"Я вас любил..."

Дождь. В Оренбурге это было не таким частым явлением, но когда случалось, то затягивалось на минимум полдня. Большую часть этого времени на небе только собирались серые длинные тучи, давящие на людей и землю, ветер то усиливался, заставляя шуршать траву в степи, то утихает, создавая тяжёлую тишь. У многих в такие моменты начинала болеть голова, звенеть в ушах, неприятно ныло тело. В такие дни хотелось просто посидеть дома у камина, который будет потрескивать и распространять по комнате теплый свет. В окно начали бить редкие капли воды, которые через пару секунд уже начали стучать в окно все быстрее и быстрее. Уже через минуту на улице лил ливень. Капли, будто сливались в тонкие, но резкие струйки, которые монотонно падали с неба, издавали звонкий дребезг. Серое небо недовольно бурчало, изредка сверкая обрывками молний. Ксения, вздрагивала, иной раз слыша разверзающий воздух звук. Дрожь земли, иногда заставляла подрагивать капли на стекле окна. Струйки воды резкими и быстрыми рывками стекали вниз, собираясь в небольшие лужицы. Приятное и завораживающее зрелище. Ксения иногда постукивала по стеклу, заставляя капли подтекать быстрее. Холод передавался от стекла к нежной коже девушки. Спустя пару минут пальцы леденели и приходилось убирать их, затем опаляя приятным теплым воздухом. Гром снова разносился по равнине с устрашающим звуком, и кажется даже волосы от такого звука вставали дыбом. В этот момент дверь со стуком открылась, заставляя посмотреть кто стоит в проёме. Русоволосая с испугом взглянула на человека, который так демонстративно ворвался в её личное пространство. На пороге стояла служанка, отдышка заглушала тишину в комнате. Ксения с облегчением выдохнула. Марья, служанка Ксении, стояла, немного подрагивая. С темных её волос стекала вода, платье намокло, наполненная сумка висевшая через плечо, бережно прикрывалась руками, а взгляд был немного потерянным. Ксения обеспокоенно начала спрашивать по поводу того, что случилось с девушкой и почему она выглядит так отстраненно. Марья с отдышкой начала: — Ксения Ивановна, ох я бежала как могла! Ещё и этот дождь! Ужас! — вздрогнув от пробежавшего по телу холода, служанка продолжила, — какая же холодрыга. Ксения поспешно встала и укутула девушку в теплое одеяло, попутно расспрашивая о том зачем она в такую погоду пошла на улицу. В этот же момент за окном сверкнула извилистая линия молнии, затем раздался пугающий грохот, от которого даже дрогнули стены. В комнате воцарилось молчание и только тихое: «ой мамочки» — произнесённое служанкой робко прервало его. Ксения опомнилась. Такие звуки напоминали о бойнях, сражениях и от них сразу становилось не по себе, поэтому русоволосая часто в такие моменты застывала, будто в ожидании чего-то ужасного. — Так вот, — прерывисто продолжила служанка, — мне сообщили, что у почтальона проблемы и он почему-то не доставил нам письма на этой неделе. Ну и я, естественно, взялась за это! Нельзя же так! Вот ишь чего пошло! Набрали дурачья и забывают письма заносить!.. Ой. ну так не об этом же! Ну я и побежала, забрала там. Ой ну и суматоха конечно у них на этой почте! Ничего не сказать. Ну и побежала я, да! Забрала… и иду обратно. Вдруг бац! И как из ведра хлынуло! Я шаг прибавляю, а оно льет и льет! Ну я бежать пустилась! Вся намокла, но письма ваши в целости и сохранности, — темноволосая с улыбкой протянула сумку Ксении. Отблагодарив девушку за работу, кареглазая приказала ей отдохнуть и набраться сил, отправила девушку в свою комнату, закрыла за ней дверь и уселась за стол. Наклонив нелегкую сумку, девушка открыла её, и кожаное изделие начало опусташаться с характерным тихим шелестом бумаги. Шорох медленно прекратился и, высыпав остатки, Ксения принялась разбираться с бумагами. Многие утверждали, что работа с бумагами — дело не для дам, но Ксения была с этим утверждением категорически