Хандра

Я устал. Просто-напросто устал, вот и всё. Если я гомик, то так тому и быть, к чему врать. Я подошёл к нему вечером, когда все уже ушли. Разъехались, разбрелись по девушкам, жёнам, случайным незнакомкам, любовницам, ну и так далее. Именно тогда я и решился. - Пол, - я тронул его плечо. Наверное, я сделал это очень неуклюже, и он ничего не почувствовал. Я прикоснулся к нему ещё раз. Но он опять не обернулся. - Я не могу так больше, - вот что я сказал. Он, наконец, повернул голову и посмотрел мне в глаза. А мне было всё равно. Я имею в виду, наплевать, что он почувствует. Я только хотел, чтобы он понял, как мне плохо. А мне было плохо… И если я гомик, то так тому и быть. Он поднял руку и погладил меня по щеке. Он сказал: - Так нельзя. Это неправильно. - Тебе всё равно? Я имел в виду, «ты ничего такого не чувствуешь, да?» Мне просто хотелось знать, а он отвёл взгляд. - Ты просто ответь, и всё. Он покачал головой. Вроде как «нет, мне не всё равно». Вроде как дал мне надежду. А я что? Я её взял. - Тогда почему бы… ты мог бы обнять меня. Снова качает головой. «Нельзя», так, что ли? - Это всё неправильно, ты так считаешь? Я болен, да? «Я поверю всему. Ты только скажи что-нибудь, Пол.» - Пол? - Нет, вовсе нет. Просто ведь это всё так больно, - вот как он ответил! И это правда. Я отвёл взгляд, поднёс ко рту пальцы и принялся обгрызать кожу вокруг ногтя. Ту, что осталась. Я говорил тихо, совсем тихо. - Видеть тебя, слышать… Эти твои вещи: гитара в отпечатках пальцев, бумага, исписанная твоим почерком, твоя грязная чашка! Запах твоего пота везде, запах твоего одеколона, твоего пальто, запах из твоего рта, запах твоего дома… Это, если ты не знаешь, тоже больно. Он мог бы просто уйти, свалить подальше от моей унылой речи, но он слушал. «Значит, может… может быть?..» - У тебя просто хандра, Джон. Не обижайся, - он уже не гладит меня по щеке. А я хочу, чтобы гладил. – Ты же сам знаешь, у тебя бывает. Завтра пройдёт. И эта его фальшивая улыбка. И этот его фальшивый голос. И эти его фальшивые мысли! Мне больно. Что-то жмётся, царапается внутри, как отвёртка. - Я устал! Мне надоело! Я всё время жду, только и занят тем, что жду, жду, жду! Или что ты там себе выдумал?! Что это… это – мой очередной заскок? Так ты это называешь? – я кричу. Не могу остановиться, да и не хочу. А он стоит и наблюдает, чёртов дипломат! Как будто я и не кричу, и не махаю руками. Как будто вообще нет меня. Может быть, и на самом деле нет… - Ну почему ты не видишь?! – я прижимаю его к стене. Не чтобы почувствовать власть, нет. И ощущаю его запах. Господи! - Страшно?! – ору я ему в лицо, и мне самому так страшно… Но он не отвечает. Я отпускаю его, отхожу и прижимаю ладони к холодной стене. - Что я делаю, Пол?! Что я делаю? Что я за дрянь такая, Пол? Что я за тварь?.. …И, кажется, он обнимает меня, со спины. Обхватывает руками под мышками и кладёт голову на моё плечо. На моё дурацкое грязное плечо. - Я люблю тебя, Пол. Я ничего больше не скажу, ты только знай, пожалуйста. Мне наплевать, что будет. Мне теперь на всё плевать, я устал. Я не обманываю, у меня больше не осталось сил. - Прости меня, Джон, прости, - он целует моё плечо и трётся об него щекой. - Не отпускай меня! Пожалуйста, Пол, не отпускай! Я упаду, я упаду! - Нет, нет, - говорит он. И отпускает…