Клятва

- Я люблю тебя! - нет, не отворачивайся от меня, пожалуйста! Я так… так искала тебя, так ждала всю свою жизнь этой встречи! Чтобы сказать тебе, что люблю. Чтобы… убить тебя. Любовь моя, да будет смерть тебе! И теплая струйка твоей крови на моих ладонях. И благословенная боль твоего вакидзаси, вонзающегося в мое исстрадавшееся сердце. И тьма, поглотившая меня уже давно… Видение: залитая светом поляна, усыпанная цветущими ландышами и лепестками опадающей сакуры. Двое сидят напротив друг друга. Двое юных прекрасных существ. Два подростка, которых свела на этой поляне Судьба. Злой рок. Предназначение. Кто придумал эту злую традицию - свадьбы по сговору? Ради положения в обществе, ради продолжения славного рода. Задолго до рождения детей. Тот, кто придумал это дурное правило, скорее всего, и не предполагал, как иногда Судьба может посмеяться над самонадеянностью, долгом и традициями. Ибо сидевшие на поляне были – жених из славного рода КайДоМару и невеста из правящего дома ШуТен. Две девочки… - Моя прекрасная принцесса Они! – голос моего верного телохранителя заставляет меня вздрогнуть и опомниться от видения. - Д…да? Что? – я поднимаю глаза, только для того, чтобы безразличным взглядом скользнуть по юному демону, что склонил передо мной в немом почтении сереброволосую голову. - Вы так грустны. Вам нравится то, что я сделал для Вас? Вам нравится прекрасный вид смерти? – просительные нотки в голосе, и я устало поворачиваю свой лик туда, куда показывает мой верный слуга. Трупы… Трупы, плавающие в воде. В отравленной воде. Значит, чума и зараза, охватившие весь кантон и подорвавшие железное здоровье правителя, будут распространяться и дальше. Грустное зрелище, и я понимаю, что устала от бессмысленной смерти и истребления всего живого. Устала, но не хочу разочаровывать своего верного слугу. И мой безразличный голос разносится в ночной тиши над отравленной водной гладью: - Да, да. Это такое… воздушное зрелище. Загляните во Тьму! Увидьте, как тяжело быть Принцессой Демонов. - Моя Принцесса! – раболепная поза Советника. – Мы принесли вам достойную жертву! Отворачиваюсь к стене. Мне это не интересно. Меня занимает другой факт. Сегодня я от скуки наблюдала сквозь полузакрытые седзи за массовым народным гуляньем. Как это нелепо! Как по-человечески бессмысленно и глупо! Кантон охвачен чумой, болезнь и смерть косят всех подряд, не жалея ни стариков, ни детей, а они… Они смеются и поют песни, устраивают праздничные шествия! - Достойная жертва! – чуть шелестящий смех моего слуги-демона. Поворачиваю голову на его голос, и понимающе улыбаюсь краешками рта. Приклеенной кукольной улыбкой. Дети. Дети из Дома Мичинага. Пока - пешки в политической игре. Сегодня – Принц и Принцесса младшего правящего Дома. Завтра – новые Император и Императрица. До слуха доносится тихий шепот советника, обращенный к моему телохранителю: - Люди старого императора вызвали самураев из отряда лорда Райко. Пошли слухи, что все болезни и чума - от демонов, но в Храме говорят, что госпожа ШуТен – самый страшный демон во всем кантоне. Усмехаюсь: демон! Да. Он прав. Я – демон. Они из рода ШуТен, рода демонов. Но этот лорд Райко, меня тревожит его имя. Он из министерства Охраны и правопорядка Империи. Серьезный человек и умелый воин. Нет, я не боюсь его и его воинов – у меня много слуг, верных и преданных. Он ничего не сможет доказать – ни мою истинную сущность, ни близкое участие в придворных интригах Дома Мичинага, ни помощь в убийстве старого императора. Ничего. Никто не посмеет предать меня. Никто не посмеет помочь ему. Разве что старик-настоятель Храма, который распускает обо мне эти слухи, которые являются правдой. Но я