Часть 1
9 февраля 2022 г., 16:00
Тэхен уже в сотый раз заглядывает в шкаф в надежде, что прямо сейчас оттуда вывалится какая-нибудь новая рубашка, которую он ещё не примерял и которая не будет его раздражать. Неудивительно, что сегодня ему куда тяжелее выбрать, что надеть, хоть его гардероб и ломится буквально от изобилия одежды. Тут тебе и рубашки всех пастельных цветов, и с узорами, и цветастые, и тёмные, и брюки: широкие, зауженные, приталенные и свободные. Платки, джемперы, кардиганы. И все не то. Он снова протяжно вздыхает и хватает первую попавшуюся рубашку, которой оказывается бежевая, с какими-то еле заметными цветочками. К ним в момент выбирает нежно-коричневые прямые брюки, потому что времени не остаётся. Уже совсем скоро.
Быстро раскладывает раскиданное по полкам, заправляет широкую кровать молочным покрывалом и раздвигает мятные шторы. Оглядывает комнату, залившуюся солнечными лучами. Вроде не пыльно. Мелкими шагами подходит к зеркалу в полный рост и теперь разглядывает себя. Светлые волосы красиво уложены и мягко спадают на правую сторону лба. В ушах отсутствуют украшения, на шее тоже. На лице ни грамма косметики. Просто Тэхен, какой есть. Ну причёску свою он очень любит, без неё никак.
В прихожей он так же быстро обувается, накидывает на плечи тёплый вязаный джемпер и, не забыв прихватить ключи от белой Ауди и телефон, выходит из квартиры. Живёт он один, на трехкомнатную квартиру накопил самостоятельно ещё три года назад, когда в дизайнерской компании его задумка впервые возымела достаточно громкий успех. Сейчас ему двадцать семь лет, и он почти ни в чем себе не отказывает. Почти.
Уже паркуясь у родительского дома, он чувствует, что начинает нервничать. Сколько бы себя не уговаривал, что все пройдёт нормально, что все уже всё забыли, и теперь им просто предстоит насладиться семейным застольем, лучше не становилось. Однако, делать нечего, и Тэхен уже стоит у порога и звонит в дверь. Ему тут же открывают и, затаскивая внутрь, стискивают в крепких объятиях. Мама.
— Тэхен! Я уже думала, ты придёшь позже Гука, — женщина выпускает его из тисков и смотрит с шутливым укором.
— Прости, мам. Ты же знаешь, как мне тяжело выбирать одежду.
— Ох уж эти искусствоведы, — мама всегда называет так сына и его коллег, кажется, глубоко не задумываясь о значении этого слова. А Тэхен уже давно не пытается ей объяснить. — Иди мой руки, сейчас будем садиться за стол. Отец скоро приедет.
Тэхен бесшумно сглатывает. Отец скоро приедет, значит и он скоро приедет. Потому что едет отец из аэропорта. Парень делает то, что ему наказано и не успевает отодвинуть стул, как по дому раздаётся звонок в дверь. Первая мысль, промелькнувшая в голове: нужно быть спокойным и сдержанным, тогда все будет в порядке. Выпрямляется и вместе с мамой, летящей из кухни, оказывается в прихожей, которая заполняется людьми. Женщина быстро поправляет длинные тёмные локоны и тянет руки к гостю.
— Чонгук-и, сколько зим! Как же ты изменился, — мама, только отпустив его на мгновение, чтобы ещё раз рассмотреть, снова прижимает его за плечи обратно. Парень лишь смеётся и обнимает её в ответ. Тэхен все это время не отрывает взгляд от отца, который подходит к нему и приобнимает одной рукой, второй похлопывая по плечу.
— Давно не виделись, Тэхен. Рад, что ты пришёл.
— Я тоже, пап.
Наконец, мама выпускает из объятий Чонгука, отходя немного в сторону. Чтобы дать ему заметить Тэхена? Какая щедрость.
— Тэ.
Наконец-то у Тэхена получается его рассмотреть. И правда, Чонгук. Смотрит на него своими оленьими глазами, правда что-то в них изменилось. Какие-то они слишком спокойные, или серьёзные? Но все ещё тёплые. Волосы такие же тёмные, правда слегка пострижены и аккуратно уложены с пробором по середине, несколькими прядями по бокам спадая на лоб. В одном ухе кольцо. Дальше, прокол. В брови. Вау. Это американский воздух так на него подействовал? Одет он в черную футболку-поло, которая не скрывает несколько татуировок на правой руке, о которых Тэхен подумает немного позже, и в тёмные свободные джинсы, туго обтянутые на талии ремнем. В существование такого Чонгука верить не хочется. Или наоборот?
