Кристально чистые, как лёд.

– Я не могу Лютика найти. – в комнату забежал растрёпанный брюнет. Лютик – их маленький кот. Антон подарил Арсу это чудо на день рождения, и теперь он считался полноценным членом семьи. Семьи. Как же красиво это звучит. Два парня признались друг другу не так уж и давно - этим летом. Но если в мыслях они упоминают себя как семью, это определенно не зря. – Я его в последний раз видел, когда на балкон выпустил. Думал, он там уснул, раз так долго не выходит, и решил обратно загнать. Все перерыл. Нигде нет. Каждый день, когда Лютику становилось слишком жарко, он просился на улицу. Антон и Арс жили на первом этаже, и прохожие, замечая рыжий комок на одном из окон балкона, тут же умилялись. Лютика можно было назвать достопримечательностью этой улицы. Не было человека, который не видел это чудо. – Арс, а ты окно закрывал? Дальше можно и не спрашивать. По одному только обеспокоенному взгляду можно было понять. Забыл. – Так, все хорошо, успокойся. Он не должен был далеко убежать. Пошли поищем. ... На улице моросил холодный осенний дождь. Но парни, казалось, даже и не заметили его. Их головы забиты лишь мыслями о котенке. О маленьком чуде, которое можно было обнимать, приходя домой после тяжёлого дня и вечно посмеиваться с его нелепых поз во время сна. Кеды насквозь промокли, но ведь никто и не думал ходить аккуратнее. Собирая собой все лужи, грязь и прочий мусор, Арс с Антоном облазили каждый куст. Все закоулки были просмотрены. Каждый подъезд их дома знал о пропаже. – Арс, уже десять часов. Давай поищем ещё минут двадцать и продолжим завтра с самого утра. – оба парня уже порядком устали, но о чем идёт разговор, если пропала частичка семьи? – Уже совсем темно. – Хорошо, но пошли ещё посмотрим около магазина. Мы там по-моему не были. ... Взявшись за руки мы стали искать и нашли. Рыжий комочек спал на холодной земле вечным сном. ... – Тош, прости. – горячие слезы стекали ручейками по плечу Антона – Это я, слышишь, я во всём виноват. Дальше слова превратились в непонятный шёпот, где можно было различить лишь вечные "прости". – Тише, солнце, успокойся. Ты ни в чем не виновен. Так сложились обстоятельства. Всё будет в порядке, я обещаю. Вокруг лежали разорванные плакаты, которые раньше занимали много места на стенах. Теперь это лишь бесполезные клочки бумаги. Арсений не выдерживал. Непонятные чувства заставляли рвать всё, что плохо лежит. Он будто хотел отомстить, прокричать всему миру, что так не должно было случиться. Это всё неправда, ложь или просто ужасный сон. И лишь тонкие руки, усеянные кольцами мягко поглаживали, успокаивали. А Арсению ничего не оставалось, как обнять и тихо плакать в плечо. Антон ничего не чувствовал. Всё, что было, будто выветрилось, испарилось, просто исчезло. Осталась лишь пустота, в которую нельзя было уйти, забыться. Слезы душат. Шаст просто пытался забрать всю боль без остатка. Арсений не должен себя винить. Он не должен страдать. ... На часах показывало 3.15. Стоило лечь спать и успокоиться хотя бы на какое-то время, но сколько бы парни не пытались заснуть, как только они прикрывали глаза, всплывали самые ужасные картинки. Ни один не готов ко сну, чтобы принять все кошмары и пережить их. Шаст легонько приподнял со своего плеча Арса. – Солнце, я пойду кофе нам сделаю. Все равно сегодня не выспимся. – Спасибо. – даже на это коротенькое слово уходило слишком много сил. Все тело, казалось, не принадлежало ему. Антон подошёл к кухонному окну. Свежего воздуха так не хватало этим вечером. За стеклом отражалось звёздное небо. Почему-то именно сегодня оно было настолько темное, что яркие точки виднелись так хорошо, будто это маленькие лампочки. Звёзд было много. Казалось, их можно собрать в банку и смешать с газировкой, а после рассмеяться и выплеснуть все обратно. Шаст заварил две кружки кофе и добавил молока с сахаром. Может, он получился приторно сладким, но так подходил к его белым рукам. Арс же сейчас скомкал все одеяла под себя и неровно дышал, всё ещё стараюсь успокоиться. – Арсюш – Шаст протянул руку с кружкой. Тот выдавил из себя нечто подобное улыбке и жадно примкнул к стакану. Допив все до дна, Арс поставил кружку на тумбочку около кровати. – Шаст – он повернулся в сторону Антона. – Я люблю тебя. Спасибо за все. И посмотрел с благодарностью, на что Антон весь раскраснелся. Кажется, алого цвета щёки поверх веснушек пожары жгли. – И я тебя. – Антон прильнул к губам напротив, которые лишь податливо открылись. Горькие слезы смешались с сахаром в нежном, пропитанным сплошной любовью, поцелуем. ... Утро. Оба парня поспали от силы два часа. Не смогли больше. Чтобы хоть как-то развеяться, Антон поднялся с кровати, и собирался прогуляться. – Тош, ты куда в такую рань? – голос хриплый, а глаза раскрасневшиеся от слез. Арс поднялся на локтях и посмотрел на Антона. – Да так, прогуляюсь до магазина. Тебе что-то нужно? – Лютик – глаза вновь наполнились влагой, а воспоминания накатывали всё с новой, и новой силой. Антон крепко обнял Арса за плечи, прошептав где-то в районе шеи: – Солнце, не грусти, я с тобой до конца. Постарайся не думать о нем. – Антон чмокнул в нос напоследок и