помню и иное – в той, сейчас далекой от меня жизни. Он был там. И он забрал у меня то, что принадлежало мне по праву. - Кентоки! - заглядывая в глаза, тихо, с придыханием… Так мило покраснела. Как она прекрасна! Истинная… истинный… Принц Дома КайДоМару! - Принцесса! Пожалуйста! – смущенный румянец заливает юное нежное лицо. Одуряющее пахнут ландыши, и голова идет кругом от этого ласкового ветерка, яркого солнца и стыдливо опущенных глаз. - Мой отец сказал, что если к власти в Доме придет он, то ты станешь Правителем Дома КайДоМару! Ты, а не твой дядя. - К чему это? – ресницы чуть дрожат, отбрасывая серебристые тени на побледневшие от волнения щеки. - Ты – Принц Дома Мару! Позволь мне… позволь мне служить тебе всю мою жизнь. Служить, как подобает верной жене! – руки обвиваются вокруг тонких плеч и рукава, как широкие крылья диковиной птицы, скрывают смущенные лица девушек от яркого насмешливого солнца. – Кентоки… - Принцесса, не надо, - и тихий вздох… Он забрал у меня Кентоки! Нет! Это не совсем правда. Он… спас ее. Но мне от этого не легче. Больше я не видела ее. С того самого дня, когда впервые посмела сказать ей там, на поляне. Ее отец умер на следующий день, после нашего разговора. Поговаривают, что дядя Кентоки, амбициозная и бездушная сволочь, просто прирезал его во сне. А потом так же безжалостно вырезал почти весь Дом Мару, стремясь стать единственным Правителем и полновластным хозяином Дома и Клана. Кентоки удалось бежать вместе со своей старой нянькой, но дядя настиг их на опушке граничащего с горами леса, и попытался убить племянницу, чтобы раз и навсегда избавиться от других претендентов на власть в Доме. Кентоки храбро сражалась, как и подобает истинному Принцу Мару, но силы были слишком не равны. Лорд Райко и его люди спасли ее от верной смерти и забрали с собой в столицу. Это все, что я знала о судьбе Кентоки. Больше никто ее не видел. И вот теперь, Райко здесь, по приглашению сегуната кантона. Для того, чтобы разобраться в причинах чумы. Райко здесь, и значит, я снова увижу Ее? Мою Кентоки? Ту, которая обещана мне еще при моем рождении? Мою КайДоМару… Шум толпы на улице раздражает. Какое-то напряжение и тревога сжимают мое горло, и не дают спокойно вздохнуть. Чувствую, как краска отхлынула от щек, и благословляю про себя толстый слой церемониальной белой пудры на моем лице. Хранить бесстрастное выражение лица я научилась уже давно. Иногда я чувствую себя красивой и бездушной статуей. Куклой. Я и есть игрушка в руках Судьбы. Судьбы, что отбирает то, что дорого, а взамен дает то, к чему никогда не стремился. Шум с улицы усиливается и я нехотя раздвигаю седзи. Чуть приоткрываю, и с интересом выглядываю наружу… … И почти сразу вижу Ее. Мою Кентоки! Мелькает мысль, что я просто брежу, что это морок, присланный мне моим несбывшимся желанием. Это не может быть правдой. Но это и есть правда, потому что Кентоки… иная. Не та юная девочка, что жила в моей памяти. Не юный Принц с ландышевой поляны. Взрослая и немного холодная девушка, одетая в одежды воина-мужчины. Чужая, непривычная, моя… Я ни за что не спутала бы ее грациозную фигуру, ее такой характерный взгляд через плечо, который она кидает на своего спутника – красивого и статного самурая в богатых доспехах. Лорд Райко – догадываюсь я и отшатываюсь от окна. Потому что моя Кентоки смотрит на него так, как никогда не смотрела на меня. Даже на той поляне. Никогда. Даже в моих самых смелых и заветных мечтах я не могла себе позволить представить такой взгляд. Такую нежность, преданность и обожание! И, чувствуя, что горячая влага побежала по моим щекам, смывая с бледной кожи белую пыльцу дорогой рисовой пудры, я падаю на