Mi piaci

Ты мне нравишься. Три слова. Казалось бы, простые три слова. И Чонгук так же думал, если бы это не касалось Тэхена. А для него все непросто. Это те слова, которые Чонгук уже давно вслух произнести хотел, не в воздух, а Тэхену, чтобы тот их хорошенько расслышал. И после долгой бессонной ночи приходит к решению, что пора. Больше он так не может. Ким Чону очень-очень нравится, еще с первого курса, когда тот помогал освоиться в новом месте, всегда солнечно улыбаясь. Не то чтобы они часто общались, это то, что Чонгук хотел бы исправить, но и совсем незнакомыми друг друга Чон назвать не может. Всегда здороваются, всегда прощаются, иногда обедают вместе, но не больше. Нет никаких встреч вне университета, общения в соц. сетях и тому подобного. Это Чонгук тоже хотел бы исправить. К слову, да, он этим сейчас и занимается. Когда все же произнес те три слова. Прямо в столовой, где сейчас немало людей, что умолкли от услышанного. Возможно, Чон так не переживал, если бы не являлся бетой. И не то чтобы у него есть всякие загоны по этому поводу, просто это же Ким Тэхен. Такой светлый, нежный парень, перед которым невозможно не переживать. Бете всегда мимолетного взгляда хватает для того, чтобы замереть и забыть как правильно дышать. И все же такому омеге нужен «подобающий» альфа. Тот, кто защитит, прикрывая своей спиной, тот, кто поддержит своим твердым характером. Не то чтобы Чон так считал, просто все вокруг только это и твердят. Но на самом деле Чонгук ни на что не рассчитывает, прекрасно соображая, что глупо испытывать чувства к тому, с кем близко не знаком. И он не жалуется, просто считает, что не должен ничего в жизни упускать, будет отвергнут — печально, не признаться и держать все в себе до конца — ужасно. Для самого себя. — Что? — Нравишься мне. На самом деле, в своей голове Чон все представлял иначе. Он не думал, что будет так дрожать и так пылать щеками, но все же, да — дрожит и пылает. А как иначе, если этот самый омега, тот, что Тэхен, сидит перед ним, открыв в удивлении рот, а спустя, кажется, час или минуту, Чон рассчитать это не может, на его лице расцветает смущенная улыбка. Он даже Чонгуку в глаза не смотрит, а тот принимает это по-своему, а потому торопливо добавляет: — Нет-нет! Тебе не нужно мне чем-либо отвечать. Я все прекрасно понимаю, просто не мог не рассказать. Так что извиняюсь, если я тебя поставил в неловкое положение и… Спасибо, что выслушал! Бета даже не думает ждать что-то в ответ, разворачивается и спокойным шагом выходит из столовой. Теперь ему гораздо легче, правда щеки пылают, а сердце в бешеном ритме бьется, но зато Чон гордится собой. Почему-то на душе хорошо. Он ожидал, что падет духом, но сейчас ему хочется только улыбаться. Впервые за долгое время ощущает, что все сделал правильно. Вот только что Чонгук будет делать со своими чувствами, он подумает потом… — Стой! Звучит громкое из-за спины беты, но даже развернуться не успевает, как чувствует теплые руки на своих боках, а после и на груди. Каково это быть в объятиях самого светлого и теплого омеги, которого только можно встретить? Чон ответит, что замечательно. И, возможно, Ким не самый-самый на свете, но зато он самый-самый для Чонгука. А потому дрожь унять не может, при соприкосновении с ним. — Тэх… — Чонгук, ну куда ты так быстро ушел, я даже сообразить ничего не успел до конца, а тебя и след простыл! — он сжимает пальцами футболку беты на груди все крепче. — Ты такой быстрый, фух! Чон касается чужих ладоней своими, чувствуя, как те дрогнули, и аккуратно заставляет разжать пальцы, чтобы выпутаться из чужих объятий, а после и развернуться, чтобы можно было смотреть в лицо Кима, но тот это воспринимает по-своему, и, кажется, пугаясь, крепко хватается за чужие ладони. — Тэхен… — Да подожди ты! Ты мне тоже нравишься, это было так неожиданно! Я просто растерялся. Знаешь, ты мне казался настолько стеснительным, что в моей голове это было последним, что ты мог произнести. — То есть ты не против? — А почему я должен? Я же сказал, что ты мне нравишься. Мне об этом кричать? Я же могу, — Чон смотрит на него, округлив глаза, а Тэхен на это только смеется. — Знаешь, я хотел бы попробовать. — Попробовать? — Да, встречаться с тобой. Думаю, из нас может что-то выйти. Тэхен смотрит выжидающе, а бета и слова вырвать из себя не может. Но, а как тут говорить, когда происходит то, о чем он даже думать боялся, ведь мечтать о несбыточном — больно. Поэтому не оставалось ничего, кроме как остерегаться ее. — Так ты не против моих чувств? Не то чтобы Чонгук дурак, просто в эту секунду ему необходимо это услышать прямыми словами, возможно, сто раз. — Чонгук, я бы хотел с тобой встречаться. — Я тоже, хотел бы… Тэхену не остается ничего, кроме как закатить глаза, улыбаясь, а после притянуть бету к себе в объятия. Все же, он думал, что первым будет признаваться.