Не руинь тишину

• Поглощенный учебой, гулянками и повседневными делами Саске всегда отказывал себе начать серьезные отношения. Романтика и прочие страсти не в его характере, на чем отшутивались его друзья. Саске не раз отмахивался от них, как от назойливых мух. Повторял себе ровно: «не влюбляюсь». • Саске любил живопись. Любил ею вдохновляться, чтобы в мастерской художественной кистью излить яркие образы чего-нибудь. Любил к кульману приклеплять чистые листы, ждущие его первых набросков. А еще ему нравилось рисовать в тишине, которую не руинули сокрушающий топот, как и людской раздражающий шепот. • Саске всё также отмахивался от назойливых шуток, предложении, продолжая плыть по своему привычному течению, изредка отдаваясь чему-то другому и непривычному, недолгому увлечению. Всё же иногда сидеть перед кульманом, нанося наброски карандошом, та еще пытка. • Во время вечерних гулянок и новых увлечении, как баскетбол или шахматы, зачастую ловил себя на мысли, что ему очень приятно видеть знакомую темную макушку и легкий румянец на девичьих щеках. Постепенно стало приятно, поправлялся Саске, делясь своими мыслями с Итачи и Итачи, на что ловил подкол. Делать ему нечего, легче развязать наушники, чем путанный lovestory. • Как и отмечалось, Саске любил живопись. Она — отдушина, привычное и родное увлечение, которое отдаляло Саске от повседневных забот. Казалось, что сомкнет глаза, а тишина накроет собой мастерскую. Открыв глаза, на холсте будут красоваться первые и легкие наброски карандошом. Вот только на этот раз так не было. Удивительно пусто, а в голову начало лезть совершенно иное. • Саске небрежно повторял себе о нелюбви, но взгляд с каждым днем начал невольно ловить очертания улыбки знакомой ему девушки. Саске небрежно отмахивался, отвлекаясь на творчество, но в голове снова совершенно иное. Это сладкие дурманы, где он рисовал дыханием по окну, давал крашенным губам оставлять на своей шее следы. Сладкие дурманы, в которых он целовал растекшую в его прикосновениях ту самую девушку, Хинату, под медленный блюз, а шепот девичий не раздражал. Кружил голову, руиня тишину, но это не казалось страшным. • Саске хотел себе стереть память, остаться в дураках, чем распутывать горячие фантазии и ноющие чувства. Так и вправду лучше, словно на раз-два развязать наушники, чем топиться в добродушных, сиреневых глазах на шахматах.