— Привет, — Тэхен наконец отмирает, но все равно продолжает глупо пялиться. Наверное, это вызовет подозрения, поэтому он тут же спохватывается и продолжает. — Хорошо добрался?
Чонгук тоже не отстаёт и во все глаза рассматривает Тэхена с такой улыбкой, которая бывает у людей, когда они счастливы, но с трудом в это верят.
— Тэ.
— Что?
— Иди сюда.
Младший первый делает шаги навстречу, смотря ласково и медленно раскидывая руки в стороны. Тэхен подходит сначала робко, прячет взгляд вниз, а потом чувствует чужие ладони на своих плечах и, немного мешкая, поддаётся объятиям. Сжимает руками чужие лопатки, обтянутые чёрной тканью, и носом утыкается в тёплую шею. Родители, переглянувшись, покидают их, сказав что-то о том, что нужно на стол поставить ещё несколько блюд. А Тэхен, расслабившись, вдыхает родной аромат с нотками незнакомого парфюма, чувствуя как руки крепче сжимаются вокруг его плеч, а одна ладонь вплетается в загривок, поглаживая мягкие волосы.
— Это сон? — шепчет Ким, прикрывая глаза. Потому что если откроет, кажется, что все исчезнет. Чонгук ставит подбородок на его макушку, продолжая свои нехитрые действия.
— Реальность.
Тэхен находит силы немного отстраниться, но не выпускает из рук, теперь уже смотря в глаза. Чонгук смотрит в ответ, разглядывая до боли знакомую маленькую родинку на носу, выразительные глаза и аккуратные брови. Хочет провести ладонью от шеи, по острой скуле, к румяной щеке. Но сдерживает желание, продолжая держать ладонь в волосах. Как же он скучал. Но вслух пока говорит:
— Нам нужно столько всего обсудить, — с печалью смотрит в глаза, встречая такой же взгляд в ответ. — И мы обязательно это сделаем. А сейчас нас заждались. Идём.
Тэхен кивает, опустив голову, и с неохотой выбирается из объятий.
— Идём.
***
Стол трещит по швам от обилия еды. Госпожа Чон всегда любила готовить, и это невозможно не заметить. Красивая сервировка на четверых, необычная посуда из многолетнего сервиза и бутылка дорогого вина — все говорило о том, что готовились основательно. А во главе сегодняшнего семейного обеда стояли любимые блюда братьев — самгепсаль у младшего и чапче у старшего. Чонгук отодвигает массивный стул и, стараясь не задеть скатерть, садится за стол напротив родителей, не сдерживая слов восхищения о стараниях мачехи: — Госпожа Чон, вы себе по прежнему не изменяете. Всё выглядит потрясающе, — женщина так и осталась для него госпожой, потому что со дня свадьбы родителей не прошло и года, как он переехал в другую страну, что с корнем вырвало из почвы ростки сближения между ними. Такая официальность немного резала слух, но не критично, поэтому она не стала развивать эту мысль, приняв обращение пасынка. Тэхен тоже обращает внимание на еду и, посмотрев сначала на младшего, а потом на мать, с улыбкой кивает и соглашается с ним. Женщина тоже тепло улыбается: — Спасибо, мальчики. Рада стараться для моей семьи. Всем приятного аппетита. Собравшиеся желают то же в ответ и принимаются за еду. Обед проходит в молчании, слышится только звон керамической посуды да характерные звуки жевания. Только длится это недолго, потому что спустя некоторое время отец решает начать разговор, и все внимание членов семьи переходит к нему. — Ну, Чон младший, рассказывай про свои успехи за границей. Мы хоть и живём неблизко, да все же наслышаны, — он аккуратно промакивает губы салфеткой и смотрит на сына в ожидании. Чонгук себя долго ждать не заставляет: — Ты же все знаешь, отец. Да и ничего в этом особенного нет, мало у нас, что-ли, руководителей компаний по производству техники? — Но не в таком молодом возрасте, Чонгук-и, — выражает гордость и мачеха. — Да и не просто компании, а нашей отечественной! В чужой стране! Ты большой молодец, Чонгук-и, что добился своих целей. Мы тобой гордимся. — Вы меня смущаете, правда, — Чонгук и правда не считал собственные достижения чем-то грандиозным. Миллионы людей по всему миру добились и большего, а он сам из тех, кому всегда мало. Мало и недостаточно, поэтому он всегда стремился к самосовершенствованию, никогда не останавливаясь