Проклятье Донны

Сонливый вид городка под званием Коутвейн никогда не был знаменит побоями или враждебностью, этот город пережил очень много серьезных трауров. В одном из таких трауров погибло больше половины населения, в том числе и дети. В одном домике который находился на окраине города жила семья из двух человек, глава семейства Скот Аутэн и его прелестная жена Мария давно хотели завести ребенка, и вот на премию Скота пара решила сходить к гадалке. Гадалка поелозила карты, посмотрела в магический шар, и выдала новость : " будет у вас дочь, хорошенькая и добрая девчушка вырастет, да не дай бог ей встретить дно погибели печальной, да не сдобровать ей перед смертоносной грустью, берегите вы ее " И вот зимой 15 декабря 1xxx года родилась девочка, белокурые волосы, зелёные глаза, пухлые щёчки. Родители нарадоваться не могли, весь городок поздравил родителей да и разошлись всё. Дочку назвать решили Ю́на, фантазии много не потребовалось лишь поменять ударение в слове, вот и имя получилось. Ю́не уже 7 лет, она ходит в школу как все дети, подружка даже есть одна звать её Анна. Родители Ю́ны всё так же заняты своими обязанностями, впринципе ничего интересного до одного момента не было. Ю́на стала интересоваться рыцарями из книжек, не из-за любви, а из-за их мощи, то как они в сказках могли разрубить огромную ящерицу размером с двухэтажный дом. Ю́на решила вначале посмотреть на реальных рыцарей чтобы понять, что ей собственно нужно. Но рыцари все в этом городе в убытке, Ю́на решила прогуляться по окраинам леса и нашла довольно старый дом,зайдя внутрь она заметила девочку которая ревела над трупом мужчины. Ю́на: что случилось? ??: Мой... Отец!! Он.. он пытался добыть нам еды! А эти.. эти паскуды несчадные, они... Они просто его прокляли насмерть! Задыхаясь слезами девочка закрыла глаза руками и уткнулась в мёртвое тело отца. У девочки были темные волосы руки испачканные в бордовой крови, слево от нее лежал кинжал, немного изогнутый на конце и ручка была из дерева с рисунком рогатого зверя. Ю́на не видела ни разу, ни слез, ни смерти она впервые поняла что такое горе и страдания, она не могла плакать, она лишь стояла и продолжала слушать крик этой девочки.