вышел из квартиры. ... Холодный ветер отрезвлял сознание, но все мысли также были заняты этим рыжим чудом. Он, наверное, выбежал, и сам того не заметив, попал под колеса. Ему было даже меньше года. Чтобы не погружаться в нагнетающую атмосферу - хватило и ночью - Шаст вспоминал лето. Это всегда чудесное время жизни. Необычное, порой даже сказочное. ... Выпускной. Арсений с Антоном познакомились ещё в школе, будучи выпускниками. Параллельные классы не особо общались между собой, но на выпускном их решили объединить. Было шикарное празднество. Каждый готовился к этому дню, как к концу света, не иначе. Волосы, блестящие от обильного количества лака, накрахмаленные воротники рубах, идеально выглаженные брюки. Всё в этот вечер было идеально. Тогда Арс и подошёл к Антону впервые. – Привет, я Арсений – он уверенно протянул руку Шасту. – Антон – он смущённо отвёл взгляд. С тех пор они общались и, как оказалось, поступили в один универ. Первый курс пролетел незаметно, вот только Антон уже понял, что привязан к Арсу совсем не по-дружески. Лето. Июль Скейтерский парк летом был их домом. А ведь они с Арсом действительно бывали тут почти каждый день. В один из таких, Шастун и хотел наконец признаться в своих чувствах. Да, глупых, может нелепых, но чувствах. Антон сидел на скамейке и ждал Арсения. В наушники пели какие-то стильные парни про гранж и весну. Вдруг, со спины его обняли сильные руки, украшенные венами. – Угадай, кто – звучало так по-детски, что Шаст невольно усмехнулся. – Хм.. Даже не знаю – он резко развернулся, застав Арсения врасплох. А тот лишь улыбался своей неизменно прекрасной улыбкой. Они сидели в укромном местечке, прикрытом деревьями. Про себя Антон уже давно решил: сейчас или никогда. – Арс. Я уже давно хотел тебя сказать. Ты мне нравишься. – на одном дыхании проговорил Шастун. – Очень. Ему не было так страшно ни перед парнями в драке, ни когда в очередной раз сильно накосячил. Как же сильно хотелось услышать слова о взаимности. Арсений пару секунд стоял в ступоре, а после мягко улыбнулся. – Антош, ты мне тоже. Его тут же зажали в самые теплые объятия, пропитанные счастьем. Это определенно один из лучших дней. Август. – Антош – брюнет заглянул в комнату. Антон стоял на балконе и курил. – Опять? Ты же обещал бросить. – Арс, прости. Ну не могу я, не могу. Но я правда стараюсь, слышишь? – А знаешь что. Пошли в лес, лёгкие твои проветривать. – в ответ послышалось лишь недавольное мычание – Давай, давай. Не сломаешься. ... Машина остановилась у входа в парк. Но если проще, это были густо рассаженные деревья и пара скамеек. Парк действительно был огромный. – Пошли, а то потеряешься. – с усмешкой прошептал куда-то в шею Арс и пошел вперёд. Шастуну ничего не оставалось, как плестись за ним. ... – Ну Арс, давай отдохнём, прошу-у – Ладно. Пошли у тех деревьев сядем, чудо Антон постелил плед на землю, а Арсений уже доставал приготовленную заранее еду. Шасту всё никак не удавалось расправить плед идеально, что не укрылось от Арса. – Эй, тебе помочь может? – Попов подошёл ближе и стал рассматривать Антона. Тот высунул кончик языка и пытался сотворить из куска ткани какой-то шедевр. Арсений обнял напряжённую спину сзади и развернул подбородок Шаста на себя. – Антош, я так люблю тебя. Ты и представить не можешь. – в следующую секунду Шастуна притянули к себе и нежно поцеловали. ... Сейчас же Антон шел, даже не думая, куда. Просто ходил себе, шел как получится. Сам не заметил, а обратно к Арсу пришёл. Почти. Злая штука - воспоминания. Они же либо очень хорошие, и ты жалеешь, что время ушло. А какие-то ну уж слишком ужасны, что и вспоминать то страшно. Летние будто всегда положительные. Прекрасное время. Шастун окончательно погрузился в себя, может от недосыпа, может просто так. Не смотря на дорогу Антон переходит в неположенном месте. Прямо на перекрестке возле дома Попова. Дальше не помнит. Не знает. Не чувствует. Фура выехала со двора, и не заметив длинную фигуру, не остановилась. ... Антон ушел из дома, и где-то час назад Арсений начал паниковать. Ну ну может человек ходить в магазин час. А сейчас, услышав звуки сирены скорой помощи, пальцы на руках затряслись и лицо побелело. Нет, нет, он волнуется просто так, всё хорошо. Сейчас он выйдет на улицу и встретит Антона, что просто решил прогуляться подольше. И к черту все эти плохие предчувствия. Арсений буквально выбежал на улицу, и в таком же темпе пошел к источнику звука, успокаивая свои мысли тем, что это лишь любопытство. Вокруг машины скорой помощи людей совсем не было, что не удивительно для такого времени. Антон. Весь мир тухнет. Безжизненное тело с неестественно вывернутыми конечностями, накрывают белой простынёй. – Он мёртв? – Да, к сожалению. Глаза вновь и вновь наполняются слезами, безучастно стекающими по щекам. По тем щекам, которые ещё совсем недавно целовали. На которые прикладывали пальцы, заключённые в металл, и бесконечно гладили, утешали, говорили, что всё будет в порядке. Ложь. Наглая, ужасная ложь. – Ты мне очень нужен, Антош. ... Лучше я буду глотать свои слёзы, чем перестану тебя вспоминать. Как не спасли мы с тобою котёнка, так и любовь свою не спасли..