не согласна. Она прекрасно выполняла работу, и все её подчиненные и вышестоящие могли это без сомнения подтвердить. Она была упертой, целеустремленной и храброй. Её целью было доказать всем, что она может гордо носить свое звание и должность. Копаясь в однообразных договорах, предложениях, претензиях и тому подобных, ей приглянулось письмо, не похожее на другие. Не формальное, как-будто дружеское. Девушку это насторожило и, отодвинув кучу формальных бумаг, она принялась разглядывать это. «Ксении от её сердечного друга Даниса». Эта надпись заставила усмехнуться. На щеках появился румянец, и девушка незамедлительно открыла письмо. Внутри была сложенная в несколько раз бумага, на которой красовался каллиграфический почерк парня. Ровными буквами в несколько рядов был выведены слова. Ксения незамедлительно принялась читать сообщение. «Я вас любил, тепло и нежно Что я ещё могу сказать? Моих пылающих надежд Увы вам, дама, не понять. При мнимой встрече нашей первой Не понимал. Люблю я вас! Вы, полагаю, не поймёте Пронзил меня любовный шарм. Боюсь, характер мой прескверный Мне не давал признаться вам, Но в вас влюблен я, В ваши части тела И в вашу душу, И в глаза. Вы мне казались столь недостижимой. Вы безупречны и стройны! И робкие мои надежды, Надеюсь, будут осуществлены. Вы мне казались совершенной, Изящной, словно арфы звук. Вы были словно королева… Вы были выше, я внизу И раб я ваших просьб несмелых На целый век… Просите, что хотите! И не могу сдержать я чувств. Я в вас влюблен, и если ж надо будет, Мне прыгнуть, не задумываясь, в тьму. Я прыгну! Прыгну, пусть и даже Не буду знать я, что внизу. За вас готов я биться насмерть Хоть с целой армией бойцов. Я ради вас на все готов…. Вы покорили мое сердце Всецело занимая мысль. Амур, ну что ты со мной сделал? Влюбил в недостижимый идеал… Я в вас влюблен, Влюблен и всегда буду Любить вас, милая моя, И никогда вас не забуду, И вы не забывайте и меня…» Глаза бегали по строкам, румянец заставлял щеки гореть, а в животе будто запорхали сотни бабочек, щекочущих своими лёгкими крыльями живот. Глаза снова и снова перечитывали отдельные строчки, слова, предложения, чувство это было несравнимо ни с чем. Перевернув лист на другую сторону девушка заметила короткую приписку. «Душа моя, я безнадёжен, но надеюсь мы скоро с вами встретимся, и я снова увижу неподражаемую вас во всей красе.» Такая записка вогнала девушку в краску и взяв это письмо, она прижала его к груди, встала из-за стола и прерывисто выдохнула, улыбнувшись.Снова посмотрев на бумагу, она покружилась вокруг себя, держа в руках записку, и упала на кровать, снова пробегая глазами по талантливо написанному произведению, посвященному ей. Ей посвятили стих! Эта мысль не давала покоя и заставляла думать о уфимском генерале только больше. Мысли перемешались в кучу, голова будто кружилась, а глупая, но искренняя улыбка не хотела больше оставлять девушку. Она перечитывала эти строки снова и снова, останавливаясь, прижимала письмо к груди и мечтала. Мечтала о прекрасном бале, на котором она случайно встретиться с этим незабываемым темноволосым мужчиной. О том как он заметив ее, возьмёт руку, нежно поцелует и тут же, сблизиться, положив руку Ксении на свое плечо. Музыка заиграет громче, но его тихие слова «Разрешите украсть вас на один танец, моя любовь?» будут звучать громче всех труб любого оркестра. Ксения робко согласиться, рука парня окажется на ее талии, и они начнут медленный танец. Данис будет неспеша вести, стараясь не сбивать ритм, а девушка, до этого танцевавшая лишь однажды, будет стараться подстроиться. Но парень не будет обращать внимания, лишь мило улыбаться. А девушка лишь улыбаться ему в ответ. Но все это пока что было лишь только в мечтах. А ведь знаете, как говорят, что мысли материальны? Пока что Ксения не знает, но каждая ее самая заветная мечта, однажды сбудется. И даже эта.