на достигнутом. — Спасибо за такие слова. Но, расскажите лучше, как у вас тут дела. Слышал, дела отца продолжают идти в гору. — Так и есть, сын. В последнее время все складывается как нельзя благоприятно, что не может не радовать, — мужчина подтверждает и слегка тянет губы в улыбке, задумываясь о собственном бизнесе. Да, семейка у них достаточно успешная в том, что касается карьеры. Мама довольно кивает в согласии и переводит внимание на своего сына. — Тэхен, а ты чего молчишь? — парень, все это время сосредоточенно жевавший салат, поднимает глаза от тарелки. — Расскажи о себе тоже. — Да... — он выпрямляется и чувствует, что все теперь смотрят на него. Чонгук тоже. Коротко прочищает горло и продолжает. — Ну, я работаю одним из главных дизайнеров популярного в Корее бренда одежды, здесь, в Сеуле, — Чонгук впечатленно поднимает брови. — Любимая работа, любимая зарплата, любимая машина. Всё как я и мечтал. Чонгук на последние слова старшего усмехается и смотрит на него с понимаем. Мама, не оценив столь будничный тон сына, вздыхает: — Тэхена, ты в своём репертуаре, — парень лишь легко пожимает плечами, но все же тянет уголок губ в улыбке. — Ты тоже наша гордость, — воркует женщина и ласково обводит парней взглядом. — Наши золотые дети. — А почему младший золотой ребёнок отмалчивается? — отец тепло, но требовательно смотрит на сына, а тот, кажется, понимает, к чему он ведёт, и напряжённо сглатывает. — Тебе же есть, о чем ещё нам рассказать, не так ли? Чонгук довольно долго гипнотизирует взглядом свою руку, сжимающую бокал с вином. Тэхен, отложив палочки для еды, смотрит на него в ожидании нового рассказа, а затем тоже переводит взгляд на бокал и видит. Кольцо. Аккуратное тонкое золотое кольцо на среднем пальце. В этот момент кажется, что мир вокруг него буквально перестаёт вращаться. Останавливается, как есть, а перед глазами пульсирует картина родной руки с чужим кольцом. Да, кажется к такому он был не готов. Старается мысль не развивать, которая как червячок пролезает в его голову, и не подать виду, что с ним что-то не так. Что его сердце зашлось в череде сильных и частых стуков и сейчас, кажется, разорвётся. На периферии начинает звучать родной голос, и это приводит его в чувство. — Да, ты, конечно, прав, — прячет ту самую руку под столом и продолжает. — Вы же помните мою девушку, Йеджи? Мы встречаемся уже четыре года, и недавно я сделал ей предложение, — выпалил как на духу. — Она согласилась. — Боже, Чонгук, какие потрясающие новости! Почему твой отец скрывал такое от меня?! Поздравляю тебя, мой дорогой! — Милая, я хотел, чтобы Чонгук сам сделал тебе сюрприз. — И ему это удалось, — радостно тянет женщина. — Чонгук-и, напомни-ка нам, как вы познакомились. Чонгук пересказывает историю о том, как только придя в компанию, нашел себе соперницу в лице милой, но взрывной девушки. Она пришла на работу одновременно с ним и была такой же целеустремлённой. Потом все как-то закрутилось-завертелось, что враги номер один начали сближаться. Тэхен, слушая все это не знает, плакать ему или смеяться. Столько воды утекло, но почему так ноет сердце? Почему не может порадоваться за родного человека? Он чувствует себя паршиво и из-за этого тоже, поэтому старается выдавить такую же улыбку, как у родителей. Искреннюю и восхищенную. Получается так себе. Взгляд Чонгука прочитать невозможно, он постоянно его отводит и, кажется, смотрит только вперёд. — Потрясающе, Чонгук, мы так за вас рады, — мама на радостях хлопает в ладоши. Как мило. — А почему ты не привёз её с собой? Мы бы так хотели уже с ней познакомиться. — Йеджи сейчас очень занята на работе, нельзя ведь сразу всем работникам дать отпуск, — он неловко улыбается. — Как-нибудь в другой раз. — Ловим тебя на слове, — она подмигивает и переводит взгляд на старшего сына. Очень многозначительный взгляд. Кажется, он понимает, чего от него хотят добиться. Боги, за что все это. Внешне он все это время оставался спокойным, поэтому вряд ли бы кто догадался, что у него происходит на душе. Ну, может, только один человек. — Поздравляю, Чонгук. Надеюсь, ты будешь самым счастливым женихом, — голос звучит ровно и спокойно, так как и нужно. Как правильно. Мама остаётся довольной его словами и продолжает о чем-то говорить, а Чонгук смотрит так, будто бы сожалеет перед ним о развернувшейся сцене и заторможенно склоняет голову в знаке благодарности. — Спасибо, Тэ.***
