ему его подарила. В дом вошли двое мужчин. Один в очках, странный, красивый, но странности в нём преобладало, потому что он был похож скорее на нефтяного магната откуда-то из Калифорнии, а не на сантехника. Он ухмылялся каждому предмету в их доме и определённо понравился бы Гарри: эту ухмылку, так похожую на его собственную, Озборн от ревности и злобы (в мире может быть только один красавчик с неотразимой ухмылкой) захотел бы стереть с чужого лица. Второй был пиздецки знаком и вызвал удивлённый вздох, пар из ушей и желание провалиться сквозь землю, потому что он сразу заметил Питера и взволнованно, что не было на него похоже, уставился прямо на него. Кажется, родители вызвали их намеренно, так как остались довольны сервисом в прошлый раз, не желая вникать во мнение сына. Питер застыл, оглядывая мужчин, и вдруг почувствовал, как сердце быстро забилось. — Не знаю из-за чего, парень, но Эндрю, как только узнал, что беда случилась у вас, испепелил взглядом всех, кто хотел поехать, и вызвался сам. Питеру было приятно, странно, даже страшно, он не мог определить, что испытывал сильнее: парень успел смириться с тем, что они больше никогда не встретятся, потому что даже ту бумажку в тот же вечер засосал пылесос, и от Эндрю ничего не осталось. Парень пожаловался Гарри: держать в себе это было невыносимо, он поехал в Оскорп и накупил снеков в автомате, потому что горе обязательно надо было заесть. Гарри сочувствовал, насколько мог, обещался и клялся, что Питер скорее влюбится снова, куда удачнее, чем Озборн понравится ЭмДжей. Питер не мог не согласиться и стал в свою очередь сочувствовать другу. Гарри, (чёрт возьми, у них было одинаковое имя), стоял рядом с Питером и наблюдал, как его коллега корячится в душевой. Он безучастно посмотрел на парня и хмыкнул: — Классное ожерелье, кстати. Так что там с Эндрю? — Не самое лучшее знакомство. — Понял, ну вы это… поговорите? Не зря ж приехал он, это был мой заказ! — Гарри вскинул брови и пошаркал в ванную. Питер проводил его взглядом и впервые, кажется, для себя осознал, что Гарри (здесь учитывались оба Гарри Озборна, и Питер обязал себя подумать, не живёт ли он в симуляции) оказался прав. * — Ты не позвонил. Я ждал, — голос раздался в тишине дома, потому что Гарри куда-то ушёл и, очевидно, надолго, а родители уехали по делам, уже, видимо, проникнувшись доверием к сантехникам-нянькам. — Ты еблан, понятно? — Понятно… — тяжёлый вздох. — Старый дед? Песок сыпется, да? — Да, — ядовито ответил Питер, но, взглянув на Эндрю, чуть улыбнулся. Было заметно, как ему жаль, как ему хочется подойти поближе и сказать то, что он хочет прошептать только ему, а не говорить на весь дом. Питеру вдруг стало стыдно, что тогда он разорвал бумажку. Он понял, что Эндрю действительно ждал. — Мне не стоило уезжать тогда, — Эндрю покачал головой и поправил майку. Господи, он, кажется, не менял её вовсе. — Я зассал, но решился, но ты не позвонил… Ты потерял бумажку? — Порвал. Эндрю хмыкнул. — Так это, ну, да, похоже на тебя. Дашь номер? Питер внимательно посмотрел на мужчину, они всё ещё стояли далеко друг от друга, и оба боялись сделать шаг навстречу. Питер вдруг подумал, что то, что он скажет сейчас, будет действительно важно. Его услышат, поймут, и он сейчас решит, что будет с ним и с мужчиной напротив. Он вдруг расплылся в улыбке и мотнул головой, потому что понял для себя всё ещё тогда, когда наедался чипсов, говорил обо всем Гарри и сдерживал слезы: — Дам. А номер зачем? Эндрю не успел улыбнуться, ответить, вскинуть брови и засмеяться, потому что было видно, что всё в порядке, что им обязательно понадобится время, но всё в порядке, и они готовы попробовать, как парень быстро сократил расстояние между ними и жадно поцеловал Эндрю, словно боялся, что тот пропадёт. — Теперь не уедешь? — Нет, никогда. Озборны, один вернувшийся из магазина с пивом, другой приехавший на машине отца и сморщившийся при виде мужчины в грязной майке, стояли в проёме двери и улыбались. — Пиздец, — протянули они и ввалились в дом. О том, кто останется единственным и неотразимым Гарри Озборном во всей вселенной, они обещались поспорить друг с другом позже.