не вижу его

вот-вот нагрянут сумерки; сгущается ветер, словно хлыстом обдавая порозовевшие от вечерней прохлады щеки. иллуми не двигается, лишь из-под густых ресниц, обрамляющих тяжелый взгляд, заглядывается в непонятную даль — далёко за горизонт — туда, где небо порознь граничит с твердой почвой. плечи его полностью расслабленны, по ним же, по позвонкам поясницы скользят смоляные локоны — пахнут, кажется, табаком. сигареты с кнопкой. золдик ладонью по одеждам проводит, спускаясь вниз — к почти пустым карманам: кошель и ключи, которые со звоном ударяются друг о друга при движении. но ему не нужен шум. совершенно не потому, что морроу сбоку, пристроившись на мускулистом плече, сопит, внимая запах уже знакомого мужского одеколона. неглаженым манжетом своей рубашки касается чужого предплечья, правой рукой ухватившись за нужный предмет. “надеюсь, он спит.” фалангами зацепляется за последнюю сигарету, выуживая из коробочки, бросая ту куда-то под ноги — возможно, она затопчется ими в следующий раз, возможно, другими скитающимися. …а может, её унесет с собою дуновение с юга, аль с севера — точно не знает — чиркнет зажигалкой, обращая на вспыхнувший малёхонький огонек. и пред тем как поджечь её, парень последний, кажется, раз за этот день посмотрит на угасающую каемку, чьи лучи ласково кладутся на опустевшие от фантомов эмоций лица, огибают каждого-каждого. но иллуми не чувствует их на себе. оттого золдик зажимает ту меж губ, поднося к фильтру крохотное пламя — раскусывает капсулу, втягивая воздух, после чего сигарета постепенно начинает тлеть. локтем упирается в железное ограждение, — ненадежное — от уст сигарету чуть поодаль убирает, вдыхая дым — отголоском ощущает излюбленный тропический привкус. он не чувствует пришедшей на задворках сознания радости, лишь стряхивает большим пальцем пепел, который тут же подхватывает морозный летний сквозняк — схож с податливыми облаками, отливаемые светом уходящего солнца. и упокоенных дум касается украдкой дежавю: словно во сне завидел точь-в-точь картину. но золдик вскоре, через мгновенные секунды, забудет, вновь пропуская едкий-приятный дым, все также стиснув ту губами — в трещинках уголки, небольших ранках — колкой болью, стоило подумать! поволока горечи липко подступает к белкам, к сжатым от бремени усталости зрачкам. иллуми токмо на миг прикроет веки, обонянием чуя витающий рядом запах. хисока не переносит табак. а золдик надеется, что упомянутый не застанет его курящим. парень взором обводит отточенный профиль: острый нос чуть направлен вверх, угольного оттенка ресницы во сне постоянно колыхаются. по скуле течет испарина, несмотря на окутавшую город стужу. и уста иллуми содрогаются в попытках подобия улыбки. позволяет прорваться слабости на несчастный миг — юноше достаточно, чтоб почувствовать себя счастливым. свободною рукой проводит по спине оппонента — аккуратно-аккуратно, почти невесомо. в конечном: с осторожностью располагает на макушке, поглаживая. ладони иллуми теплые, чем ожогами оставляют прикосновения. "я всегда был готов сдаться в плен -твоих- бледных рук". …и морроу это согревает. золдик томно вздохнет — нечто оседает на легких неприятной желчью; время скользит из цепких рук, бесследно исчезая: вскоре загораются абстрактной лентой по аллее фонари — находит это беспорядочной абстракцией неумелого художника… но таки краем следит за вздымающейся грудной клеткой, в безмолвии отрывков голосов заслыша беспорядочное биение сердца. а затем с досадой понимает: сигарета истлела. — если есть любовь, то почему я не вижу её? если есть любовь, то почему я не могу взять её …