колени, радуясь, что завеса моих длинных волос скрыла от присутствующих выражение моего лица. У бездушной Принцессы тоже есть повод лить слезы. Сегодня снова украли то, что должно было принадлежать мне по праву. Даже не украли. Просто… подарили. Сегодня моя Кентоки отдала свою нежность лорду Райко. Сегодня она подписала ему смертный приговор. Рука привычно сжала рукоять любимого Крыла Демонов. Дети спят сном невинных существ и никто не подозревает, что за этими лицами небесных Тенши прячутся самые кровожадные и черные души демонов. Принц и принцесса Дома Мичинага – воплощения самых страшных демонов на земле. Их души терзают жажда крови, безумие, гордыня, стремление к безграничной власти. Ради их престола Чума поет свою Песнь смерти в кантоне. Ради прекрасных глаз невинных в своей первозданной злобе детей тихо умирает старый император. Ради этих детей когда-то мой отец отдал свою жизнь. Ради них же – погубил мою душу. Я – Принцесса Они. Госпожа ШуТен. Верховная Жрица культа смерти. Мои слуги распространяют Чуму и заразу в кантоне. Мои люди руками проказы и болезней меняют историю, меняют власть. И я могу только наблюдать за происходящим сквозь прорези глиняного черепа, который перешел ко мне, как к главе Дома от моего отца в день его смерти. Но детям пора проснуться и напоить свою жажду смерти и власти новыми душами. И я наклоняюсь к спящему принцу и холодно целую его в губы. - Мы здесь только для того, чтобы служить вам, господин Мичинага! – мой голос безжизнен и пуст. Я знаю, что из того, что мы делаем, ничего хорошего не выйдет, но я доведу свое дело до конца. Ради отца, ради себя и ради… нее. Ведь она приехала сюда только потому, что Песнь смерти позвала их в кантон. Наверное, это для меня единственный шанс попытаться вернуть ее. Я слушаю, как мой слуга, потерявший ночью в стычке с воинами Райко левую руку, говорит принцу: - Пойдемте, молодой господин! Я покажу вам то, что вам понравится… Вы ведь хотите видеть вокруг себя смерть? – и, волоча за собой пустой рукав кимоно, такой багровый от запекшейся крови, ведет детей к раздвижным дверям. И слышу голос юной принцессы: - Мои желания идут гораздо дальше! Мои желания… Да, мои желания идут так далеко, что становится страшно. Но они не связаны ни с Домом Мичинага, ни с Культом Смерти, ни с глиняным символом власти в моих руках. И глядя в пустые глазницы черепа, обагренного кровью моего отца, я понимаю, что мои желания сводятся к обладанию одним единственным сокровищем на свете. Тем, что больше не принадлежит мне. И я знаю, что видят пред собой дети, выходя на веранду. Трупы. Тех, кого убила Чума и тех, кого лишили жизни мои люди. Страшное зрелище. Но дети радостно смеются, и ледяные иглы ужаса бегут по позвоночнику. Нет! Я никогда не была такой! Я, самый страшный демон кантона, Жрица Смерти, Хозяйка Крыла Демона… Я, обагрившая руки кровью и омывшая сердце ядом…. Я не была такой, как они. И это так пугает. Но ледяная маска не дрогнула на моем лице. Только ради тебя, Кентоки. Только ради того, чтобы найти и вернуть тебя. Я вынесу весь этот триумф жестокости и сумасшествия. И я уже не содрогаюсь, услышав голос принца: - Сегодня ночью мы сожжем город! Странно. Кругом пылают костры, горит весь город, охваченный пожаром безумия новых правителей. Неимоверная жара, и от дыма слезятся глаза. Но мне так холодно, что леденеют руки, сжимающие рукоять Крыла, и я пропускаю восторженное бормотание маленького дьявола, что коронован сегодня ночью кровью жителей города о том, как прекрасен огонь и как он похож на дивные стихи. Я не вижу в пламени никакой красоты – оно меня пугает, хотя и завораживает. И сквозь летящие искры мелькают силуэты из далекого