— Здесь... Немного по-другому, — проходя в старую комнату брата, замечает Чонгук. Он оглядывает все помещение: вокруг зеркала отсутствуют прежние фотокарточки с друзьями, семьей, ими двоими. Стены больше не обвешаны различными черно-белыми эскизами, которые никогда не нравились до конца их создателю. Вместо них в минималистическом стиле развешаны акварельные картины с различными пейзажами и городскими видами. Особенно Чонгук глазами цепляется за написанное в бело-зелёных оттенках раскинувшееся бледным полотном ромашковое поле. — Да, — Тэхен печально улыбается, следуя за его взглядом. — Я и сам давно здесь не был. Уже и не вспомнить, когда тут все изменилось. Тэхен садится на краю белой кровати и смотрит на стоящего посреди комнаты Чонгука, который все ещё разглядывает ту самую картину. Похлопывающим движением по мягкому покрывалу старший привлекает к себе внимание, приглашая сесть рядом. Чонгук слегка улыбается и, отряхнув джинсы, приземляется справа от Тэхена. Молча смотрят перед собой, не зная с чего начать разговор. Первым отмирает Чонгук. — Как твои дела? — понимая, что это не совсем то, что он хотел бы спросить, хмурится. — То есть, я так давно от тебя ничего не слышал. Расскажи что-нибудь. — Моя жизнь не такая насыщенная, чтобы о ней что-то долго рассказывать, — по-доброму усмехается Ким. — Работа-дом, дом-работа. Иногда выхожу куда-то со знакомыми. Вся моя активность в основном сосредоточена на творческой деятельности по профессии: мы ездим на выставки, показы, иногда даже за границу, устраиваем свои, сотрудничаем с достаточно именитыми людьми, — по мере рассказа Тэхен заметно воодушевляется. — Надеюсь, когда-нибудь в будущем, я смогу поработать со своими кумирами детства. — Ну, прямо-таки совсем нечего рассказывать, Тэ. Я даже не сомневаюсь, что сможешь, — Чонгук поворачивается к нему корпусом, укладывая подбородок на ладонь, сжатую в кулак, и восхищённо обводит взглядом его профиль. — Ты не представляешь, как я рад, что твои давние желания претворяются в жизнь. Точнее, ты сам их в неё претворяешь. Ты этого заслуживаешь так, как никто другой. — Да брось, — Тэхен не сдерживает улыбки, опираясь одной рукой сзади на кровать, а второй неловким движением поправляя волосы. — Я тоже за тебя рад. Когда только успел.. — Ах, это.. Да, — Чонгук сгибает руку в локте, вытягивая ладонь вперёд тыльной сторой, а пальцами второй прокручивая тонкое кольцо. — Подумал, что не смогу найти девушку, более близкую мне по духу, чем Йеджи. Решил не отпускать её. Наверное, это звучит эгоистично. — Вовсе нет. Это замечательно, если ты счастлив, — Тэхен правда очень старается звучать нормально. И справляется. Потому что то, что он только что сказал — чистая правда. И тут не важно, больно ли ему самому. — А у тебя есть.. — Девушка? — Тэ спрашивает понимающе, слегка оттягивая от шеи воротник кремовой рубашки, а Чонгук в согласии кивает. — Нет. — Почему? — Не знаю. Как-то не срослось ни с кем. Или подходящей ещё не было, — тут он уже немного врет, потому что даже не пытался кого-то найти. Ну как, были слабые подобия попыток встречаться с симпатичными девушками, однако все были неудачными, поэтому он оставил это гиблое дело. — А может это я им не подхожу. — Странно. У вас, в Сеуле, у девушек проблемы со зрением, что-ли? Тэхен на это замечание тихо смеётся своим бархатным голосом, опуская веки и касаясь длинными ресницами щек. Чонгук наслаждается этим звуком, который, кажется, не слышал уже целую вечность. Снова смотрят друг на друга, сами не замечая, как оказываются в опасной близости. Бедра в кремовых брюках соприкасаются с теми, что обтянуты тёмными джинсами. Рука, покрытая несколькими татуировками поднимается, слегка касаясь чужого