прогулка

теплый летний вечер, воздух был сухим и жарким, на улице было не так душно как дома. Блондинистый парень, с косой средней длины, растрепанной макушкой, и гетерохромными глазами, сидел рядом с брюнетом, волосы которого отливали фиолетовым, а глаза были словно рубины. У гетерохромного была замотана половина головы, закрывая глаз, руки тоже были замотаны по локоть. Не так давно он упал с третьего этажа, ему повезло, очень повезло, он вышел живым, только сотрясение мозга, которого вроде не было. Руки же он ободрал об деревянную раму окна. —Коля—спросил дост—А? — у тебя коса растрёпалась, я переплету? — Федор встал с поляны на которой они сидели и сел сзади блондина—Да конечно—ответил тот. Достоевский стал переплетать пряди волос в одну косу, длинными, костлявыми, пальцами забирая резинку с рук Гоголя—ты сегодня спал? — блондин оборачивается—недолго, повернись пожалуйста— ну сколько ты спал? ай! — брюнет потянул того за косу—часа четыре, и хватит вертеться— кое как доплетая косу, он оставляет волосы в покое, и садиться рядом. Гоголь ложиться на его ноги, и начинает что то рассказывать, попутно рассматривая дома. в тоже время Федор любуется прекрасным личиком того, и забывается в мыслях—ало-о. Федя! —да? прости, забылся. Сегодня очень красивый вечер—пытался оправдаться Федор—это правда, но для кого я рассказываю? — возмущается парень.—тут скучно. пойдем на качели! —все больше восклицал тот—что же, пойдем— Гоголь засиял от радости, и побежал на соседнюю площадку. Площадка была большой, но те самые качели стояли на окраине. они были старые, на двух человек, такие старые, что были прикреплены пожарным шлангом. Коля быстро занял место, Федор подошёл, сел поближе и положил голову тому на плече. Они начали потихоньку раскачиваться, наступал закат, небо было сине-оранжевым. Гоголь двумя руками обхватил веревки (пусть так будут называться шланги) пытался заставить качели быстрее и быстрее лететь. Федор же, ладонью правой руки накрыл кулак другого, сжимающий верёвку. Левой ладонью он накрыл щеку Николая, поворачивая того немного к себе. Коля хотел что то сказать, но чужие губы нежно закрыли его. Он застыл, то ли от неожиданности, то ли от смущающих его действий, то ли от всего. Сердце стало бешено колотиться, а сам он был красным как помидор. Защитная реакция не сработала, он был в шоке. Федор обратно лег тому на плече, и пробормотав что то вдруг тихо сказал—я тебя люблю—его безэмоциональное выражение лица оставалось не изменным, в то время как Гоголь пытался связать слова—я.тоже тебя люблю— Вечер длился так же как всегда, гетерохромный прыгал и шутил как ненормальный, а Федор слушал и наблюдал за ним, попутно отвечая ему, но оба знали, они не просто лучшие друзья.