Нервозность и неспособность адекватно оценивать ситуацию

С чего он взял, что всё нормально? Почему он опять смотрит в глаза и не отводит этот блядский взгляд? Пошли нахуй эти чувства, если они такие! По сердцу словно ножом водят, не иначе. Так больно. Комок подступил бы к горлу, если бы они не мирно общались перед выступлением. Новый выпуск читки. Гость сегодня Антон Шастун. Настроения — ноль, а эта рыжая хуила ещё и глазки строит. Хотя как тут винить Илью, когда любит-то Эмир? Вот и остаётся гадать, это Макар слишком привлекателен или Кашоков обыкновенный гей. К людям другой ориентации вопросов нет, просто Эмир не знал, что к таковым относится. Не хочет относится. Тело резко передёргивает. Дрожь неприятным напряжением пробивает по телу. —По твоей будущей могиле прошлись.— Спокойно констатировал Тамби, будто сказал что-то очень деловое и по работе. Кашоков не ответил ничего, продолжил в себе копаться, не замечая ничего кроме Макара, который преспокойно сидел себе на диванчике напротив и кидал шуточки по мелочи. Сука. Слишком плохо всё было для любви. Неправильно как-то. Все девочки-ванильки в своих мятных пабликах говорят, что любовь это бабочки в животе, приятное тепло на душе и покрасневшие щёчки, а на деле это несколько бессонных ночей, неспособность адекватно оценивать ситуацию и постоянная нервозность, которую бесполезно куда-то девать, она проявится в любой самый неподходящий момент, например сейчас. —Ребят, на сцену.— Строго и уже реально по делу позвал Джибилов. Все быстренько разбрелись по своим креслам напротив публики и начали немногословный разговор с гостем.

***

Это самый ебанутый косяк, который можно было придумать! Кто говорит, что типичные занятия ботаников, это просмотр лесбийского порно? Но этого же мало! Вот тебе, Эмирка, флаг в руки, ветер в спину, три пера в жопу и паровоз навстречу, беги доделывать шутку! —…Потому что они ещё и овощи.— Вдруг наступила многозначительная тишина. Осознание молниеносно ударило в голову и заставило со всех сил зажмуриться, до потемнение, итак закрытых глаз. Макар начал очень комично поддерживать, нарушая тишину и на сцене, и в зале. Наконец послышался более менее облегчённый смех со стороны зрителей. В этот раз пронесло. Следующего не будет! Эмир заявляет это со всей уверенностью себе самому.

***

Утомительные съёмки закончились, а шило в заднице Рустама не закончилось! Оно требует ещё приключений! Рептилоид хочет в бар и очень надоедливо требует этого и от остальных. Ему кто-нибудь когда-нибудь обязательно даст пизды, но вместо этого Кашоков отдаёт едкий комментарий. —Если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет на хуй.— фраза вызвала совсем не тот эффект. Не забывайте, что вокруг юмористы, хули. Каждое брошенное словечко может отозваться гулким смехом в ушах, которые всей этой идиллии не выдерживают. Голова неприятно пульсировала в районе висков. —Мир, ты что-то нервный в последнее время. С тобой всё хорошо?— голос нежный, бодрящий, он наполнен заботой и хуй знает, чем ещё. Илья переживает, это видно, но подойти и нормально поговорить удалось только сейчас, хотя у них столько времени всегда. Непонятно, почему Макар только в этот момент подошёл и добавил уже тише.-Если хочешь, можешь всегда со мной поделиться. Я только рад помочь. Честно. Можем ко мне зайти.- зачем столько воды лить? Вот Кашоков всегда говорит только по делу. Если видно, что человеку хуёво, то лучше вообще не лезть, почему никто не понимает? Только вот теперь Эмир ещё больше не понимает, ведь уже на инстинктивном уровне кивнул и мягко улыбнулся. Глупо? Да. Пизда.

***

Он сидит тихо. Старается прислушаться к каждому шороху в маленькой квартирке. Илья не на секунду не отводит взгляд. Он наверняка надеется прочитать все ответы в карих глазах. Но Кашокова хуй расколишь. Он сидит себе спокойно, будто и не помнит, зачем в гости шёл. А Макар и не давит. Он слишком добрый, чтобы это делать. Воцарилась умиротворённая тишина. Эмир и не помнил, когда в последний раз так молчал. Просто ничего не говорить и не слушать. Головная боль медленно, словно стекая уходит, оставляя свежую голову и чистые мысли. Кашоков не помнил, когда его оставлял нервный тик, и когда он чувствовал себя лучше. Не хорошо, но лучше, чем было. Макару тоже молчать понравилось. По лицу видно. Глаза у того голубые, как небесная лазурь, добавь пару бликов и будут готовы облака. И губы нежные. Эмир не пробывал, конечно, но он знает, что нежные, просто знает. —Слушай, Мир. Как бы тебе сказать… я переживаю прям сильно,— Илья пропустил недолгую паузу и вновь продолжил свою мысль.— Пожалуйста, не стесняйся просить о помощи, если нужно. Я никогда не осужу. Ты меня знаешь. Кашоков смотрит с недоверием. Он не хочет оказаться у разбитого корыта, но губы как-то сами разомкнулись в поиске правильной фразы, но не нашли ничего лучше, кроме как… —Я люблю тебя. Я не шучу. Можешь послать меня нахуй.— сказал, как отрезал. И не добавить же ничего. Макаров отвёл взгляд и подозвал пальцем. Странно, что Эмир всё же пододвинулся, не побоялся в конце концов. И не зря. Илья с красными от смущения щеками целует кабардинца. Нежно и ласково, словно навредить боится. Кашоков Улыбается сквозь поцелуй и не верит собственному счастью. Он чуть приоткрывает глаза и наблюдает за подрагивающими веками Макара. Это так странно, будто весь груз разом спал с сердца. Илья тоже радуется. У него сердце бьётся так сильно, что через свитер чувствуется, да и щёки краснющие, будто в краску окунулся. Лёгкие начали настойчиво требовать кислорода, так что момент приятного лобызания пришлось оборвать. Макар дышит глубоко и произносит ничего не стесняясь: -Я тоже тебя люблю. Ты не поймёшь всю важность моих слов Ты просто посмеёшься и забудешь А я сгораю ночью от оков С которыми так просто не пошутишь Ты смотришь на меня, как все они Безжалостно и обосновано жестоко А я надеюсь не полюбишь ты Любовь, чья запросто сравнима с водостоком Мне хочется не падать на колени Перед твоим изящнейшим лицом Не буду я впадая в вожделение За телом наблюдать твоим тайком Мне стыдно не признать стати твоей И помыслы твои сравнимы с богом Я стану простеньким читателем статей Я стану в жизни твоей только лишь потоком