уха. — Где твои серёжки? — дыхание Чонгука обжигает его лицо. — Не ношу. — Раньше ты не расставался с ними. — Это было раньше, — Тэхен смотрит младшему в глаза, а потом отводит взгляд немного в сторону, концентрируя внимание на проколотой брови. Теперь сам поднимает руку и пальцами аккуратно, стараясь не причинить боли, касается металлического шарика. — Ты сделал пирсинг. Больно? — Ты заметил, — тихо отвечает Чонгук, придвигаясь ещё немного ближе. — Уже нет. — Такое сложно не заметить. — Тебе нравится? — Очень, — срывается с губ вместе с выдохом. Тэхену кажется, что он сейчас в самом деле задохнется. Зажмуривает глаза, когда чужой лоб соприкасается с его собственным, а тёмные пряди путаются со светлыми. Пальцы от уха двигаются вниз по шее, замирая где-то у основания. — Чонгук... — Я так скучал, — голос звучит так близко, а к концу фразы срывается на шепот. — Я тоже, — шепчет в ответ.~flashback~
Когда все начало меняться? Мысли, взгляды, прикосновения, отношение друг к другу. Тэхен сам не понимает. Или не помнит. В самом ли деле? Наглая ложь. Вряд ли он когда-нибудь смог бы забыть. Наверное, когда Чонгук наставлял его перед первым свиданием с девушкой из художественного класса при этом выглядя так, как будто меньше всего на свете хочет, чтобы Тэхен на него пошёл. Тэхен и сам не хотел, черт его дёрнул тогда похвалить работу липучки Наын. В итоге потом он должен был с ней погулять, а ещё и куда-то сводить. А попросил он у Чонгука помощи, потому что у того уже была девушка, хоть он и почему-то расстался с ней недавно. Но это же не важно, главное, что была. Хотя нет, тогда было уже совсем не начало. А чего начало то? Этих непонятных чувств. Которые нормальный человек не должен испытывать к кому-то своего пола. Так, по крайней мере, говорили родители, да и вообще все вокруг. Даже то, что они живут под одной крышей на фоне этого отходило на второй план, но все же добавляло масла в огонь. Тэхен узнал Чонгука, когда его мать вышла замуж во второй раз за какого-то бизнесмена, у которого тоже уже был шестнадцатилетний сын. Тэхен, к слову, был лишь на год старше. Тогда семья Ким породнилась с семьёй Чон, и никто даже не подозревал, что могло бы произойти нечто подобное. Ни один из них не сможет сказать, когда именно что-то начало меняться. Потому что это что-то невозможно выискать, поймать и рассмотреть, как какую-нибудь необычную букашку. Её потом можно и выкинуть через плечо в обросшее высокой травой поле и пойти дальше по своим делам. А чувства можно куда-то выкинуть? Избавиться как от чего-то мешающего жить нормально и комфортно. Жаль, что нет. Раньше это обросшее поле было самым красивым: оно было повсюду усеяно сотнями ромашек. А ещё оно было свободное, такое простое и родное, поэтому и Чонгук, и Тэхен обожали проводить здесь свое время. В этом месте им казалось, что все границы и запреты стирались, никто не мог их упрекнуть или наругать за неправильные чувства. В один из наиболее солнечных и наполненных яркими красками дней они выбираются на столь излюбленное обоими место, чтобы наконец спокойно вдохнуть без страха быть замеченными. Поле всегда пустует, особенно в одном отдалённом участке, который Тэхен окрестил «их местом». Старший проходит вперёд, огибая особо высокую растительность, и стелет светло зелёный плед, который практически сливается с окружающей обстановкой, не акцентируя на себе внимания. Он всегда подходил со всей ответственностью к атмосфере, которая их окружает, стараясь создать так много комфорта, сколько только возможно. Чонгук идёт за ним следом и опускает на подготовленное место плетеную корзину с их сегодняшним перекусом, после чего усаживается сам. Смотрит снизу вверх на копошения Тэхена и, не выдерживая хватает его за рукав, утягивая к себе. Тэхен только фыркает на его нетерпение, но послушно опускается рядом, заговаривая: — Что там у нас сегодня? — Я прихватил фруктов и клубники, несколько бутербродов, а ещё.. — смотрит со смешинками в глазах. — Немного мяса на гриле. — Кто приносит на пикник мясо? — Ну, вообще-то, я. — У тебя