Дева и Смерть

Хрупкая и тонкая девушка-подросток стояла на ветру перед Небесными Вратами Храма Смерти. Тихое шелестящее эхо разносилось вдоль колоннады веранды, опоясывающей Храм. Как медленный, усталый дождь, кружа, опадали розовые лепестки слив и сакуры. Танец Смерти, танец покоя и тишины… Детская рука несмело сомкнулась на ручке тяжелой кованой двери Врат, пальцы скользнули по голому черепу с пустыми глазницами, отлитому из тяжелой почерневшей бронзы. Дверь заскрипела, отворяя просящей черное и пустое нутро Храма. Тьму, готовую поглотить невинную детскую душу. Принять давно обещанную жертву. - Войди, Просящая! – прозвучал тихий, шелестящий шепот, но голос, зовущий в утробу Тьмы был властен и тверд. Он привык повелевать. Он привык к подчинению. Тихий голос. Голос Смерти. Девочка сжала глиняную маску, изображающую страшный голый череп, провела пальцами по темным бурым потекам крови, впитавшимся в глину. Кровь отца. Кровь чудовища, принесшего в жертву весь свой род. Принесшего в жертву свою дочь. Растоптавшего чистые детские мечты и чувства. Втянувшего мирный клан ШуТен в дворцовые интриги. Отдавшего людей рода в слуги самого страшного культа – Культа Чумы. Она шагнула во Тьму и удивилась: Тьма была... теплой, влажной, душной, тяжелой. Тьма обволакивала, обвивала, словно лианы. Тьма проникала в легкие, запускала тонкие иглы боли в самое сердце. Тьма пила ее жизнь и душу. Тьма была… живой. - Хорошая жертва! Добрая жертва! – раздалось довольное бормотание и урчание. – Твоя душа – достойная жертва! Скажи, чего ты хочешь, Они из рода ШуТен? - Я, - голос был хрипл и чужд. Тело сотрясала дрожь боли - иглы в сердце пили жизнь, отнимая остатки тепла. Ужас, сковывающий все существо девочки, постепенно притуплялся, уходя с последними каплями жизни. Она больше не боялась Тьмы. – Я, Они из Дома ШуТен, хочу отдать тебе то, что твое по праву! – рука, сжимающая страшную маску-череп Главы Культа, разжалась, выпуская ужасную ношу во влажные волны живой темноты. - Нельзя! – в голосе прозвучал приказ. Голос был холоден и почти враждебен. Почти… - Возьми! Глупая маленькая девчонка! Ты не можешь отказаться от того, что уже есть часть тебя! Твой отец назвал тебя своей преемницей! Он отдал знак Власти тебе. И ты должна его принять. Теперь ты – новая Жрица. - Кто ты? – иглы в сердце ослабли, отпустили. Но ужас вернулся, сворачиваясь холодной змейкой где-то в горле. – Кто ты? - Я – Смерть! – прошелестел голос. – И имя мне – Чума! Ты в моем храме, Жрица ШуТен! Возьми то, что твое по праву наследия! Что-то мягко ткнулось в руку, и пальцы, смыкаясь на таинственном предмете, слепо узнавали знакомые формы: череп из обожженной глины. И во тьме Храма не были видны страшные бурые пятна отцовской крови. - Теперь ты будешь служить мне! – прошептала Чума, напевая сладким отравленным голосом. – Принцесса Они! У тебя будет все – Власть, Сила, Богатство, верные слуги и последователи. Я дам тебе одного из своих сыновей в услужение! Откуда-то из Тьмы шагнула навстречу хрупкая фигурка в мешковатом кимоно. Серебристые волосы и алый отблеск в безумных раскосых глазах красноречиво говорили о том, что их обладатель – демон. Юный демон почтительно упал перед девочкой на одно колено, и молча протянул ей длинный и узкий сверток узорного шелка, расписанного черными драконами и черепами. Принцесса несмело протянула изящную руку к свертку, но на миг задержала ее, не спеша коснуться шелкового покрова. - Моя прекрасная Принцесса! – в холодном голосе юного демона свозили почтительные нотки. - Отныне Крыло Демона принадлежит Вам, равно, как и моя жизнь! – шелк с тихим шуршанием скользнул в живую плоть Тьмы, обнажая странное оружие – меч с двумя