прошлого. Девочка в богатом кимоно, размазывая холеными пальчиками слезы, мечется среди пылающих зданий дворца, и тщетно зовет своего отца. Страх, ужас сжимают сердце ребенка и кажется, что из этого ада нет пути назад. И кажется, что она снова потеряла еще одного человека, который ей дорог. И кажется, что спасения нет. В диких отблесках пожарища приближается к девочке странная и страшная фигура человека в порубленных доспехах. На голове человека жуткая глиняная маска - череп со ужасным оскалом. Словно лик смерти. Маска залита кровью, из глазницы течет прозрачная жидкость. Девочка заходится диким криком от ужаса, но страшный человек останавливается возле нее, и хрипит надрывным голосом, в котором она с трудом узнает голос отца: - Они! Дочь! Теперь ты - глава Дома ШуТен! Окровавленная рука протягивает ребенку кошмарную маску, и девочка погружается в милосердную тьму беспамятства. Да, мой отец перед смертью передал мне свои полномочия. На следующий день после пожара, когда я пришла в себя, все еще сжимая страшную маску в своих руках, как неоспоримый символ силы и власти, оказалось, что теперь я – Глава Дома ШуТен и Жрица Культа Смерти. Ведьма. Демон. Без права больше именоваться человеком. Мой отец погубил не только себя, но и весь Дом, и мою душу впридачу. И я сломалась. У меня больше не было ничего и никого. И я стала тем, кто я есть – безжалостной Принцессой Демонов, убийцей, призывающей чуму. И все эти долгие годы была верна своему делу и ни о чем ином не помышляла. Только иногда по ночам мне все так же являлась та поляна в лесу, и приходила вдруг мысль, а что было бы, если бы не было этой кровавой реки, не было этого стремления к власти, что погубило наших родичей? И я просыпалась в холодной испарине, и до рассвета сидела возле открытых седзе, ловя тусклый свет ледяной Луны… Мне сказали, что в момент резни в городе мои воины видели Кентоки в Храме. Она защищала того самого старого Жреца, который единственным осмеливался говорить обо мне правду приезжим самураям Райко. Я поспешила в Храм – это был единственный шанс спасти ее – чужую в моем городе, врага моих людей. … Она действительно была там. Прекрасная, как никогда. Гордая воительница. Как она сражалась с моими рядовыми воинами! Но силы были явно неравны. - Оставьте ее в живых! Она – моя! – мне пришлось отдать такой приказ, иначе мои люди, обозленные ее яростным натиском, просто разорвали бы ее в клочья. Они сумели ее связать, и тогда я, выступив из рядов своих воинов, подошла к ней, поверженной, но не покоренной. - Здравствуй, Кентоки! – произнесла я, и поняла, что в моем холодном голосе появились дрожащие нотки. – Ты не узнаешь меня? - Принцесса Они! – с удивлением выдохнула она, поднимая на меня свои прекрасные глаза. - Да, это я, Кентоки! Я наконец-то нашла тебя! – торжество в моем голосе уже было невозможно скрыть. Я наклонилась ниже, всматриваясь в дорогие мне черты, словно собираясь запечатлеть их навеки в своем сердце, но тут ее лицо и фигура поплыли, словно талый снег, что течет с гор под весенним солнцем. Все вокруг начало менять очертания… Сначала я испугалась, но потом, лихорадочно озираясь по сторонам в надежде найти объяснение происходящему, заметила старого Жреца, который читал древнее заклинание. Но нет! Слишком долго я искала, слишком много ждала, чтобы какой-то дряхлый и неумелый чародей посмел пытаться вновь разлучить меня с ней!!! В ярости я выхватила Крыло Демона, и холодная вспышка стали пропела старику песню смерти. В тот же миг краски и очертания вернулись в мир. Но пришло и понимание. - Забираем ее с собой! – скомандовала я. – Уводите наследников! …Он придет. Придет за ней. Он захочет отомстить за пролитую