зависимость, — качает головой, одаривая непонимающим взглядом. — Нельзя есть столько мяса. — Душу продам за кусочек свинины. — А меня продашь? — Тебя не продам. Тэхен не может скрыть глупой улыбки, поэтому отворачивается от него, утыкаясь взглядом в многочисленные ромашки, раскидавшиеся по всему полю. Чонгук мягко усмехается на реакцию этого скромника и откидывается назад, ложась на спину и укладывая голову на согнутую в локте руку. Поворачивает макушку в сторону старшего и тихо зовёт: — Эй, Тэхен, — тот, наконец, снова на него смотрит, прижимая руками коленки к груди. — Чего ты там сидишь? Иди сюда. И он идёт. Подползает на коленках, которые еле виднеются из-под светлых шорт, и укладывается рядом, поворачиваясь лицом в сторону Чонгука. Тот тоже придвигается к нему ближе, укладываясь головой на сложенные ладони. Разглядывает самого, по его мнению, красивого парня на земле, проходясь глазами по острому подбородку, мягким губам, ровному носу с маленькой родинкой в самом уголке, глубоким глазам, обрамленным длинными ресницами и тёмным кудрям. О, эти кудряшки он просто обожает и может часами их перебирать пальцами, прикрываясь своими выдающимися способностями массажиста. Чонгук вытягивает одну руку и цепляет маленькую ромашку, которую лёгким движением располагает за ухом Тэхена. Тот смущается, но продолжает смотреть в ответ, а Чонгук любуется ещё откровеннее. — Тебе идёт, — не удерживается от комплимента и приподнимается на локте, склоняясь над краснеющим парнем. — Такой.. — между словами касается кончиком носа чужого, заставляя того сладко зажмуриться. — Красивый. Тэхен судорожно вздыхает, протягивая к возвышающемуся над ним лицу кончики пальцев, и оглаживает острую скулу. Чонгук берет его за протянутую ладонь, прижимая её к своей щеке, и аккуратно подаётся вперёд, слегка касаясь губами чужого рта, который раскрывается, чтобы сделать новый вдох. Чонгук незамедлительно этим пользуется и обхватывает губами его верхнюю, слегка увлажняя, а затем проделывает то же самое с нижней. Тэхен, наконец, отмирает, запуская ладонь в чужие отросшие тёмные волосы, и тянет на себя, целуя в ответ. Сминают мягкие губы сначала медленно, а когда Чонгук проводит кончиком языка по чужой губе, Тэхен мычит в ответ на такую ласку и углубляет поцелуй. Проникает языком в чужой рот, чувствуя, как Чонгук, вздрогнув, отнимает его руку от своих волос и переплетает пальцы, прижимая их к земле, по другую сторону от Тэхена. Младший склоняется ближе, ощущая нежное щекочущее прикосновение чужих длинных ресниц к пылающим щекам. Это простое касание заставляет все его внутренности плавиться, а внизу живота становится слишком тепло. Разрывает поцелуй от переизбытка эмоций, но не успевает опомниться, как сам уже оказывается опрокинут на спину и прижат чужим горячим телом к пледу. Когда дело касается поцелуев, у Тэхена всегда что-то щёлкает в голове, и вся присущая ему робость куда-то пропадает. Вместо неё появляется непреодолимое желание целовать, целовать и целовать эти самые желанные губы. Чем он и занимается. Чувствует, как ладони Чонгука нежно поднимаются по предплечьям к его волосам, вплетаются пальцами в мягкие кудри, прижимая к себе ближе. Хотя, куда ещё, казалось бы. Глубокий поцелуй заставляет их отрывистее задышать носом, но когда воздуха не хватает совсем, Тэхен отрывается и, опускаясь ниже, начинает осыпать горячими важными поцелуями чужую покрасневшую шею, чем вызывает у Чонгука еле слышный стон. Тэхен заводит ладони под чужую футболку, касаясь оголенных участков кожи, и сжимает их на излюбленной тонкой талии. Это становится последней каплей для Чонгука. — Тэ, — выходит очень хрипло, ему так тяжело дышать. — Тэ.. Тэ.. Стой. — Ммм? — не отрывается от своего увлекательного занятия, оглаживая чужие бока и целуя за ухом. — Я же... С-сейчас. Стой.. — тянет кудрявые волосы назад, смотря умоляюще. — Только не здесь. — Почему? — Тэхен наконец слегка отстраняется, позволяя младшему немного прийти в себя. — Ты забыл? Мне в этой одежде ещё на тренировку идти, — пытается звучать обиженно, но