тонкими изогнутыми лопастями. Длинный и изящный, как посох верховного Ламы. - Оружие? Зачем? Я не умею, - протянутая рука отпрянула назад. - Так надо! Жрица Храма должна владеть не только Маской Смерти, но и Крылом Демона! Возьмите его, моя Принцесса! И не бойтесь – я Вас научу! - юный демон вновь протянул меч девочке и та, уняв странную дрожь, охватившую ее, неохотно сомкнула пальцы на рукояти. И почувствовала, что пальцы словно узнают полузабытое ощущение прикосновения. Как будто этот меч всегда ждал только ее. Словно он был создан для нее. Дивный, парящий, изящный, изогнутый, как коса. Смертоносный в своей красоте. Идеальное оружие для служения Смерти. Колосья человеческих жизней жителей кантона созрели, и нуждались в жатве. Во имя новой госпожи. Во имя Смерти. Во имя прекрасной Жрицы Чумы. И орудие страшной жатвы серпом лежало в детской умелой руке. - Иди, возлюбленная Дочь Чумы! Твори во имя мое страшный суд над людишками! Да будет твоя молодость и красота вечной и смертоносной! – прошептала во тьме Смерть. … И девочка шагнула к выходу, но… … Поляна, залитая светом. Юная прекрасная девочка, одетая, как наследный принц… Смущенное лицо… Детская клятва любви и верности. Единственное объятие… Румянец стыда, прикрытый широким рукавом. И имя. Дорогое. Дороже всего в этом мире. Дороже Жизни. Но и дороже Смерти. Кентоки… Кай-До из дома Мару. Принц - принцесса… Любимый… Любимая… Отец! Ты отнял у меня все – душу, родичей, дом, положение в обществе. Ты отдал меня Смерти! Но я простила тебя за это. Но ты сделал так, что она… она для меня потеряна. Навсегда. И этого я не прощу никогда. Просто, потому что не смогу. Просто, потому что мое сердце не мертво, как бы тебе и твоей страшной Госпоже не хотелось этого. И Чума почувствовала, что ее новой Жрице что-то мешает. Мешает стать бездушной куклой, сеющей смерть и хаос вокруг себя. Но осталось последнее средство добиться покорности. - Ты так хочешь вернуть Ее? – сладкий отравленный шепот на этот раз достиг своей цели. Меч со звоном выпал из руки девочки, и теплые слезы потекли по холодным, как лед, щекам, напоминая, что в их хозяйке еще бьется искорка жизни. - Да… Да! Хочу! – прошептали упрямо нежные детские губы. Пусть это никогда не сбудется. Пусть день на цветочной поляне, день нежности и любви, останется навсегда лишь красивой сказкой, пусть сладкая ложь о том, что еще все можно вернуть, отравляет остатки разума и души. Она это знает. Но никогда не сможет от этого отказаться. - Для чего? – Смерть не смогла ее понять: для Чумы все равны – что нищие, что короли, что красавицы, что уроды. Все люди одинаковы. Все смертны. И глупо возвеличивать одних и принижать других. Но об этом знает только Смерть. Людям же свойственны самообман и заблуждения. И это было непонятно Высшему разуму. - Для чего? Ты будешь красива, у тебя будет все, чего ты только сможешь пожелать! Самые прекрасные принцы и принцессы склонят головы перед доджи ШуТен. Зачем тебе эта лишенная наследства девчонка? - Потому что я… люблю ее!!! – крикнула в лицо самой Смерти. Не побоялась.- И никто другой мне не нужен! К каждому человеку есть ключ. Надо только найти его. Каждое существо может стать покорным, превратиться в марионетку, бездушную куклу, слепо выполняющую волю господина. Надо только знать, что следует сказать или сделать. Иным нужно богатство, иным – слава, иным – власть. Но большинство безумств совершают во имя самого светлого и чистого, что есть в этом грешном мире – во имя Любви. - Хорошо! Я приведу ее к тебе, в кантон. А теперь уходи! - раздался тихий шелест. Почти вздох. И донеслось в удаляющуюся спину, - Иди, моя верная марионетка! Сей смерть и Чуму… во имя своей безумной любви!