кровь жителей города, за смерть двух своих сильнейших воинов, за то, что я вернула себе то, что всегда было моим по праву, но было отдано добровольно ему. Что же, лорд Райко, я буду ждать тебя. Нет, мы будем ждать тебя. Мы обе. Я закинула Крыло за спину и села в поданный паланкин. С запада надвигались низкие тучи: собирался снег. И возник образ: алое на белом. Как красива кровь на снегу! Дети не восприняли всерьез мое предупреждение. Они ушли. Играть. В жестокую игру, которая зовется убийство. Напрасно я сказала, что лорд Райко - сильный воин. И принц и принцесса были уверены в том, что мои многочисленные слуги сильнее. К тому же принцессе накануне удалось при помощи своих демонических чар и лестных речей склонить одного из воинов Райко, некоего Садамицу, к предательству. Что же, Садамицу, возможно, и сильный воин. Я не хотела спорить с детьми. Моя миссия была выполнена. Если лорд Райко погибнет сегодня, в этом заснеженном саду загородной резиденции Мичинага, уже более ничего не будет стоять между детьми и троном. И я буду им не нужна. А значит, я имею право распорядиться своей жизнью так, как хочу. Пусть играют в саду в свои жестокие игры под снегопадом, и пусть белый снег садится на кровавые цветы: мне уже нет дела до этого, и я наклоняюсь к самому дорогому своему сокровищу, однажды украденному у меня, но снова возвращенному мне милосердием Судьбы. Теперь уже никто и ничто не посмеет встать между нами, Любовь моя! - Кен… Кентоки! – губы пересохли. – Кентоки, открой глаза! - Они? Где… где лорд Райко? Он жив? – как больно, словно она ударила меня острым лезвием в грудь. – Помоги мне, Они! Отпусти меня! Я должна! Я должна его спасти! - Кентоки!!! - с моих губ срывается стон отчаяния. – Кентоки, неужели ты не помнишь, что обещала мне тогда? На поляне? Ты говорила мне, что мы будем вместе! - Отпусти меня к нему! – молит она, и смотрит на меня со страхом и слезами отчаяния. Она боится, но не за меня. Она боится за него, за его жалкую жизнь. Она не помнит нашей клятвы. Не помнит, или не хочет помнить, что мы обещаны друг другу. - Кентоки! – молю я ее, и опускаюсь перед ней на колени. – Зачем, зачем тебе все это? Давай забудем обо всем мире с его войнами, болью, болезнями и горем! Давай будем вместе, только ты и я, как собирались в детстве, - и горькие слезы текут по моим щекам, смывая пудру, но мне все равно. Уже все равно. Я уже поняла, увидев ее глаза, увидев ее взгляд, что она никогда не останется со мной, не услышит мои мольбы и просьбы. Все бесполезно! - Они! – шепчет она, и голос ее так же мягок и нежен, как тогда, в далеком детстве, когда две глупые девочки дали детскую клятву. Клятву, которую никогда не исполнить. – Они, принцесса Они, - и отстраняется от меня. И я знаю - все кончено. И я знаю - она идет к нему. Она снова потеряна, только уже безвозвратно. И все, что мне остается - такая боль в душе, но я сделаю это. Я не могу допустить, чтобы еще раз все это повторилось. Нет, Райко, ты не выиграл, ты проиграл. Я не позволю, и пусть это последнее, что будет в моей жизни, но я никогда не отдам ее тебе. Ты слышишь? Не будь я глава Дома ШуТен. - Кентоки, - почему мои руки дрожат, губы сухи и перед глазами плывет? Я плачу? Да, плачу. Я люблю. Больше жизни. Больше смерти. Но все, что я сейчас могу… - Кентоки! – рукава кимоно, как крылья птицы, взлетают, чтобы обвиться в последнем объятии, и милосердно скрывают блеск стали. - Кентоки, я… люблю тебя! – мои сухие губы в первый и последний раз касаются твоих, заглушая тихий крик неверия и боли. Так надо, любовь моя. Так надо! И с благодарностью подставляю свою грудь твоему милосердному вакидзаси… PS: Крыло Демона - двулопастной меч Они.