румяные щеки и полные нежностью глаза его выдают. — Ну, у нас тоже своего рода тренировка, — Тэхен, поиграв бровями, бодает его своим носом и лёгким касанием прижимается к уголку губ. — Иногда мне кажется, — улыбается Чонгук, тыкая пальцем в чужой нос. — Что у тебя раздвоение личности. — Это все ты виноват. — Ну, кто бы сомневался. Немного успокоившись, Чонгук коротко чмокает его в губы и мягко отталкивает, на что Тэхен разочарованно мычит, но послушно отстраняется. Младший выбирается из-под тисков, принимаясь хаотично поправлять помявшуюся одежду. Тэхен приняв поражение, отводит от него взгляд, натыкаясь на маленькую ромашку, лежащую немного в отдалении на смятой ткани. Протягивает к ней руку и, мягко улыбаясь, засовывает обратно за ухо. Как же он счастлив.***
Тэхен лежит на застеленной кровати, свисая головой вниз и слушает новый альбом любимого исполнителя в поисках вдохновения, которое довольно долгое время его уже не посещает. Наверное, он просто устал. Устал от вечной скрытности, сдерживания чувств и страха быть замеченными. Но, несмотря ни на что, он не хочет сдаваться, мечтает, что когда они с Чонгуком станут самостоятельными, то обязательно уедут отсюда. Туда где их никто не знает, не имеет ни малейшего понятия об их некровном родстве и не осудит за то, что они полюбили друг друга. Да, запросы большие, и это место, скорее всего, находится очень далеко от их родного дома. Но разве дом не там, где тебя любят без всяких условий? И почему только таким светлым мечтам не суждено сбыться. — Тэхен! Немедленно спустись вниз! Немедленно! Сквозь плавную музыку, успокаивающую сознание, доносятся громкие крики. Кажется, из гостиной. И, кажется, отчима. Черт, что он успел такого натворить? Тот же почти никогда не повышает голос. Почему-то именно сейчас мысль, не покидающая периферию его сознания, в голову не приходит. Он выключает колонку и послушно спускается по лестнице туда, где слышатся нервные копошения. Да что происходит? Заходит в гостиную, сразу замечая притихшую мать, сидящую на диване и сжимающую ладонью рот. В глазах застыли слезы. Тэхен сглатывает и переводит взгляд на расхаживающего взад и вперёд отчима, который сжимает одной рукой до побеления костяшек телефон, а второй в нервном движении водит по волосам. Наконец его замечают и вперивают дикий взгляд, сразу подходя и вручая несчастный телефон в его руки. — Что это? — голос отчима до ужаса злой, и он продолжает громче, срываясь. — Я спрашиваю, что это такое? Тэхен наконец переводит взгляд на экран смартфона и в ужасе расширяет глаза. Это фото. На нем Чонгук прижимает Тэхена к какому-то дереву и целует. Конечно, сам поцелуй не видно, но не трудно догадаться. По-другому объяснить происходящее просто невозможно, хоть ты тресни. Кто мог поступить так с ними? Тэхен жмурит глаза не в силах поверить, что это правда происходит, а мужчина забирает у него телефон, громко кидая его на стол. Парень еле находит силы, чтобы открыть рот: — Мы.. — говорить очень тяжело, горло как будто сжимает что-то изнутри. — Мы полюбили друг друга. Мужчина кривит губы и отворачивается, чтобы не опуститься до рукоприкладства. Хотя нервы уже ни к черту. — Ты себя слышишь? Вы оба мужского пола! — жёстко выговаривает очевидные вещи. — Кроме того ещё и братья! Я поверить не могу. — Мы не родные братья. А у любви не может быть... — Слышать все это не могу. Замолчи, — отчим даже не даёт договорить, презрительно косит глаза и выплевывает: — Вы порочите нашу семью. То, о чем ты говоришь — аморально. Да, Тэхен не думал, что слышать эти слова будет настолько тяжело и больно. Часто крутил в голове подобные сцены, но так и не понял, что должен делать и говорить. Что тут вообще можно сделать? Он поворачивает голову в сторону матери, чтобы понять, считает ли она так же, но видит только, что она молча плачет и качает головой в неверии. Кажется, никто его здесь не поддержит. Чувствует, что глаза наполняются слезами, но до боли сжимает кулаки, чтобы не дать им сорваться. Сквозь спазм в горле пытается сказать что-то ещё, сам не знает что, но ему не дают, повторяя: — Ничего не хочу слышать, — тот тяжело дышит, мало походя на вменяемого. Слышится хлопок двери в прихожей, что означает только одно: Чонгук здесь. Однако мужчина не отвлекается, продолжая. — Ты уедешь к своей бабушке. На месяц, — Тэхен шокированно раскрывает глаза, в отрицании мотая головой. — Думать надо было, прежде чем творить все это. — Что здесь происходит? — Чонгук проходит в комнату, откуда доносятся не свойственные этому дому повышенные тона. И замечает картину, которая заставляет все внутренности замереть и скатиться куда-то вниз. До него, однако, доходит практически мгновенно. Отец все ещё не обращает на него внимания, разговаривая с Тэхеном. — Живо поднимайся к себе в комнату, — тон, не терпящий возражений. Но Тэхен стоит неподвижно, и тот снова кричит. — Ты не слышал, что я сказал?! — Отец! — Чонгук не выдерживает, подходя к мужчине и заслоняя Тэхена спиной, а мать, тихо всхлипывая, закрывает лицо руками. — Хватит так на него орать. — Не смей, Чонгук. Замолкни. Не выводи меня из себя ещё больше, — грозно сверкает глазами. — Тэхен, живо исчезни. И Тэхен отмирает, последний раз взглянув на спину младшего, еле передвигая ногами, уходит к лестнице, поднимаясь к себе. Чонгук порывается следом, но его пригвождает к месту ледяной тон. — Стоять. Ты тоже собираешь вещи, — Чонгук серьёзно смотрит в ответ, но последняя фраза выбивает из него тяжёлый вздох и заставляет глаза распахнуться. — Потому что переезжаешь в Америку. Тэхен вздрагивает и, закрыв глаза, позволяет слезам скатиться по щекам. Тихо прикрывает дверь своей комнаты и прижимается к ней лбом. Все.. кончено? Так быстро и так глупо закончилось то, чем они жили с самого первого дня, как увидели друг друга. Разве люди не должны огораживать друг друга от злости и боли и защищать то светлое, что возникает между ними? Кому могли причинить вред чувства двух подростков, наивно верящих, что они пройдут все преграды и будут счастливы? И кто-то ведь отправил это злополучное фото, зная, что получатели решат все правильно. Странные, все-таки, правила у этого общества.~end of flashback~
♪ Jungkook — Paper Hearts ♪
Они сидят, прикрыв глаза и прижавшись друг к другу лбами, чувствуя на губах чужое дыхание. Боятся посмотреть друг другу в глаза и увидеть там не потухшие от расстояния и времени чувства. Чонгук обеими руками держится за его шею, большими пальцами водя по щекам, а Тэхен крепко вцепляется ладонями в его плечи, вжимаясь в них ногтями. — Ты... Помнишь? — Чонгук начинает шёпотом. — Никогда не забывал. — И... Чувствуешь? — Чувствую. — Прости меня, — мучительно заламывает брови, ощущая кончиками пальцев сорвавшуюся с чужих ресниц влагу. — Что позволил им управлять нашими жизнями, что оставил тебя.. — Нет, нет, — Тэхен тихо перебивает, чувствуя как единственную слезинку нежно стирают большим пальцем. — Здесь нет твоей вины. Прекрати. — Прости меня, — Чонгук снова сглатывает, потираясь лбом о нежную кожу. — За то, что ты вот так узнал о моей.. свадьбе. — У нас не было будущего, Чонгук. Ты все делал и делаешь правильно. — Не говори это слово. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. — Только если ты будешь счастлив. — Значит, я буду, — Тэхен медленно раскрывает глаза и немного отодвигается, заглядывая в чужие, которые следуют его примеру. В глазах Чонгука плещется столько раскаяния и больного смирения, что сердце Тэхена тоже отдаёт глухой болью, обливаясь кровью. — Только.. не забывай меня. Чонгук выдыхает, смотря так, будто тот сказал какую-то глупость, и, поправив чужие светлые волосы, спадающие на влажные глаза, осторожно заглядывает в них. — Тэ, ты навсегда останешься моей частичкой. Тэхен с робкой улыбкой кивает, поднимаясь с кровати и доставая из зелёного комода старую колонку. Чонгук, замечая вещь, коротко улыбается в ответ, вспоминая, как много она использовалась в свое время. — Не против? — Тэхен снова усаживается рядом, пытаясь понять, живо ли устройство. А Чонгук только заторможенно кивает, предвкушая незабываемые минуты вместе с его человеком.
